Возьми мою душу

— Может быть, — согласилась Тора, хотя в душе исключала подобную возможность. — Да, чуть не забыла, — спохватилась она. — Имя Кристин вам ничего не говорит?
— Вы имеете в виду Кристин Свейнсдоттир? — спросила Берта не оборачиваясь, и сердце Торы подпрыгнуло от счастья. — Она моя школьная подруга. Много лет вместе учились. Правда, с тех пор мы с ней ни разу не встречались. — Только тут Берта оглянулась. — А откуда вы ее знаете?
Тора попыталась скрыть разочарование.
— Я говорила о совсем другой Кристин, которая много лет назад могла жить здесь или поблизости отсюда.
Берта покачала головой:
— Нет, ни о какой другой Кристин мне неизвестно. Про старину меня можно не расспрашивать. Лучше с мамой поговорите.
«Удача оказалась призрачной», — подумала Тора.
— Это и есть тот самый люк? — Она показала на тяжелую стальную плиту с приваренной к ней ручкой, возле которой остановилась Берта. От дома их отделяло не больше двадцати метров.
— Да, — кивнула девушка. — В нем нет ничего примечательного. — Открывать будете? Пожалуйста, — махнула она рукой Мэтью, приглашая его взяться за плиту. Тот нагнулся и с трудом начал поднимать ее. Заскрипели петли, крышка отошла на несколько сантиметров от земли и замерла.
— А что там внизу? — спросил Мэтью.
— Ничего, — ответила Берта. — Насколько мне помнится, когда-то хранился уголь. С кухни туда есть вход, но я не помню, чтобы его кто-нибудь открывал. Здесь уже лет тридцать электрическое отопление.
— На подвал можно взглянуть? — Мэтью опустил плиту и вытер руки.
Берта кивнула, прибавив, что и там смотреть не на что. Она провела их вниз по лестнице в дальний конец подвала, откуда они по узкому коридору приблизились к настежь раскрытой стальной двери. Внутри действительно ничего не было, кроме мрака. В тусклом свете слабенькой лампочки они едва разглядели черные как смоль пятна, оставшиеся от когда-то хранившегося здесь угля.
— Все пусто, — сказала Берта, выходя последней и прикрывая за собой дверь. — Бирна сюда не заходила. Она вообще не интересовалась нашим подвалом. Ни разу про него не спрашивала. Хотя точно сказать не могу. Ведь она чаще всего находилась здесь одна. — Берта подошла к лестнице и обернулась. — Только зачем ей лазить по подвалам?
Оказавшись снова на первом этаже, Тора и Мэтью попрощались с Бертой, поблагодарив ее за помощь. Мэтью попросил девушку передать привет Стейни. Тора же пыталась удержаться от вопроса, что же все-таки случилось с несчастным юношей. Но любопытство все-таки взяло верх над вежливостью.
— Простите меня, Берта, — тихо проговорила она, — я все хотела спросить вас: как Стейни оказался в инвалидном кресле? Что с ним стряслось?
Берта тяжело вздохнула.
— Автокатастрофа, — пояснила она. — Стейни ехал в машине, курил, в него врезался другой автомобиль, и машина Стейни загорелась.
— Господи, какой ужас, — сочувственно произнесла Тора. — Его парализовало?
— Нет, по крайней мере позвоночник не поврежден. У него ноги плохо двигаются. Но в принципе ходить он может. Несколько мышц на лице сгорели, и он до сих пор мучается после операций по пересадке кожи. К счастью, мне удалось уговорить его пройти еще один курс физиотерапии. Врачи уверяют, что со временем все нормализуется. — Она бросила быстрый взгляд на открытую дверь кухни, проверяя, не слышит ли их Стейни. — Самое ужасное, что автомобилем, который врезался в Стейни, управлял пьяный водитель. Стейни же был абсолютно трезв.
— Того водителя наказали? — поинтересовалась Тора. — Он предстал перед судом?
Берта холодно улыбнулась.
— В какой-то мере. Он погиб. А вместе с ним и его жена. — Берта замолчала, словно не решаясь продолжить. — Они местные, жили не так далеко от нас. Родители Розы, супруги Бергюра.
«Ах, так вот оно что, — удивилась Тора. — Все дороги ведут к Бергюру с фермы „Тунга“».
  
