Плохой парень (ЛП)

— Возможно. Ты же знаешь, какие эти дети из хора.
Нет, вообще-то нет. Он намекает, что они преступники? Они проводят свое время, наблюдая за «Glee» и распевая а капелла версии Тейлор Свифт. Они безвредны.
— Похоже, все твои медведи прибыли вовремя, — замечаю я.
— Хм.
Он не перестает ходить.
— Ты ведешь себя странно. Что ты знаешь такого, чего не говоришь мне?
Он поворачивается ко мне и упирает руки в бока. Лучше бы он этого не делал. Это его поза Супермена, и сегодня, в отглаженной белой рубашке, закатанной до локтей, и черных брюках, он вполне мог сойти за мистера Кента.
— Это не имеет значения. Ты будешь смеяться, когда я тебе расскажу.
Это означает, что я точно не буду.
— Скажешь мне что?
— Я заплатил одному из ребят из хора, чтобы он перехватил твои подарки и доставил их мне, а не тебе. — Его глаза сузились, сфокусировавшись на окне за моей головой.
Что. За. Черт.
— Зачем?
Может быть, я недостаточно серьезно отнеслась к его предполагаемому медвежьему фетишу. Насколько я уверена, что он пожертвовал эти сумки с медведями в детскую больницу? Они могли быть спрятаны в его шкафу, крошечном плюшевом храме наслаждений.
— Почему нет? — Он пожимает плечами, не обращая внимания на мой гнев. — Может быть, я подумал, что тебе не следует подвергаться ужасному почерку Логана.
— Настоящий ответ.
— Это и есть настоящий ответ. Стихи у него были дерьмовые, а почерк еще хуже — каракули.
— Не пытайся быть милым сейчас, — я злюсь — взбешена. — Не могу поверить, что ты это сделал. Я провела последние две недели, чувствуя себя дерьмово, потому что ты получал кучу подарков, а я была ужасно приземиста. Я чувствовала себя одинокой неудачницей.
— Сэм… — Он пытается подойти ближе, и я поднимаю руки, чтобы остановить его. Знаю, что это бесполезное занятие. Если бы он захотел дотянуться до меня, мои руки согнулись бы, как спагетти.
— Сэм… Сэмвич… Сэм и сыр. — Каждое из моих прозвищ как будто перехватывает мои струнки сердца. Он наклоняется, и мы оказываемся лицом к лицу. — Я сделал это, потому что пришло время нам с тобой перестать ходить вокруг очевидного, о том, что между нами есть.
— В твоих словах нет смысла.
— Ты права. Я постараюсь все прояснить. — Его голубые глаза тлеют, и по спине пробегает дрожь страха.
— Э-э... Или ты мог бы просто пожать мне руку, повернуться и покончить с этим?
— Чего ты боишься? — Он хмурится.
Я отмахиваюсь от его вопроса.
— О, на самом деле много чего. Все как обычно: пауки, тараканы, призраки. Кроме того, я потеряла своего лучшего друга, потому что он считает, что мы должны раскачивать лодку.
— Это не так.
— Как бы ты назвал наш вчерашний телефонный звонок?! Пустая болтовня? — Его спокойное поведение приводит меня в ярость.
— На самом деле, как раз наоборот. Слушай, мы не собираемся устраивать дружбу с пользой. Мы не собираемся просто заниматься сексом и вести себя непринужденно.
— Конечно. Зачем нам это? Это звучит слишком просто.
— Когда ты будешь готова, я приглашу тебя на свидание.
— Свидание?! Я даже не хочу тусоваться с тобой как с другом прямо сейчас! Ты украл моих медведей и мои цветы!
— Нет, помнишь? — Наконец-то в его голосе слышится раздражение. — Я подарил тебе цветы.
Верно, но они так жгли меня ревностью, что я их выбросила. Теперь я злюсь на него еще больше. Я толкаю его в грудь, и от его твердой мускулатуры у меня на пальце появляется трещина. Отлично, я, наверное, что-то сломала.
— Не пытайся ускользнуть из-за формальности, придурок.
Его рука обхватывает мою, так что я не могу оторвать ее, и мы с таким же успехом можем быть в 1800-х годах, потому что его прикосновение к моей руке кажется неуместным и интимным, и есть ли нервы в твоей руке, которые соединяются с твоим пахом?
— Я куплю тебе миллион медведей, если ты этого хочешь.
Хорошо, давайте сосредоточимся на реальной проблеме. Он солгал мне и предал меня, но я действительно злюсь из-за очевидного отсутствия медведей из дешевых магазинов.
