Экстренный контакт (ЛП)

Я сочувствую ему, но не могу сдержать улыбку. Это подходящее дополнение к нашему дню, учитывая, что наша первая встреча была связана со жвачкой на ботинке, хотя и не Тома. Но и не на моем.
Я только что закончила ужин с крупным клиентом, когда вышла из ресторана и увидела его. Моего идеального мужчину. Блондин, лет на десять старше меня. Не очень высокий, но достаточно высокий. Привлекательный, но не красавец. Заплатки на локтях твидового пиджака — обожаю это. Все в нем говорило о том, что он покладистый, приятный собеседник. Такой мужчина с удовольствием сидел бы рядом с вами в тишине и читал газету, закусывая виноградом, орехами и черникой, каждое утро до конца ваших дней.
Я как раз собиралась придумать, как подойти к нему, когда Вселенная помогла мне в виде большого комка розовой жвачки на тротуаре, с которым напрямую соприкоснулся мужской лофер с кисточкой.
К счастью для всех, я отлично справляюсь с кризисом. Я достала визитную карточку, поднял его ногу, прежде чем он успел понять, что произошло, и начала отскребать. Но жвачка — дело серьезное, и, как учил меня отец, лучше всего с ней справляется с помощью арахисового масла.
Которое, очевидно, не должно называться арахисовым. Об этом я сообщила проходящему мимо мужчине, пока зажимала в промежности ногу парня моей мечты.
Другой мужчина — прохожий — был слишком высоким. Слишком красивым. Он не нашел мое объяснение о бобовых очаровательным. И который, по первому впечатлению, не показался мне человеком, с которым можно легко договориться.
В этом я была права. Я поняла это, когда вышла за него замуж.
И развелась с ним.
Точнее, он развелся со мной. Опять же, семантика.
Том смотрит в мою сторону.
— У тебя в сумочке есть визитка?
— Всегда, — говорю я. — А что? Тебе нужен адвокат?
Он кивает на жвачку на своей ноге.
Точно. Это. Я протягиваю ему карточку.
— Эта жвачка никуда не денется без бобового масла, так что дерзай.
Он улыбается про себя.
— Чертовы бобовые.
Я моргаю.
— Что?
Том качает головой.
— Ничего.
Хм. Может быть, он все-таки нашел это очаровательным.
Он некоторое время изучает мою карточку, затем смотрит на меня.
— «Каплан, Госсет, Тейт и партнеры». Чувствуешь себя довольно уверенно, не так ли?
Я прикусываю губу и избегаю его взгляда. Я почти забыла об этом. Айрин напечатала новые визитки в качестве подарка на Рождество. В последнее время она увлекается материализацией и утверждает, что лучший способ добиться того, чтобы что-то произошло, это вести себя так, будто это уже предрешено.
— Эй. — Том толкает меня в плечо. — Гарри позвонит. Рождество еще не наступило.
Теперь я смотрю на него.
— Ты помнишь эту глупость?
— О том, что Гарри всегда звонит на Рождество, чтобы объявить о партнерстве? Конечно. — Он начинает соскребать жвачку.
— Он немного изменил процедуру, — объясняю я. — Несколько лет назад позвонил за несколько дней до Рождества. В прошлом году это было двадцать третьего числа.
— А-а. — Тому повезло больше, чем я ожидала, и он выбрасывает мою визитку, увенчанную розовой жвачкой, в ближайшую мусорную корзину. — Вот почему ты была так зациклена на своем телефоне сегодня.
Я пожимаю плечами.
— Если уж на то пошло, я думаю, что ты должна была получить этот звонок много лет назад.
Я бросаю на него взгляд.
— Это... комплимент?
— Скорее, обида на Вселенную. Если бы она поторопилась, сейчас все было бы по-другому.
То есть... мы бы все еще были женаты?
— Например, — продолжает он, вытягивая ноги перед собой и скрещивая руки на своем плоском животе. — Если бы ты не была так чертовски одержима своим телефоном, я бы, наверное, сейчас приближался к посадке в Чикаго.
— Я не одержима своим телефоном, — говорю я, хотя сердце мое не лежит к этому спору.
Он фыркает.
— Да ладно. Он всегда был как лишняя конечность, но когда тебя вышвыривают из самолета, вместо того чтобы убрать эту чертову штуку? Это уже другой уровень, Кэти.