Глава 28
 
Тора сидела за компьютером в офисе Йонаса, прижав к уху телефон.
— Полиция передает судье мнимые свидетельства вашей вины, я же попробую доказать их несостоятельность. Затем судья допросит вас. Отвечать на его вопросы вы не обязаны, но я бы посоветовала вам не отказываться. Только в исключительных случаях вы можете проигнорировать какой-то вопрос.
 
— У меня будет возможность заявить о своей невиновности? — испуганно спросил Йонас. — Неужели судьи не способны отличить правду от вымысла? Ведь их же специально для этого готовят.
Как Тора ни старалась, ей не удалось сдержать смех. Предусмотрительно прикрыв трубку ладонью и вволю повеселившись, она наконец продолжила:
— Йонас, судьи — обычные люди и тоже могут делать неправильные выводы. Кроме того, они обязаны принимать во внимание предоставленные доказательства, и если в них имеется прямое указание на вину или сокрытие каких-либо фактов, судья трактует их не в пользу обвиняемого, как бы убедительно тот ни говорил о своей невиновности.
— Черт подери, я боюсь, — с чувством произнес Йонас.
И Тора пожелала, чтобы и на следующий день, в суде, он так же горячо не признавал себя виновным. «Кто их знает, этих судей. Глядишь, его страстность и подействует», — подумала она.
— Я прекрасно вас понимаю, Йонас, — заверила Тора. — Только постарайтесь держать себя в руках. Помните — завтра я буду рядом с вами, и давайте надеяться на лучшее.
— А вы что скажете? — поинтересовался Йонас. — У вас есть какая-нибудь новая информация?
— Я не люблю торопить события. Кое-что должно произойти сегодня вечером, но к десяти утра, когда вы предстанете перед судьей, мне, к сожалению, не удастся обнаружить ничего нового.
Молчание, повисшее на другом конце провода, свидетельствовало об охватившем Йонаса отчаянии.
— Однако я сделаю все, что в моих силах. Обещаю вам.
— Сделайте хоть что-нибудь! — взмолился Йонас. — Неужели так сложно найти настоящего убийцу или другого обвиняемого?
— Конечно, несмотря на все мои усилия. Я бы и актера наняла, готового признаться в несовершенном преступлении, но где ж его взять? — Она подвигала по столу мышкой, и экран монитора засветился. — Какой у вас пароль, Йонас? Я включила ваш компьютер, но не могу войти без пароля.
— «Травка», — сказал Йонас. — Маленькими буквами.
Тора застонала.
— Вы с ума сошли! Я обязательно его сменю. Если полиция конфискует ваш компьютер, такой пароль сразу насторожит их. Я придумаю что-нибудь более невинное.
Прежде чем закончить разговор, она заменила пароль «травка» на «амнистия».
— Маленькими буквами, — прошептала Тора, печатая его.
— Вы с кем сейчас разговариваете? — спросил Йонас. — С привидением?
Тора с улыбкой посмотрела на Мэтью.
— Да, именно с ним. Жду, когда оно назовет мне имя убийцы. Возможно, до завтрашнего утра и успеет.
Мэтью вальяжно развалился в кресле напротив Торы. Перед ним лежала внушительная стопка бумаг.
— Мне удалось идентифицировать несколько машин, — сообщил он.
Тора взяла бумаги. Мэтью с утра около часа блуждал по автостоянке, записывая номера автомобилей постояльцев и сотрудников отеля, после чего занялся главным — проверил, нет ли их в списке машин, проезжавших по туннелю Хвальфьордур в тот день, когда под копытами жеребца погиб Эйрикюр.
— Как это ты умудрился так быстро все закончить? Сколько машин вообще в списке?
— Примерно пятьсот, но полицейские оказались любезнее, чем я предполагал, — отметили красным фломастером номера автомобилей, которые, по их мнению, могут быть причастны к преступлению. Некоторые среди них принадлежат служащим отеля, — ответил Мэтью. — Проблема возникла с арендованными машинами, поскольку их владельцем считается сама фирма.
— Значит, ты проверил все номера с автостоянки? — переспросила Тора.
— Да. Кое-каких арендованных машин в полицейском списке нет. Кстати, я воспользовался услугами Вигдис, администратора. Мы вместе ходили по автостоянке, и она называла мне имена владельцев, — прибавил Мэтью. — Память у нее просто удивительная, всех помнит. — Он потянулся к стопке, взял несколько листов и проглядел их. — К сожалению, наши труды отчасти напрасны. Все владельцы арендованных машин — иностранцы и находятся вне подозрений. Между прочим, ни японцы, отец и сын, ни фотограф Робин в тот день по туннелю не проезжали.