И целого удара мало (СИ)

Муцу молча поднимает большой палец. Пожимаю плечами, указательными пальцами обеих рук нажимая на острейшие кончики их катан, отводя их подальше от себя. Как и ожидается, они даже не царапают кожу, оставляя лишь незаметные впадинки на подушечках пальцев.
— Из чего ты сделан, если мой Китон-рю не может даже поцарапать тебя? — в который раз удивляется Мия, вставая. — Я готова.
Вслед за ней поднимается Кара, Муцу. Мы двигаемся дальше. Я первый влетаю на этаж, разнося в пыль пушки и турели, раскидывая тяжеловооруженных огнеметами и крупнокалиберными пулеметами противников. Секирей летят следом, зачищая обычных людей. Через полминуты этаж напоминает киностудию фильма ужасов. И тут с потолка раздается голос беглеца:
— Да кто ты такой⁈ — орет тот испуганно. — Оставь меня в покое! Я заплачу целый миллион! Два миллиона! Пять! Слышишь меня, лысый⁈ Пять миллионов!
«Лысый⁈ Блять!»
Провожу рукой по макушке. Так и есть, привык, что тело неуязвимо, рванул прямо в струю огня. Теперь от моей прически осталось лишь воспоминание. Сзади слышится фырканье Карасубы и сочувственный вздох Мии.
— Вам даже идет, хозяин! — в голосе Муцу слышится искреннее сочувствие и поддержка. — А че, волосы? Да отрастут они!
Киваю, соглашаясь. Пацан, исходя соплями и слезами изо всех сил пытается нас уговорить отступить, обещая чуть ли не все блага мира. Значит, наше шествие действительно его напугало. Еще несколько этажей и мы выходим на террасу небоскреба. Как хорошо вдохнуть свежего воздуха…
 Глава 4 
 Кампа-а-ай! 
Мы идем по пустынной ночной дороге, направляясь в наш временный дом. Мы — это не только трое моих напарников из бывшего Карательного отряда: Муцу, Мия и Карасуба, но и все остальные Секирей, бывшие под контролем Хаято Микогами, единственного наследника мегакорпорации. Его родителям, кстати, надо задуматься о рождении нового отпрыска или взять из приюта сиротку, так как пацан решил добровольно расстаться с жизнью у всех на глазах самый практичным путем — спрыгнув с крыши небоскреба. Правда, он все же решил попросить моей помощи и набрать ускорения. Конечно, я слегка перестарался, выпинывая его в атмосферу, зато можно с уверенностью сказать, что корпорация осталась без главного управляющего.
Нет, мы могли договориться по-хорошему. Даже признавая все его гнусности, мерзопакостный характер и желание выделиться за счет слабых, я мог сохранить ему жизнь. Слетать куда-нибудь в Новосибирск или Бразилию и отдать его на перевоспитание какой-нибудь не самой богатой бездетной паре с напоминанием не пытаться вернуться обратно. Глядишь, у паренька была бы возможность измениться и стать лучше… Но когда ты поднимаешь руку, прося о маленьком одолжении, а в тебя открывают шквальный огонь из всевозможного оружия, нападают подневольные Секирей, то любая доброта отступает на второй план.
Мои друзья занимаются нарезкой людей, я пробегаю мимо трех оставшихся девушек-Секирей, шлепая их по шее и с чувством пинаю маленькую сволочь пониже спины с таким расчетом, чтобы не убить, но отправить в незабываемый полет с осмотром всех достопримечательностей. Как оказалось — поспешил.
— В подвале, кхе-кхе, Юуса, кхе! — пытаясь откашляться после моего чувствительного шлепка, цепляясь за рукав, произносит одна из девушек. — Хаято заточил ее туда перед уходом. Скорее!
Я делаю один шаг. В тот же миг время не просто замирает, как это обычно случается в моменты моего ускорения. Оно просто исчезает. Чувствую, как пол террасы небоскреба проминается под моей ногой, словно клубничное желе, но удивляться переделу моей силы некогда. Я все еще не могу долго находиться в безвременье. Бегу. Нет, скорее телепортируюсь, на полную врубая поиск ауры, ища знакомые отклики. Вот она! Совсем ослабела, бедняжка! Рвусь прямо через этажи, проламывая перекрытия как картон. Подхватываю бесчувственное тело Секирей и вылетаю из здания, приседая на одно колено. Небоскреб позади меня медленно оседает, но я чувствую отголоски аур моих старых и будущих новых друзей. С ними все в порядке.
