Возьми мою душу
Вигдис взяла нужный ключ, снова оглядела холл и коридор и решительно направилась к номеру Бирны. Она на секунду задержалась у двери, но только чтобы без колебаний вставить ключ в замочную скважину и повернуть его. Затем стремительно скользнула внутрь и сразу же захлопнула за собой дверь. Не успел щелкнуть замок, а Вигдис уже осознала, какую совершила страшную ошибку. Крови в комнате не было, зато повсюду валялись разбросанные вещи и клочки бумаги. Вигдис понимала: следует немедленно сообщить в полицию, что в комнату кто-то входил, но как объяснить им свое присутствие там? Необходимостью уборки? Допустим, она соврет, будто вошла туда, услышав подозрительный шум, но тогда запутается расследование — полицейские подумают, что в номере побывали совсем недавно. Тихонько застонав, Вигдис нащупала за спиной дверную ручку, нажала ее и попятилась в коридор. Она лихорадочно придумывала уважительную причину для проникновения в номер, на случай если ее заметят. «Нужно сочинить что-нибудь очень правдоподобное», — говорила она себе.
— Вы, случайно, не шутите? Кто обследовал место преступления? — Торольфур, впившись взглядом в подчиненного, махнул рукой в сторону стальных лотков, наполненных предметами, найденными вблизи обнаруженного в Снайфелльснесе тела. — Ракушки и дохлые крабы? — Он на секунду прикрыл глаза и потер виски — начинала болеть голова.
— Ну… Гудмундур. Наш новенький, — пробормотал Ларус.
— Ужас. Как десятилетний мальчишка на прогулке. Ваш Гудмундур представляет, чем ему нужно заниматься? Не берег пылесосить, а улики собирать. Хорошо хоть не догадался песку приволочь. А то поскреб бы в дюнах, время есть. — Он нервно обошел лотки, разглядывая содержимое.
— Он гальку собирал, берег в основном каменистый, — пробубнил Ларус и сразу же пожалел о сказанном.
Торольфур полоснул его огненным взглядом и рявкнул, не поднимая головы:
— Какая разница, галька или песок?! Ваш Гудмундур совершенно не понял своей задачи! Во-первых, он прочесал слишком большой район, а во-вторых, похватал все, что ему под руку подвернулось. — Торольфур ткнул карандашом в расплющенную пивную банку. — Вот например. Зачем она нам нужна? Любому ясно, что банка несколько месяцев провалялась на берегу. А это еще к чему? — Торольфур переместился к следующему лотку и всплеснул руками. — Дохлая зубатка! — Он повернулся к Ларусу. — Вы видели фотографии тела? Какое отношение дохлая зубатка имеет к судьбе погибшей женщины? Может быть, она наступила на рыбу, поскользнулась и ударилась головой о камни? Так считает ваш Гудмундур?
Ларус, переминаясь с ноги на ногу, собрался уже было представить вразумительное объяснение, как вдруг внимание его шефа привлек другой предмет, и он продолжил, но уже мягче:
— Вы только посмотрите сюда! Вибратор!
Ларус приблизился к Торольфуру, дабы получше разглядеть неожиданную находку. И действительно, под пастью зубатки лежал поврежденный кусок пластмассы, очень похожий на часть пениса.
Глава 17
Тора толкнула Мэтью локтем и кивнула в сторону проходившего мимо молодого человека.
— Это Йокулл, официант, с которым мне не удалось побеседовать о Бирне, — прошептала она, вставая. — Подозреваю, ему кое-что известно. — Они сидели за кофе в нише, в глубине холла, и уже с полчаса обсуждали свой следующий шаг. Мысли путались, и ясно было только одно — следует найти любовника Бирны, Бергюра с фермы «Тунга». Только под каким предлогом подойти к нему с нужным разговором? Собственная беспомощность раздражала Тору, поэтому, увидев официанта, она обрадовалась и, решив отвлечься от тупиковых мыслей, заторопилась к нему. Йокулл направлялся в ресторан, но Торе удалось догнать его и похлопать по плечу прежде, чем он скрылся в дверях.
— Привет, — улыбнулась она, когда официант обернулся. — Ты меня помнишь?
Молодой человек удивленно посмотрел на нее.
— Вас? Ах да… Вы вроде бы адвокат.
