Цельняпушистая оболочка. Том 3 (СИ)
Мордочки тех забавных кошечек в кондитерской, определенно стоили того. С недавних пор, хозяева искренне считали Кабанова своим лучшим клиентом. В конце-концов, именно он обеспечивал им не меньше половины всей выручки, за что кондитеры были ему сердечно благодарны и всегда откладывали для человека самый лучший товар. А не радовать этих милых кошечек Владимир не мог, даже зная что командир снова устроит ему выволочку.
Закупаясь в «Сладком уголке» сверх всякой меры, Кабанов не брезговал раздавать «излишки» местной ребятне. И не только им. После посещения рыночной площади, младший сержант взял за правило совершать ежедневный моцион по городу, угощая всех желающих. Что привело к тому, что Кабанову, похоже, теперь симпатизировал весь Кентервилль. Но не все было так безоблачно. Если в первые дни сласти принимали абсолютно все и с большой охотой, то теперь младший сержант все чаще и чаще слышал пусть и дружелюбные, но отказы. Но то взрослые фелениды. Дети же, кажется, обожали рыжего великана и едва ли не хороводы вокруг него водили. И ради их довольных, перемазанных шоколадом, мордашек Кабанов был готов каждый раз скупать половину ассортимента кондитеров.
Правда, сержант всерьез опасался того дня, когда Лукин наконец решит пересчитать мешки с монетами и заметит что пары тысяч недостает. Впрочем, пересчитывать аж полтора центнера золотых кругляшек — то еще удовольствие и, по мнению Владимира, лейтенанту не до такой степени «нефиг делать». Пока что.
— Кокосовые, значит… — раздался голос девушки за спиной здоровяка.
Кабанов, сидевший до этого в прострации, резко принялся отправлять конфеты себе в рот, всем видом стараясь показать насколько же ему хорошо, вкусно и что вот-вот и его разорвет от счастья. Но ему это не очень-то удалось, так как в спешке, он забыл избавится от оберток.
— Ой, всё… Уговорил, только перестань, пожалуйста… — со смешком проговорила Арфа, и левитировав автомат на край стола, принялась что-то наливать в свою кружку.
Виновато улыбнувшись отвернувшейся фелисине в военной форме, Владимир опасливо покосился на «Калашников». Как бы невзначай, он потянулся к автомату и переключил переводчик огня на положение предохранителя.
Арфа уже порядком обжилась в казарме и привыкла к людям. Она уже не «сходила с ума» по уставу и не старалась разговаривать лишь рубленными армейскими фразами. Даже выучила несколько новых слов. К сожалению Владимира, не все из них были цензурными. Но, по мнению младшего сержанта, это было лишь полбеды.
— Разрядила бы ты его, от греха подальше. — неуверенно сказал капрал, кивая на автомат с пристегнутым магазином.
— А как же боеготовность? Вдруг эта… Как её? Перестрелка и все такое? — шутливо ответила Арфа, составляя Владимиру компанию за столом.
Отпив из своей кружки, с аппликацией двух перекрещенных автоматов, девушка без особого энтузиазма взяла со стола угощение.
— Лукин заругает.
Девушка покосилась на Калашников и, вздохнув, нехотя отстегнула магазин.
— Тебе в ИК блади работать надо… Такой же зануда.
— Чего? Какие еще бляди!? — не понял капрал.
— Да не бляди, балда! Ох, мята… — захихикала «военная» кошечка. — Имперский Колледж Благонравных девиц… Ладно-ладно, всё, извини. — немного смутилась она, подумав, что позволила себе лишнего.
— Странный у вас институт. — заметил здоровяк и почувствовал что слегка покраснел.
— Да это старое название. Совсем старое. Уж сколько веков назад его в «Фелерийский общий» переименовали. Но Стелла с названием в кампусе осталась, вот некоторые, ради шутки, так и называли. — развела руками Арфа и отправила в рот очередную конфету.
Повторив за кошкодевочкой и заглотив сразу несколько батончиков, Кабанов насупился и кивнул на сладости, проговорил:
— Я же тебе еще час назад предлагал.
