Возьми мою душу

— Гульфи, дорогой, с Сигой все в порядке, — успокоила она. — Это приближаются роды. — В трубке послышались стоны Сиги.
— Она умирает, мам. На самом деле. Ты только послушай! — Стоны усилились. — Она то стонет, то прекращает. Опять стонет и опять прекращает, — сообщил Гульфи.
— Начинаются родовые схватки, — хладнокровно объяснила Тора, хотя была далека от спокойствия. — Не волнуйтесь, я еду к вам. Одевайся и одень Солей. Сига тоже пусть оденется, а если не сможет, пускай сидит в чем есть. — Тора открыла дверь ванной и прошла в комнату. — Она позвонила своей матери? Та уже едет? — расспрашивала она сына, собираясь.
— Нет, не звонила, — ответил Гульфи. — Сига просит меня ей позвонить, но я с кошмарной бабой говорить не буду, — твердо произнес он.
Тора прекрасно понимала сына, но все-таки упросила его позвонить будущей теще.
— Ее родители наверняка захотят находиться рядом с ней в такой момент, — убеждала она и прибавила: — Если ты не позвонишь, это станет для нее последней каплей. Она окончательно озвереет. А я уже еду. Будьте готовы. Если родители Сиги прибудут первыми и захотят отвезти ее в больницу, не сопротивляйся. Пусть везут. Сам можешь с ними не ехать, а дождаться меня. Солей я тоже заберу. — Она дала отбой и застегнула молнию на юбке.
Как ни странно, Тора взяла с собой множество нарядных вещей, даже шпильки прихватила. Ей хотелось отметить конец расследования и порадовать Мэтью своим цивилизованным видом, хотя бы перед его отъездом. Она посмотрела на колготки, висевшие на телевизоре, поморщилась, но решила все же надеть их.
— Мэтью, — осторожно потрясла его Тора. — Мне нужно уехать. У Сиги начались схватки.
Мэтью приподнял голову и сонно уставился на нее.
— Не понял? — пробормотал он.
— Я уезжаю. Повезу Сигу в больницу. Рожает она, понимаешь? Не переживай, я недолго. Позвоню попозже, когда все закончится.
Тора надеялась добраться до дома раньше родителей Сиги, поэтому ехала быстрее обычного. Сворачивая на подъездную дорожку, она улыбнулась, вспомнив, с каким невежеством Гульфи и Сига рассуждали о родах, переваривая информацию, почерпнутую в Интернете. «Скоро сама узнает, что это такое», — думала Тора. Прослушав начальный курс для будущих родителей, оба отказались ходить на занятия. Сига вогнала акушерку в ступор, поинтересовавшись, можно ли во время родов смотреть MTV.
— А вот и я! — воскликнула Тора, входя в дом, но за стонами Сиги ее никто не услышал. «Сайентологи не одобрили бы такого поведения», — подумала она.
— Что-то с ней не так! — закричал трясущийся от волнения Гульфи, увидев мать. — По-моему, младенец пытается вылезти боком, точно тебе говорю.
— Нет, сынок, все идет как должно, — вздохнула Тора. — К сожалению, детишки рождаются в муках. — Она подошла к Сиге, сидевшей в гостиной за столом, положив голову на сложенные руки.
— Бедра у нее слишком узкие, — в отчаянии объявил Гульфи. — Все говорят, что с такими рожать трудно.
— Гульфи, дорогой, бедра здесь совершенно ни при чем, — успокоила Тора и наклонилась к Сиге: — Не бойся, ничего страшного не происходит. Старайся дышать глубже. Вставай потихоньку, пойдем в машину. Околоплодная жидкость уже отошла?
Сига медленно повернула к Торе бледное лицо и спросила:
— Какая околоплодная жидкость?
— Все понятно. Поднимайся и пойдем. — Тора ласково похлопала ее по руке. — Объяснять нет времени, да ты и сама скоро все узнаешь.
Она помогла Сиге выйти на улицу. Гульфи суетливо бегал вокруг них, потом рванулся открывать дверь и, выскочив первым, придержал ее. Замыкала процессию полусонная, ничего не понимающая Солей.
— Если предложат эпидурал — соглашайся, — внушала Тора. — Сейчас он в большой моде.
Она подвела Сигу к машине и уложила на заднее сиденье. Внедорожник Тора решила все-таки продать, поскольку другого способа рассчитаться с долгами не видела, хотя он нравился ей больше старой развалюхи — был и вместительней, и комфортней. Тора села за руль и включила двигатель, но едва тронулась с места, как Сига истошно закричала. Она резко нажала на тормоз и вместе с Гульфи, сидевшим рядом с ней, повернулась к Сиге. Увидев под ней лужу, Тора вздохнула. «Придется скинуть цену. Кто же станет за такие деньги покупать машину, заднее сиденье которой пропитано околоплодными водами?» — уныло подумала она.
