Плохой парень (ЛП)

Некоторые люди могут подумать, что я зря потратил хорошие годы, будучи «просто друзьями» с Сэм, когда на самом деле хотел чего-то большего, но это дало мне жизненно важную информацию, которую могу использовать в своих интересах. Я знаю ее любимые вещи (конфеты со вкусом цитрусовых, особенно, если они кислые) и знаю, что она ненавидит (незнакомцев, которые проходят мимо, не поблагодарив вас, когда вы держите дверь открытой для них). Знаю, какой парень ей нужен (я), и какой парень ей не подходит (Логан).
При других обстоятельствах я бы не торопился с этим переходом. Секс по телефону случился бы через несколько недель после свидания, после того, как я запланировал и обсудил его с Сэм до тошноты. Я бы снабдил ее диаграммами и блок-схемами. Но Сэм все испортила в тот день, когда сказала школе, что мы не встречаемся. Сейчас в воде рыщут акулы, и будь я проклят, если отступлю в сторону и позволю Логану ухаживать за ней с помощью кофе и дешевых плюшевых мишек.
Пришло время пустить в ход большие пушки: синьор Армани.
Глава 9
Сэм
Я не могу перестать смотреть на Йена. Мы даже не разговариваем. Он на другом конце столовой, у чаши с пуншем, а я на другом конце комнаты, мечтая о бинокле, чтобы рассмотреть каждый его восхитительный дюйм.
— Мисс Абрамс, вы сегодня просто сияете. — Это мой ученик Николас. Он пытается привлечь мое внимание. — Знаете, как Уилбур в «Паутине Шарлотты» — не то чтобы я говорю, что вы похожи на свинью, просто... Неважно. Эй, не будет ли слишком дерзко с моей стороны пригласить вас на следующий танец?
Я толкаю его на несколько дюймов вправо, так что я все еще могу видеть Йена через его плечо.
— Да, да, Николас. Замечательно.
Он визжит.
— Вы серьезно?
О, нет. Я резко перевожу взгляд на него и вижу, что его глаза наполняются слезами. Что я наделала?
— Николас, боже, нет. Извини, я отвлеклась. Очевидно, я не могу танцевать с тобой. Я учитель. Директор Пруитт этого не допустит.
Он решительно сжимает кулаки и крутится на каблуках. Я думаю, что с ним покончено до конца вечера, но потом замечаю его возле директора Пруитта. Они оба поворачиваются в мою сторону. Николас молитвенно складывает руки на груди. Директор Пруитт смеется и похлопывает его по плечу, потом смотрит в мою сторону, чтобы показать мне большой палец. О боже, разрешение — как раз то, что мне нужно.
Николас находит меня в конце следующей песни. Теперь я замечаю, что на нем галстук-бабочка и модные очки, которые он, должно быть, прячет для особых случаев. Они в роговой оправе. Он также носит бутоньерку на лацкане смокинга. Большинство других студентов просто носят джинсы. Мне нравится это усилие, и я говорю ему об этом, когда мы выходим на танцпол.
— Ты выглядишь таким… элегантным сегодня вечером, Николас.
— Вы действительно так думаете?
— Ну конечно.
— Потому что я думал… Я знаю, что вы на десять лет старше меня, но, может быть, после…
— Нет.
— Я выпускник, мы могли бы…
— Николас.
— Свидание.
Я тяжело вздыхаю.
— Николас, это всего лишь танец. Я твой учитель, и, хотя моя работа временами утомительна, знаешь, что хуже, чем иметь дело с выпускающимися старшеклассниками, которые не заботятся об английском? Тюрьма. Тюрьма еще хуже.
— Все в порядке. Я слышу вас громко и ясно. Мы вернемся к этой теме, когда станет законно. — Его ничто не остановит.
Я вздыхаю и отдаюсь этому моменту. Я никому не причиняю вреда, и Николас чертовски счастлив быть со мной на танцполе. Ну и что с того, что он весит девяносто пять фунтов (прим. пер.: примерно 43,5 кг) и ему семнадцать? Я ему нравлюсь! Он пригласил меня на танец, чего я не могу сказать о Йене, который, кстати, все еще болтает с несколькими другими компаньонками, не потрудившись посмотреть в мою сторону. Мы не разговаривали всю ночь. Мы ехали порознь.