 
Зато тело девушки на моих руках ломает в корчах и судорогах. Поспешно откидываю длинные черные волосы с обратной стороны шеи, с ужасом глядя на бликующую печать. Похоже, так знак и убивает подчиненных Секирей, если сначала погибает их Ашикаби. Быстро стираю проклятое клеймо и переливаю девушке часть своей жизненной энергии. Судя по тому, как долго она приходит в себя, печать убивает изнутри, повреждая нервную систему и другие органы, убивая быстро, но крайне болезненно. В который раз обещаю долгую и мучительную смерть тому подонку, который встроил в печать подобную функцию. Уверен, создатели Секирей если и позволяли оставить на теле потомства подобную функцию, то исключительно в качестве контроля, а уже люди додумались, как уничтожать провинившихся и проигравших.
Девушка на моих руках постепенно приходит в себя. Как и все остальные, она привлекает красотой, молодостью и совершенством тела. Это длинноволосая брюнетка «в теле», как бы ее назвал мой бывший командир из старого мира. Он с ума сходил по подобным девушкам. Говорил, любит «погонять жирок» или «поскакать на массе». Не то, чтобы эта Секирей была толстой, но все же в определенных местах за нее было приятно подержаться.
Воительница приходит в себя. Оружия при ней не замечаю, скорее всего она тоже из хакеров или похожих на них воительниц небоевого типа. Когда она понимает, что только что была на грани гибели и лишь я спас ее от смерти, то пытается выразить благодарность единственным возможным способом — удушить меня в мягких объятиях. Лишь вовремя подоспевшие друзья спасают меня от этой жалкой участи.
Как выясняется, Роза, Секирей поискового типа, в самом деле отказалась выполнять приказ Хаято, в связи с чем угодила к нему в немилость. Вредный пацан посадил ее в подвал, пообещав заняться непокорной позже. Узнав о том, что мелкий мажор больше не будет коптить небо, Роза только радуется, а услышав новости о моем растущем гареме, немедленно решает присоединиться, чем только подталкивает остальных девушек к тому же решению. Кроме Муцу у Хаято больше не было мужиков в «пользовании», поэтому проблем в окрылении не возникло.
Как и предыдущие Секирей, освобожденные нами в Ботаническом Саду, наряды этих не блещут особой красотой. Когда я спрашиваю прямо, как заботился о них пацан, те лишь пожимают плечами.
— Мы питались вместе с охраной, — недоуменно рассказывает одна из них. — Крыша над головой, еды вдоволь, и любимый ашикаби. А что нам еще желать?
Другие девушки согласно кивают. Но когда узнают, куда мы направляемся и что их ждет, то неверующе крутят головами. Они даже не могут поверить в то, что достойны куда лучшей жизни, нежели той, к которой их готовили в лаборатории. До гостиницы топать далековато, поэтому, когда мы прогулялись, попутно окрылив всех желающих и перезнакомившись, вызываю такси. Но даже у дверей люксовой гостиницы девушки недоверчиво смотрят на нас, ожидая плохой шутки. Их приходится чуть ли не силой заталкивать внутрь. Чертов Хаято, ты слишком легко отделался!
Лишь на нашем этаже, услышав и увидев остальных девушек и воочию убедившись в том, что с самого начала их никто не обманывал, на глазах новеньких Секирей появляются слезы и впервые за все время они смотрят на меня с надеждой, хотя уже доверились как своему ашикаби. Как же сильно успели люди навредить этим слабым и беззащитным девушкам⁈
Ну, конечно, я немного перегибаю насчет слабых и беззащитных, но, тем не менее, по своей сути они — почти как дети. Взращенные в пробирке, воспитанные в суровых армейских условиях безумным гением, видящих в них только будущих солдат, они и подумать не могли о том, что тоже достойны лучшей жизни. Надеюсь, я смогу оправдать ожидания каждой из них!
Ко мне тут же подбегает Кочоу с приятной новостью — они нашли подходящую выставленную на продажу гостиницу, находящуюся на окраине города. Рядом есть огромная зона отдыха, рестораны, бары и прочие увеселительные заведения. Кроме того, в самой гостинице в наличии своя кухня, горячие источники и даже бывшее бомбоубежище, которые владельцы некогда пытались переоборудовать под свои нужды, но так и не доделали ремонт до конца.