Красная дорама (СИ)

— Ни на ком я не оттаптывался, — все же пробубнил я. — Говорил же: стечение обстоятельств!
— Ага, удачное для тебя — и печальное для Пака! Ему, между прочим, в понедельник из положенных карточек только те, что на крупы, выдали — и то, кажется, половину обычной нормы! А ни на пиво, ни на сигареты он вообще и рваного талончика не получил! И это еще, говорят, товарищ Ли за него попросил, хотели вообще всего, кроме оклада, лишить!
Такой вот, получается, местный вариант «Чтоб ты жил на одну зарплату!» — только не для жуликов, а для проштрафившихся работяг…
На этом, собственно, я до поры с Аном расстался — и направился сперва к Сон, а затем, заручившись у нее необходимым пропуском, и к доктору У.
* * *
— Ну, что тут можно сказать… — задумчиво покачал головой «Весельчак», закончив меня осматривать и велев одеваться. — Отделали тебя, Чон, знатно — но, на удивление, заживает у тебя все очень и очень недурно. Так что сегодня еще отдохни, а с завтрашнего утра — давай-ка выходи на работу!
— Как скажете, доктор, — кивнул я.
Прозвучавший вердикт был мной, в принципе, ожидаем. Ноги ходят? Ну так и двигай ими на благо концерна и страны!
— А вот насчет этого твоего тхэквондо… — продолжил между тем медик. — От тренировок я тебя пока отстраняю! — заявил он таким тоном, словно заранее хотел пресечь неизбежные возражения.
А я что — я и сам прекрасно понимал, что на татами — то есть на доянг — делать мне сейчас совершенно нечего. Нет, форму, конечно, как-то нужно поддерживать, но сперва от побоев бы чуток оклематься…
— На сколько? — спросил я. — Отстраняете — на сколько?
— Пока пишу: на три недели, а там поглядим, — проговорил доктор У. — По-хорошему, надо было так еще после того, первого твоего сотрясения поступить — моя промашка, упустил из виду…
— Три недели… — покачал головой я. — Товарища Но, тренера нашего, инфаркт хватит!
— Уже, — обронил «Весельчак».
— Что уже? — нахмурился я.
— Уже хватил. Сразу, как только его с должности тренера сняли.
— А его-то за что? — почти само собой вырвалось у меня.
Нет, так-то понятно, за что: ситуацию в секции сабомним из-под контроля упустил…
— Видимо, потерю сразу трех кандидатов в сборную ему не простили, — пожал между тем плечами медик.
— Трех? — не понял я. — Ну, допустим, я — это «раз», Кенг — это «два», а третий-то кто?
— Ким До Юн, — речь, очевидно, шла о моем «приятеле» узколицем.
— А с этим-то что стряслось?
— Лежит с переломом ноги. Как и когда успел — никто не видел, официальная версия — с лестницы неудачно упал. Только говорят, что это Но его в сердцах приложил о ступеньки.
— Понятно… — протянул я. — А сам Но как? Совсем плох? Я про инфаркт.
— Выкарабкается, куда денется.
— А кто теперь вместо него в секции, не знаете? — зачем-то спросил я — по-хорошему, мне-то сейчас какая разница?
— Почему не знаю? Знаю. Пак Су Бин. Она там у вас и по рангу старшая — из оставшихся в строю. И единственная из «черных поясов» — член партии…
Ну да, это, конечно, самое главное! «Во славу партии родной, я в голову пробью прямой!» — приблизительно так и надо написать на стене доджан! Даже странно, что до сих пор чего-то такого не сделано — упущеньице! Внести, что ли, рацпредложение?
— А Лим она в спарринге уступила! — заметил я.
— В этот раз уступила, а до того — три раза подряд побеждала, — продемонстрировал завидную осведомленность в делах нашей спортивной секции «Весельчак». Хотя чему удивляться — с травмами-то небось с доянг прямиком к нему идут! — Да и в принципе тренер не обязательно должен быть самым лучшим бойцом. А вот хорошим организатором, чутким педагогом — непременно! Такого бардака, что допустил в вверенном ему хозяйстве Но, при Пак точно не будет!