Директор Пруитт назначил меня в левую часть столовой, когда я пришла раньше. Йен уже стоял на противоположной стороне. Я спрятала свой мобильный телефон и сумочку в классе и не подумала взять с собой рации, так что до сих пор никакой связи не было. Я не уверена, что он вообще понимает, что я здесь. Я знаю это, потому что не спускала с него глаз девяносто девять процентов вечера. Ничего не могу с собой поделать. Сегодня он выглядит великолепно в черном костюме. Йен нашел время, чтобы уложить свои шоколадно-каштановые волосы в какой-то веселой сексуальной манере, которую я никогда не видела у него раньше. Обычно короткие, слегка волнистые пряди вольны делать все, что им заблагорассудится. Сегодня он решил, что еще недостаточно насмехался над нами. Он хочет сделать все еще хуже с костюмом, волосами и тлеющим взглядом. О да, Йен все устроил. Несомненно, его голубые глаза сверкают, как сапфиры, под темными бровями. Его острые скулы, вероятно, могли бы выколоть глаз. Мне не следует подходить слишком близко, если я не знаю, что для меня хорошо. Если я не буду осторожна, то получу серьезные повреждения. Тем не менее…
 
— Николас, эй, покрути меня в сторону чаши с пуншем.
— Крутить? Э-э-э, я не так далеко продвинулся в обучающем танцевальном видео…
Я веду нас, беря управление на себя и практически волоча бедного Николаса через всю столовую. Он спотыкается и падает на меня. Я пытаюсь притвориться, что нам так весело, и с трудом сдерживаю смех.
— Смейся, Николас, — строго говорю я.
— Вы меня пугаете.
Теперь мы всего в нескольких футах от Йена, и я издаю хихиканье, граничащее с безумием.
— Николас, стой, стой. Ты убиваешь меня.
— О боже, я что, наступаю вам на ноги?
На самом деле так оно и есть, но я игнорирую стреляющую боль и направляю приятную маленькую улыбку в сторону Йена. Наконец, я ловлю взгляд его голубых глаз, и он наклоняет голову, сексуально приподнимая бровь. Выражение лица говорит: «Саманта, пожалуйста. Ты никого не обманешь».
Он выигрывает этот раунд. Мои бедные ноги — нет.
Позже, когда я сажусь, не чувствуя ног, смотрю, как Четверка первокурсниц приближаются к Йену через всю комнату. Они даже не должны были быть сопровождающими на танцах, и все же они здесь, одетые в яркие платья звездных оттенков с достаточным количеством блесток, чтобы соперничать с диско-шаром. Их стратегия соблазнения сводится к психологии белки: быть привлекательной — значит быть яркой и блестящей. Их наступление на Йена скоординировано. Каждая из них принимает кардинальное направление, так что он окружен. Я с ликованием наблюдаю, как он пытается оторваться от них. Если бы только он не игнорировал меня, я могла бы пойти и помочь бедняге. Теперь он действительно это заслужил. О да, Йен это получит. Но через минуту он протягивает руку, и я с открытым ртом наблюдаю, как он ведет БЬЯНКУ на танцпол. БЬЯНКА, злая ведьма из Оук-Хилл-Хай! Никогда еще она не выглядела такой самодовольной.
Я улавливаю намек на их разговор, и мои глаза сужаются до щелочек.
— Бьянка, стой, стой. Ты убиваешь меня.
Ох, ладно, весельчак.
Они танцуют в опасной близости от того места, где я сижу со льдом, за исключением того, что Йен знает, как танцевать, и он также знает, как заставить Бьянку запрокинуть голову с буйным смехом. О, пожалуйста, Бьянка. Твое чувство юмора ограничено первой половиной шуток «тук-тук». Ты даже не помнишь кульминационных моментов.
Когда они кружатся еще ближе ко мне, Йен ловит мой взгляд. Он наклоняет голову и улыбается, так эгоистично и ликующе. Я встаю, морщусь от боли и ухожу так быстро, как только позволяют семь раздробленных пальцев. Я даже не знаю, в какую игру мы играем и каковы правила, но знаю, что он поднял ставки с помощью этого дурацкого, великолепного черного костюма. Я отплатила ему ошибочным танцем с Николасом, и теперь он наносит ответный удар, держа Бьянку за руку. Если бы кто-нибудь спросил, в чем смысл всего этого, я бы сказала, что есть совершенно хорошее объяснение, но это не их дело. На самом деле в этом нет никакого смысла. Я не знаю, в чем заключаются мои мотивы, потому что не трачу на них ни секунды. Я слишком занята реакцией, стратегией. В комнате нет ни одного подходящего холостяка, кроме Йена. Директор Пруитт не только стар, но и счастлив в браке. Даже сейчас он на танцполе со своей женой. Они прижимаются друг к другу под диско-шаром, и от их любви мне хочется изрыгать куски.