— Нет! Ничто из того, что ты делаешь, не может компенсировать этот... этот обман!
 
— Ты драматизируешь. — Самый край его рта приподнимается.
— Отпусти меня.
Он делает шаг назад и щиплет себя за кончик носа, словно пытается не рассмеяться — или не закричать.
— Очевидно, тебе нужно время. Не хочешь вместе прокатиться на велосипеде на утренний карнавал?
— Ни в коем случае.
Он делает шаг назад и направляется к двери.
— Тогда, полагаю, я увижу тебя там.
Да! ДА, ТЫ СТРЕМИШЬСЯ!
Глава 8
Йен
К сведению, я не вызывался сидеть в кабине для купания на карнавале в День Святого Валентина. Кто-то (угадайте) написал мое имя жирным шрифтом на регистрационной форме. Достаточно удобно, что она решила управлять упомянутой будкой для погружения, а это значит, что она будет смотреть, как я промокаю десятки раз между тем, как забираю билеты и сбрасываю механизм погружения. Карнавал официально начинается в 10:00 утра. Я надеялся, что вчерашний шторм помешает развлечениям на свежем воздухе, но, вероятно, благодаря магии вуду Сэм, небо прояснилось, и дождь уступил место теплому фронту с юга. Солнечно, на небе ни облачка. Я стою на платформе, ожидая, когда меня окунут, а Сэм внизу болтает с Логаном. Сегодня утром он принес ей кофе. Как очаровательно. О, и еще есть маленький плюшевый мишка. Сэм прижимает этого медведя к своей груди, как будто она никогда в жизни не хотела ничего больше. Это шоу для меня.
— Давайте начнем эту вечеринку! — кричит кто-то в конце очереди.
Да, есть такая очередь. Там так много людей выстроились в очередь, чтобы намочить меня, и я уверен, что астронавты могут видеть формирование очереди с космической станции.
— Кайл, иди, замочи тренера!
— Стивен! Мистер Флетчер в кабине для купания!
Первой встает Бьянка. На ее лице играет дразнящая улыбочка, и каждый раз, когда я случайно смотрю в ее сторону, она возбужденно машет. Сэм встает перед ней и нетерпеливо протягивает ладонь.
— Билеты.
Ее медведь где-то забыт, а Логан исчез.
— Сколько?
— Пять. Прочти вывеску. Следующий.
— Вот! — нетерпеливо говорит Бьянка, протягивая Сэм пачку билетов. — Просто возьмите их все.
Сэм бросает билеты в пустую банку из-под кофе и вручает Бьянке три мяча. Она собирается выпустить один из них, когда Сэм снова вмешивается.
— Эй! Давай назад! Ты должна оставаться за белой чертой.
Бьянка пропускает каждый свой бросок. Ее мячи приземляются с мягким стуком в траву, и когда Сэм поворачивается, чтобы поднять их, на ее лице сияет широкая улыбка. Наши взгляды встречаются, когда она подходит к кабинке, чтобы взять особенно плохой бросок, и эта улыбка исчезает.
— Что?
— У тебя есть своя работа, — говорю я, указывая подбородком на линию.
— Ты же знаешь, они просто хотят увидеть тебя в мокрой футболке. — Ее глаза сужаются в щелочки.
— Забавно, это та же самая причина, по которой я хотел записать тебя в кабину для купания.
— СЛЕДУЮЩИЙ!! — кричит она.
Четверка первокурсниц бросает по очереди, и ни одна из них не попадает в цель. Толпа начинает волноваться. Как средневековая толпа, они хотят действия. Они жаждут крови. Сэм берет еще один раунд шаров и поворачивается, чтобы передать их следующему участнику, но затем колеблется, поворачивается на пятках и изучает эту цель. Сэм наклоняет голову, и я вижу, как работают ее мысли.
— Может быть, людям просто нужно немного поучиться. — Она делает один неуверенный шаг.
— Ты не посмеешь.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь. — Еще один шаг.
— Саманта Грейс Абрамс, — предупреждаю я.
Это бесполезно. Она делает еще один шаг, затем начинает изображать огромное, замедленное падение, в котором спотыкается вперед и должна прервать свое падение одной вещью: мишенью. Платформа с быстрым свистом исчезает из-под меня, и затем я падаю в воду. Черт возьми. Теплый фронт или нет, но все равно февраль. Вода холодная. Когда я выныриваю, Сэм стоит по другую сторону бака. Мы на одном уровне глаз. Она милая и невинная, как ягненок.