90-е: Шоу должно продолжаться 9 (СИ)

— Так ты уже его вспомнил! — заржал Бегемот. — Раму мама мыла…
— Замолчи! — прошипела Света и толкнула Бегемота в бок. — Дай ему договорить.
— В общем, я что хочу сказать? — Астарот посмотрел на Бельфегора. — Помнишь, мы с тобой смотрели кассету с концертом «Скорпионс» у Славки Коробейникова?
— В девятом классе? — спросил Бельфегор.
— Ага, — кивнул Астарот. — Мы еще потом решили, что нам надо основать свою рок-группу.
— Спрашиваешь! — Бельфегор расплылся в мечтательной улыбке.
— Это когда Велиал еще уснул на подоконнике, — ухмыльнулся Бегемот.
— В общем, мне сейчас кажется, что я после того раза видел этот наш концерт во сне, — сказал Астарот. — Я именно что-то такое себе в мечтах представлял. А сейчас… А сейчас даже не знаю, что сказать.
— Мечты сбываются? — улыбнулся я.
— Да блин, мне вобще страшно, что я сейчас проснусь! — воскликнул Бельфегор. — И как будто мы снова в школьном актовом зале репетируем. И физичка нас выгнала, потому что мы ерундой маемся, и не музыку играем, а какофонию какую-то.
— Кака-фонию, — по слогам сказал Бегемот и заржал. И все остальные тоже засмеялись.
— Макс, давай теперь ты, — сказал я, переводя камеру на Макса. — Скажи, что ты чувствуешь сейчас.
— Оооо, вот ты спросил! — Макс улыбнулся во весь рот. — Парни, я должен признаться… В общем, когда вы меня к себе позвали, я довольно долго думал, что ступил. Ну, в смысле, поторопился. «Пинкертоны» все-таки серьезная группа, а я от них ушел к каким-то «Ангелам», без году неделя. Да не бычьте вы! Я же еще не закончил! Я с вами играл, а сам думал, что сейчас скандал утихнет, подыщу себе другую группу. Тем более, я слышал, что Игорь из «Парка культуры» собирается в Москву валить. А, короче, неделю назад, когда Конрад мне сам предложил перейти к нему, я отказался.
— Конрад хотел тебя переманить? — распахнул глаза Бельфегор. — Вот ведь крыса! А я к нему так хорошо относился…
— Да не, Конрад нормальный мужик, — пожал плечами Макс. — Я же ему намекал еще до нового года, что не против. Вот он мне и напомнил, когда Игорь уехал.
— Так я не понял! — нахмурился Астарот. — Ты что, хотел признаться, что уходишь от нас в «Парк культуры»?
— Да я что, сам себе враг что ли? — засмеялся Макс. — Конечно же нет! Хрен я теперь от вас куда денусь, черти! Даже если выгнать попытаетесь! Буду за вами ползать пьяным призраком басиста. Как та девочка, которую тут зарезали!
— Так не было же никакой девочки! — воскликнул Бегемот. — Ева с Наташей же сказали…
— Ну не эта девочка, так другая! — заржал Макс. — Мало ли было девочек в истории Новокиневска.
— И многие уже умерли, — добавила Наташа.
— Бельфегор, теперь твоя очередь, — сказал я, захватывая в кадр лицо рыжего клавишника крупным планом. — Давай, высказывайся! Для памяти и для потомков.
— Да я и так не затыкаюсь весь вечер, — Бельфегор закрыл лицо руками, только один глаз блестел между пальцами. — И теперь мне стыдно!
— Не увиливай давай! — строго сказал я. — О чем ты думаешь и что чувствуешь в этот волнующий момент.
— Это круто получилось, — произнес Бельфегор, открывая лицо. — Даже лучше, чем я ожидал. И мне даже жалко, что все закончилось. И… блиииин! Какой же классный здесь звук! Я вот сейчас думаю, что если вдруг мы в следующий раз соберем «котлы», то получится хуже. Ой… А Стас когда обещал сделать запись с концерта?
— Не знаю, — я пожал плечами. — Недели через две, наверное.
— Ужас, как долго ждать! — пригорюнился Бельфегор. — Как ты здорово придумал с этой записью! Я тот ролик рекламный записал, иногда его смотрел и представлял, что мы на этой сцене как мы, а не как двойник группы «Кисс». И еще думал, что нереально. А это вон как получилось. Дюша, не смей меня щипать! Если я проснусь, то буду тебе мстить до конца жизни!
— Кстати, Абаддон! — я повернулся к Бегемоту. Надо же, даже с первого раза его демонический ник вспомнил, не споткнувшись! — Валяй, высказывайся, твоя очередь!
