Настоящий Спасатель 4. Назад в СССР (СИ)

На учебном баллоне была нанесена резьба таким образом, что он состоял из двух частей, высокого стакана с навинчивающейся крышкой.
Нам быстро удалось отсоединить крышку.
— Ни хрена себе! Тут кто-то до нас пошурудил, смотри… — Серега начал извлекать содержимое.
Это была сержантская «дембельская» нычка, призыва трехгодичной давности. Мы это поняли по фотографиям и атрибутике.
Кроме фотографии там присутствовали неуставные «расписные» погоны и пряжка от ремня.
Дмбшная пряга, как ее называли дембеля, результат длительной трудоемкой и кропотливой работы, к тому же опасной в том смысле, что она не приветствовалась командирами и за нее могли наказать.
Но некоторые такие пряги были настоящим произведением искусства. Не все, конечно.
Во все времена — особым шиком была пряга с большим разлапистым якорем и вращающимся штурвалом. Прягу обтачивали, распрямляли скругляли грани, вытачивали различные дополнительные накладные элементы звезду или корабль.
На самой пряге тоже был выбит год дембеля — одна тысяча двеяться семьдесят восьмой.
Еще в нычке мы нашли перочинный нож, два значка отличника ВМФ, видимо скомунизженных или отобранных. Сигареты «Ява», зажигалка, которая была большой редкостью. Все прикуривали в основном спичкам.
К чему все это богатство? И как оно тут оказалось?
Дело в том, что перед каждым дембелем в части начальство обязательно проводит большой повсеместный шмон.
Нужно это для того, чтобы «особо одаренные» дембеля не возили на гражданку запрещенные предметы. Например, гранаты учебные, а иногда даже боевые, патроны, гильзы, пули.
Скорее всего обладатель такой роскошной нычки сумел сюда все успешно спрятать, а потом не смог забрать по каким-то причинам.
Все это пролежало тут в целости и сохранности целых три года. Значит место достаточно надежное для того, чтобы спрятать тут бутылку коньяка.
Серега показал мне сигареты и зажигалку и вопросительно посмотрел на меня.
Я покачал головой. Тогда он запихнул сигареты и зажигалку в карман, перочинный ножик и прягу передал мне.
— Сигареты на что-нибудь обменяем. На держи, может тебе на дембель сгодится.
Посмотрев на погоны и фотографии он вернул их на место, а потом засунул туда бутылку.
— Значки нужны?
Я снова отрицательно покачал головой из стороны в сторону.
— Зачем мне они? Ведь чужие.
— Ты нечего не понимаешь. Ты думаешь они нужны мне? В нашем деле все может сгодиться. Обменяем на что-нибудь.
— В тебе заговорил великий торгаш или купец? Ты случаем родом не из них?
— Не забывай, моя фамилия Шевченко, хоть я родился, вырос и жил в Москве, мои малороссийские корни никуда не делись?
— Какие, какие корни?
— Малороссийские. Ты что Тараса Бульбу не читал? Малороссийские значат украинские корни. Что, что а торговаться мы умеем. Это у нас к крови.
Я посмеялся. Мы вместе одели акваланг на манекен и поставили его на место.
Так как он был пыльным до нашего прихода,на нем остались явные отпечатки и следы нашего вскрытия одного из баллонов акваланга. Я указал пальцем на них Сереге.
— Мда. так мы все пароли и явки провалим, Серег. Нам нужна влажная тряпка, чтобы его обтереть.
Мы посмотрели по сторонам, но ничего подходящего не нашли.
— Шторы! Давай сюда свой перочинный ножик.
На окнах висели плотные байковые занавески.
— Брось, ты же не серьезно…— Почему, сейчас отрежем небольшой кусочек, и дело с концом, давай не тяни. Время идет, сейчас кто-нибудь придет тогда точно провалим пароли и явки.Я достал ножик и передал его Сереге, который тут же широким шагом направился к окну.
  