— Ну… Скучно стало. Нет же никого. Лейтенанта еще где-то носит… — блеснув тщательно пришитым и выглаженным воротничком да ушитой, дабы подчеркнуть бюст, форме хмыкнула в ответ Арфа и, покосившись на автомат, мечтательно протянула:
— Вот если бы террористы какие-нибудь напали…
Кабанов лишь неодобрительно покачал головой. В последнее время, у «мурзилки полка» начали пробуждаться какие-то излишне кровожадные нотки. Все началось с расстрела «диких» банок и бутылок и казалось, в принципе, невинным. Однако Арфа начала как-то подозрительно коситься на пролетающих мимо птиц. И одними взглядами дело не ограничилось, если бы не лейтенант.
Как-то раз, Лукин заметил как фелисина выцеливает какую-то ушастую зверюшку в рощице. Последовавший крепкий подзатыльник и получасовая лекция о «не целевом использовании боеприпасов», кажется, отбили у девушки желание к охоте. Правда, теперь Арфа мечтала о каких-нибудь террористах, которые будут столь любезны, что предоставят себя в качестве мишеней.
— Завязывала бы ты с этим… — недовольно проворчал капрал.
— Да ладно! А что еще делать!? Конфеты целыми днями трескать!? — девушка брезгливо покосилась на сладости. — Или, может, пьянствовать? Тогда уж сразу к Скокову с Сережей на ферму податься… Они там, с Чизкейком, поди уже целый клуб организовали.
— Пугачев вообще-то не с ними обычно, но…
— Да знаю, знаю. Сережа у нас особенный, он больше по Энни охотник. Нашел себе заботливую и добрую мамочку и ходит хвостиком, все жалуется. Пф… Да он и сам мне уже все уши прожужжал!
«Понесло её что-то… Может у неё эти… Как их? Ну, красные дни или что-то такое?» — задумался Кабанов, глядя на раскрасневшуюся фелисину.
— Да ладно тебе, не особо он и жалуется. Так, чуть-чуть. Наверное.
— Угу, конечно… Ладно, пес бы с ним. А вот Скоков?
— А с Лехой что не так-то? — скривился капрал.
Янтарные глаза девушки округлились и она сделала какой-то непонятный жест руками, словно пытаясь схватить воздух:
— Да все так! Все так! Кроме того, что ему бы не помешало бы уже найти себе какую-нибудь глупенькую фелисину. Как сделал «лучший ученик года по мнению Адели». И, по ночам, изводить её, а не себя! — У меня с ним комнаты соседние… И стены не особо-то и толстые. Мда.
— Хм, понимаю… — сочувственно протянул капрал, стараясь выглядеть удрученным.
«Ничерта не понял о чем она. Если Лехе по ночам плохо, то зачем ему кошкодевочки?».
— Ах тыж… — разочарованно вздохнула мурзилка и поставив обратно пустую кружку, левитировала на стол початую бутылку вина.
«Так вот оно что! Теперь все понятно…».
— Раздери его колено, да я сама его скоро с соседкой знакомить поведу. Они оба чересчур повернутые на этой теме — сойдутся! — мстительно заключила девушка, наполняя свою кружку.
— Не думаю. Скорее наоборот. — пожал плечами Владимир, с опаской наблюдая как Арфа жадно глотает вино.
«Она вообще пьет? Не замечал же, вроде.».
— Да куда они денутся…
— Но он же говорил что ему… Ну, не особо это интересно. Ну, кошечки, во всяком случае. — Кабанов неопределенно взмахнул рукой и достал сигареты из кармана.
— Пф… Говорил… А я когда-то говорила что мне «нравятся» девушки. Это ведь не делает меня… Ну, фелисиной «особенной направленности». Понимаешь куда я клоню?
— Хм… Куда ты клонишь… — протянул Кабанов закуривая, и, сложив ладони под подбородком, изобразил задумчивое лицо.
Он видел как так же делал лейтенант когда сталкивался с чем-то неочевидным. Странные слова хвостатой девушки показались ему бессвязной бессмыслицей. Однако он чувствовал что все может быть несколько сложнее.
Арфа удивленно приподняла левую бровь:
— Эм… Я о том что Скоков, может быть, не совсем честен. Даже сам с собой.
— Вот как? Я так и подумал. — решительно кивнул младший сержант излучая уверенность.
— Ну да… Не сомневаюсь.
Она хотела добавить что-то еще, но её оборвал настойчивый стук в дверь. Скосив глаза на часы она хотела уже встать и вспомнить про свои обязанности дневального, однако её младший сержант её остановил.
— Ты лучше поешь пока. — указал он на кучку конфет и вышел с кухни.