— Да что я-то? — смутился Бегемот и отложил бутер, который как раз жевал. — Все круто, но я налажал по-тупому.
 
— Не боись, никто не заметил, — подмигнул Макс, наполняя опустевшие стопки коньяком.
— Вот ты же услышал? — Бегемот вздохнул.
— Я не считаюсь, — отмахнулся Макс.
— Дюша, не отвлекайся! — сказал я. — Давай о чем-нибудь кроме лажи. Как там твоя внутренняя реальность после этого концерта себя чувствует?
— Внутренняя реальность… — эхом повторил Бегемот. — А вот я совсем другое скажу! Сон, мечта… Я всегда знал, что так будет!
— Ты про концерт на «муке»? — спросил Бельфегор.
— Да про все вот это, — Бегемот обвел руками некое неопределенное пространство. — Мы же к этому и стремились? А значит, хотели, чтобы так и было. А раз хотели, значит это было возможно. И вот мы здесь. После сольника.
— Ой, да ладно! — всплеснул руками Бельфегор. — Тоже мне, предсказатель Нострадамус! Если знал, то почему нам не говорил? Когда мы здесь в клипе снимались, например.
— Так я тогда еще не точно знал, — начал отмазываться Бегемот. — Я же, можно сказать, первый раз этот клуб тогда и увидел. О, а еще сегодня на концерте была моя первая любовь! Я так офигел, когда увидел!
— Хлестова что ли? — спросил Астарот.
— Вот как? — приподняла бровь Света.
— Да нет! — воскликнул Бегемот. — Другая. Я же в начальной школе в Закорске учился. И в третьем классе влюбился в девочку на два года старше меня. Носил ей цветы с клумбы и все такое.
— А она? — спросил я.
— Ничего, как положено, — пожал плечами Бегемот. — Не замечала и делала вид, что меня не существует. А потом я перевелся в нашу школу и про нее забыл. А тут увидел ее во втором ряду, прикиньте⁈
— Как ту девочку? — ехидно заметил Макс.
— Да отвали от меня с этой девочкой! — взорвался Бегемот. — Все, Велиал, давай у Кирюхи спрашивай, я уже не знаю, что мне еще сказать!
— А, еще забыл одну штуку рассказать! — Макс подался вперед и сунул лицо в камеру. — Мы сегодня когда выступали, меня чуть с ног не сбили. Я же у края сцены стоял, а там дотянуться легко. Мы «монаха» играем, а меня кто-то за джинсы все время дергает…
Заговорили все. Посыпались, как горох, подробности, воспоминания, истории, эмоции. Последнего было больше всего. Я опять отступил, чтобы захватить в кадр этот гвалт целиком. Все болтали, махали руками, смеялись. И только Астарот сидел в центре неподвижно и с легкой грустной улыбкой. И Кирюха продолжал сидеть за соседним столиком и терзать гитару'
«Какой кадр отличный, — подумал я. — Прямо тайная вечеря какая-то».
Был бы фотоаппарат, то получился бы «случайный ренессанс», не меньше. «А помнишь вот это…», «…и тогда я отпрыгиваю…», «А они каааак заорут!»
Говенная будет запись, очень уж здесь сумеречно. Но это неважно, главное, что она вообще будет. А с качеством можно будет потом что-нибудь сделать. Реставрировать, нейросетями поправить. Да что угодно! Главное, этот архив никуда не девать. И кассеты подписывать.
— У нас же Кирюха ничего не сказал еще! — воскликнул Бельфегор и вскочил. — Кирюха, ну ты где вообще? Давай, надо сказать что-нибудь на камеру для истории!
Я повернулся к Кириллу. Он перебирал струны, полуприкрыв глаза. Губы у него шевелились.
— Каббал! — торжественно сказал я. — Тебе слово, если что.
— Не трогай его, — встряла Наташа. — Видишь, на человека вдохновение напало!
— Кирюха, ты что ли серьезно песню про девочку-призрака там сочиняешь? — засмеялся Макс.
— Блин, девчонки, вы же правда выдумали эту историю? — спросил Бегемот. — А то у меня до сих пор мороз по коже. Бррр…
— Да правда выдумали! — широко улыбнулась Наташа.
— Честное слово! — заверила Ева. — Наташа начала, а я подыграла.
— А звучало как будто все по-настоящему, — пробурчал Бегемот. — Ева же на историческом учится, мало ли, вдруг там преподавали что-то такое…
— Ах, если бы… — вздохнула Ева.
Кирилл поднял голову и посмотрел на всех затуманенным взглядом.