— Да-да, адвокат, — радостно закивала Тора и снова представилась. — У тебя есть пять минут? Мы говорили с тобой о Бирне. Я хотела бы кое-что уточнить.
Официант взглянул на часы.
— Пожалуйста, нет проблем, только у меня нет времени. Да и прибавить мне особенно нечего.
— Всякое бывает, — отозвалась Тора. — Иной раз сущая мелочь вдруг окажется удивительно важной. Давай присядем? — Она кивнула на стоявший возле стены диван, казавшийся не мебелью, а деталью интерьера. Устраиваясь на нем, Тора подумала, что первой решила использовать его по прямому назначению. Она похлопала по обивке рядом с собой, приглашая молодого человека присоединиться. Легкое облачко пыли окутало ее руку.
— Как вы познакомились? В ресторане?
Молодой человек осторожно присел на краешек дивана.
— Да я в общем-то не был с ней знаком. Так, сталкивался то здесь, то там. Сами видите, места у нас мало, разминуться трудно. Только я ведь работаю здесь недавно, да и в друзья к ней не набивался. Вам лучше поговорить с другими, кто действительно ее знал.
Тора нахмурилась.
— Непонятно. Ты утверждаешь, что не был хорошо знаком с Бирной, и в то же время составил о ней вполне определенное мнение. Я бы сказала, устойчивое. И негативное. Этому должна быть причина.
Лицо молодого человека вдруг вспыхнуло злобой.
— По-вашему, я не имею права судить о характере человека? — спросил он безо всяких объяснений.
Тора решила действовать помягче и повернула беседу в более спокойное и безопасное русло.
— Тебя, насколько я помню, зовут Йокулл?
— Да, — ответил молодой человек все так же агрессивно. — Йокулл Гудмундссон.
— Ты действительно местный?
— Да, родился и вырос на ферме, неподалеку отсюда. Затем уехал в Рейкьявик, закончил курсы официантов и некоторое время работал там. Примерно через год я наткнулся на объявление в газете о наборе официантов в этот отель. Йонас его давал. И вернулся.
— Понимаю тебя, — кивнула Тора. — Здесь так красиво. Тебе, наверное, часто вспоминались родные места.
— Конечно, здесь не Рейкьявик, — впервые улыбнулся Йокулл.
— Возможно, тебе известны здешние легенды? — спросила Тора. — К примеру, ты, случайно, не знаешь, что здесь водятся привидения?
Лицо Йокулла вновь стало напряженным.
— Мне неинтересны разговоры о привидениях, тем более с приезжими из Рейкьявика, — отрезал он. — Им не понять нашу жизнь. У них в голове один асфальт да бетон. Как выбираются за город, так сразу начинают надо всем хихикать.
Тора подняла брови.
— Я не собираюсь высмеивать веру в привидения. Напротив. По просьбе Йонаса я готовлю документы для суда как раз из-за привидений. Вот и все. Поэтому мне хотелось бы побольше узнать обо всех странных случаях, происходящих здесь.
— Ну может быть, — уклончиво произнес Йокулл. — Только все равно вам лучше поговорить о них с кем-то другим. Я хоть и знаю о привидениях, но не большой мастак рассказывать. Кроме того, считаю, что приезжим не следует открывать того, что известно нам, местным. Не так тут все просто.
— Ну хорошо. А просто поговорить о здешних местах, безотносительно привидений и злых духов, ты можешь? Например, о людях, которые раньше жили на этой ферме?
Йокулл покачал головой:
— Нет, я еще молодой, и история меня пока не интересует.
«Точно и вполне искренне», — подумала Тора и решила разузнать у него о потенциальных собеседниках.
— Родственники у тебя здесь есть?
— Только сестра.
— Родители в город уехали?
— Нет, они умерли, — неохотно проговорил Йокулл.
— О, извини, пожалуйста, — расстроилась Тора; попытка обнаружить у официанта стариков провалилась и дальнейший разговор становился бессмысленным. — Прости, увлечение местной историей, возможно, делает меня назойливой. Ты ничего не знаешь о нацистском движении в здешних местах? Что-нибудь слышал о нем?
Глаза Йокулла округлились, и Тора поверила ему, когда он ответил:
— Ни разу. Я в прошлом специально не копался, но если бы что-нибудь подобное было, знал бы точно. Нет, мура это все.