— Ладно, ты же знаешь, что телефоны на самом деле не приводят к авиакатастрофам, верно? Я на девяносто процентов уверена, что это городская страшилка, — сообщаю я ему.
  
— Ну, если ты на девяносто процентов уверена, то мы обязательно должны сообщить об этом в Управление гражданской авиации.
Я пытаюсь придумать остроумный ответ, но ничего не приходит на ум.
Он поворачивает голову ко мне.
— Думаешь, это тот самый год? Ты получишь звонок?
— Да, хотя... — Я сглатываю. — Я думаю так каждый год. Я просто... не понимаю, что я сделала не так.
— Ничего, — говорит Том без колебаний, и мне становится немного теплее от того, что он так верит в меня. — Ты хороший адвокат.
Я вскидываю бровь.
— Комплимент?
Он пожимает плечами.
— Ты хороший адвокат. Ты это знаешь. Но я больше имел в виду, что ты должна стать партнером, потому что я никогда не видел, чтобы кто-то хотел чего-то так сильно, как ты.
— Не знаю, правда ли это, — говорю я, встретившись с ним взглядом. — У тебя были вещи, которые ты хотел.
— Но не так сильно.
Правда? Потому что в документах о разводе, которые ты мне вручил, написано обратное.
Потому что, несмотря на его протесты, я была не единственной, кто был чрезмерно сосредоточен на личных целях во время нашего брака. И, по крайней мере, я была откровенна в своих. Том знал, когда женился на мне, что я хочу стать партнером.
И знал, почему. И как много для меня значит это достижение ради моего отца.
Но мечты и цели Тома? Они подкрались ко мне незаметно. А может, и к нам обоим. Думаю, Том даже не осознавал, как сильно он хотел быть женатым на милой добродушной жене, которая каждое воскресенье готовила бы жареную курицу, рожала детей и переехала в пригород, пока не стало ясно, что я не такая жена.
По крайней мере, не тогда. Сначала мне нужно было кое-что сделать.
Но, черт возьми. Я люблю жареную курицу. Я хотела детей. Возможно, я бы даже согласилась на дом и двор.
Если бы только он мог просто подождать...
Неважно. Проехали, дела давно минувших дней.
А может, и нет, потому что этот небольшой экскурс в прошлое заставляет меня задуматься о том, как все складывалось у Тома. Его цели ускользали от него, как и от меня?
Я немного сдвигаюсь, чтобы изучить его.
— Кстати, о том, чего мы хотим. Как твоя электронная таблица?
Он гримасничает, но не притворяется, что не понимает, какая именно таблица.
— Мне не следовало показывать тебе ее.
— Поправка. Тебе следовало показать ее мне раньше. Например, до того, как я произнесла клятву.
Том втягивает щеки.
— Наверное, ты права. — Он смотрит на меня. — Это бы что-то изменило?
— Ты имеешь в виду, вышла бы я за тебя замуж, если бы знала до свадьбы, что у тебя вся жизнь расписана по строчкам и столбикам?
Он удерживает мой взгляд, как будто мой ответ имеет значение.
— А ты бы вышла?
Я думаю об этом минуту, затем пожимаю плечами.
— Я никогда не возражала против электронных таблиц. Даже восхищаюсь ими. Мне нравится хороший план действий, как и всем остальным. Наверное, мне просто хотелось бы...
— Да? — Он внимательно наблюдает за мной, и я стараюсь не ерзать.
— Я бы хотела увидеть подробности твоей жизни в мечтах раньше. Чтобы знать, что мне не место в этой таблице.
Том вздыхает.
— Кэтрин...
— Да ладно, Том. — Я сохраняю тон настолько легким, насколько могу. — Мы оба знаем, что я никогда не была тем, что ты искал.
Он смотрит прямо перед собой и на мгновение замолкает.
— Нет, — отвечает он наконец. — Думаю, что нет.
Стараюсь не обращать на это внимания, но боль все равно просачивается внутрь. Я знаю, что не самый хороший человек на планете, но все равно неприятно слышать, что была чьей-то ошибкой.
Несмотря на то, что думает Том, у меня были другие желания, кроме как стать партнером. Развод не входил в их число.