 
Солей сидела, болтая ногами. Больше в приемном отделении заняться было нечем. Тору ее спокойствие поражало, тем более что томились они здесь почти три часа, ожидая, когда Сига наконец разродится. Присутствие ее отца не столько скрашивало тоску ожидания, сколько нагоняло еще большую. С ними он не разговаривал, бросая на Тору презрительные взгляды, поэтому она даже обрадовалась, когда гнетущую тишину нарушил звонок ее мобильного. Она вытащила телефон и вышла в коридор.
— Здравствуйте, Тора. Это Лара из Снайфелльснеса, бабушка Сольдис, — раздался в трубке низкий голос. — Простите, если я не вовремя.
— Все нормально, не беспокойтесь. Мне очень приятно вас слышать, — заверила Тора. — Я собиралась вам позвонить. Пришлось срочно уезжать, и мне не удалось повидаться с вами.
Пять дней прошло с ареста Берты и Стейни, и все это время Тора разбирала завалы, накопившиеся за время ее отсутствия в офисе. Узнав, что за привидение принял Берту, Йонас, к счастью для Торы, не стал возбуждать дело против Элин и Бёркура.
— Вы знаете, Кристин нашли, — сказала она.
— Да, поэтому-то я и решила с вами связаться, — ответила Лара. — Я собираюсь похоронить ее рядом с матерью. Надеюсь, вы сможете приехать на похороны? Только благодаря вашим усилиям ее и обнаружили. Большого наплыва родственников я не ожидаю, и очень не хотелось бы, чтобы присутствующих было всего двое — я да священник. Думаю, это важно.
— Почту за честь, — торжественно, но с искренней теплотой в голосе произнесла Тора.
— Прекрасно, — сказала Лара. — Я вам попозже сообщу дату. — Она вежливо откашлялась. — Теперь второе. Ко мне недавно заезжал полицейский, который вел расследование.
— Торольфур? — удивилась Тора. — И зачем вы ему понадобились?
— Он привез мне письмо, точнее, копию письма… — Лара замолчала. — Оно шло ко мне шестьдесят лет. Его мне написала Гудни.
— Вот как? Где его нашли? — взволнованно спросила Тора. — Неужели в угольном бункере?
— Оно находилось в кармане куртки Кристин… — Торе показалось, что Лара вот-вот расплачется, но когда та вновь заговорила, голос ее звучал ровно. — Письмо очень личное, касается меня одной, но с частью его я могу вас познакомить. Хотите?
— Разумеется, — ответила Тора. — Думаю, оно прольет свет на некоторые обстоятельства.
— Когда Гудни писала свое письмо, она понимала, что умирает и другого шанса рассказать мне все у нее не будет. Начала она с извинений: не могла заставить себя написать раньше — боялась, что я приеду к ней и заражусь туберкулезом. В Рейкьявике я начала новую жизнь, и Гудни не хотела расстраивать меня жалобами на свою горькую судьбу.
— Она, наверное, имела в виду болезнь, — предположила Тора. — Вряд ли, говоря о горькой судьбе, Гудни имела в виду свою малышку.
— Да, конечно, — подтвердила Лара. — Она называет дочку лучиком света в кромешной тьме, солнышком и так далее. Хвалит ее, послушную и воспитанную, несмотря на окружающую обстановку. Ведь она росла, не видя никого, кроме матери и деда. Гудни, бесспорно, переживала и испытывала жгучий стыд из-за дочери, считавшейся незаконнорожденной, но всегда любила Кристин.
— Дети удивительно быстро приспосабливаются к любым обстоятельствам, — заметила Тора, вспомнив о своем внуке или внучке, выходящем в мир, возможно, боком.
— Совершенно верно, — согласилась Лара. — Кристин невероятно повезло с матерью, она всей душой любила ее. Поэтому ни в ком больше не нуждалась. — Лара замолчала. «Наверное, читает письмо. Опускает личное, выискивает нужные строки», — решила Тора. — Гудни открыто называет имя отца девочки, Магнус Балдвинссон, — продолжала Лара. — Они встретились только раз, когда тот приезжал к ним по делам, касавшимся создания националистической партии. Гудни от него забеременела. Других мужчин, как она пишет, у нее не было и, как безрадостно шутит дальше, «теперь уже не будет».