Взяв в руки ближайшую штору, он примерился и собрался сделать надрез. Именно в это время в помещение почти беззвучно вошел замполит.
 Глава 20 
Мы посмотрели по сторонам, но ничего подходящего не нашли.
— Шторы! Давай сюда свой перочинный ножик.
На окнах висели плотные байковые занавески.
— Брось, ты же не серьезно…— Почему, сейчас отрежем небольшой кусочек, и дело с концом, давай не тяни. Время идет, сейчас кто-нибудь придет тогда точно провалим пароли и явки.Я достал ножик и передал его Сереге, который тут же широким шагом направился к окну.
  
Взяв в руки ближайшую штору, он примерился и собрался сделать надрез. Именно в это время в помещение почти беззвучно вошел замполит.
* * *
Нам чудом удалось избежать отправки на «губу» — моей повторной и первой Серегиной. Скандал вышел знатный.
Как ни странно, замполит не заорал благим матом на всю часть, как это он любит делать в подобных случаях.
Если он входил в раж, то его голос разносился далеко за пределами казармы.
У замполита была фамилия Коломойский, но между собой сержанты и матросы называли его Няней, по инициалам имени и отчества. Иногда «Нюней».
Замполит — заместитель командира подразделения по политической части.
Это офицер, который отвечает за боевой дух, моральную стойкость, нравственный климат в части, волю выдержку солдат и матросов.
Учитель, второй отец, духовный наставник, воспитатель. Именно таким офицером замполит обязан быть в вверенной ему части или подразделении.
Я всегда именно так понимал роль и смысл службы замполита. Может где-нибудь такие и бывают. В каких-то далеких и неведомых частях Советской Армии.
Нам не повезло — замполит нашейчасти, Коломойский Н. Н. был полным антиподом описанному. Наш замполит был редкостный козлом и скотиной.
Вместо того, чтобы поддерживать солдат, помогать им стойко переносить «тяготы и лишения воинской службы», сам же эти тяготы и лишения для них создавал.
Няня докапывался до любой мелочи, цеплялся за ерунду выискивал любую причину, чтобы придраться к матросам в учебной части.
Ему жутко не нравилось, когда матросы отдыхали или, не дай Бог, вели себя как-то вольготно с его точки зрения.
Коломойский мог просто без причины заставить переделывать выполненную работу. Например, вымести повторно и без того идеально чистый плац.
Если видел свободного матроса, то загружал ненужной, бессмысленной работой.
Мог, например, заставить поменять пожарный инвентарь на пожарных щитах расположенных в разных концах территории. А потом снова перетащить обратно.
Самое неприятное в его поведении и отношении к подчиненным военнослужащим было то, что он старался как можно сильнее пропесочить или оскорбить матросов, пользуясь своей офицерской властью и зная, что ему не могут ответить.
Мне казалось, что когда он приходил, то в нем просыпался садист и сатана. Каких только он фокусов не выкидывал.
Выворачивал вещи матросов из рюкзаков, шмонал тумбочки и вываливал из них все на пол, в попытке найти что-нибудь запрещенное.
Найдя в них какую-нибудь малейшую ерунду, заставлял отчитываться, скидывал постиранную и высыхающую одежду в сушилке в одну кучу, устраивал бардак в каптерке, если ему что-нибудь не нравилось.
Из-за малейшего огреха устраивал скандалы и муштровал матроса так, что мог довести их до ручки. Очень часто заставлял дежурных перемывать полы
А докапываться он умел. Любимым его «развлечением» был матросский ремень.
Обычно все начиналось так. Увидит,к примеру, Няня, что у матроса ремень на животе буквально чуть ослаблен, подойдет, подёргает за пряжку ремня с неприятной ухмылкой и язвительно спросит:
— Что, товарищ матрос, старослужащим решили себя почувствовать? Ремень уже на самих яйцах носим? Возомнили себя суперменом? А хохо вам не хуху?
И при этом Няня напускал на себя исключительную важность, начинал разглаживать себе усы одной рукой, а второй поправлять свой собственный ремень.
Все это означало, что он потихоньку закипает и вскоре перейдет на истеричный крик.
Даже если матрос брал вину на себя и отвечал, что так мол и так, виноват, товарищ майор, это никак делу не помогало.