Ну, может быть… В конце концов, кого попало в партию здесь все же не берут — Чона, вон, завернули…
* * *
В кассе, куда я отправился сразу от «Весельчака» (найти ее было несложно: мимо соответствующей таблички с указателем я уже не раз проходил), мне выдали тысячу восемьсот вон наличными. По «курсу товарища Джу» это получалось чуть больше полутора юаней! Может, ну на фиг этот их Пэктусан, пойду лучше в частные репетиторы деньгу зашибать?
  
Впрочем, не все так просто: как я уже понял, по собственной инициативе уволиться «в никуда» здесь было бы нельзя: каждый гражданин обязан упорно трудиться на благо Родины! Исключения составляют разве что женщины-домохозяйки — это почему-то разрешалось, и даже будто бы приветствовалось, но тут, ясное дело, совсем не мой случай.
Нет, наверняка можно найти какие-то варианты фиктивного или полуфиктивного трудоустройства — но зачем, если надолго задерживаться в стране я по-прежнему не собираюсь?
Ну и кроме того, скудность курьерского оклада в какой-то мере компенсировалась многочисленными карточками и талонами, которыми меня одарили из окошка кассы вместе со стопкой денежных купюр. Правда, несколько таких — на кукурузу и пшено — уже валялись у меня дома неотоваренные. Но тут были еще на пиво, на сигареты, на средства личной гигиены — прошлые такие Чон, видимо, благополучно использовал по назначению.
Все это добро — ну, кроме денег как таковых — я сразу же решил отдать Паку. Рассудил, что так будет справедливо — он же из-за меня пострадал! А сам не пропаду: у меня, вон, в загашнике теперь четыреста юаней есть! Вернее, уже триста девяносто, но по-любому: целое состояние! На пиво уж точно хватит! А курить я все равно не курю.
Кстати, прежний-то Чон вроде бы курил — несмотря ни на какое тхэквондо… Что ж, если станут приставать с расспросами — скажу, что после сотрясения бросил!
Возвращаясь к теме юаней — транжирить их попусту, конечно, не следовало: рано или поздно я рассчитывал найти канал покупки разрешений на поездку к границе — это если не выйдет заполучить таковое легально. По словам Кати Кан, бумага «с синей полосой» могла бы мне обойтись в сорок тысяч вон — сумму, совершенно не подъемную для простого курьера, но нынче для меня уже вполне посильную. Также нужно будет что-то отстегнуть контрабандистам на месте — и здесь масштаб затрат был пока мне не ясен вовсе…
Но еще ведь меня ждала премия в случае успешной сдачи Хи Рен экзамена — и были все основания полагать, что девочка справится!
Интересно, как она там, кстати? Выспалась хоть? Уже, наверное, поехала в эту свою Первую школу… Удачи ей!
С этими мыслями я вернулся к комнатке курьеров — и в дверях ее столкнулся с уже объявившемся на работе Паком.
— Ты! — процедил тот, яростно сверкнув глазами — и невольно я даже попятился, решив, что коллега сейчас набросится на меня с кулаками.
Но Пак лишь скривился и шагнул мимо меня в коридор, куда-то явно спеша.
— Постой! — окликнул его я — и когда старший курьер нехотя обернулся, протянул ему охапку своих карточек. — Вот, держи!
— Что это? — нахмурился мой коллега.
— Всякие талоны. Тебя же их лишили — так возьми мои! Мне не нужно! Курить я бросил, а без пива как-нибудь обойдусь!
— Ты бросил курить? — высунулся тут из каморки Ан. — Ничего себе новости! А ты — правда забирай, раз дает! — кивнул он Паку. — Это честно! А Чону на посту второго секретаря ячейки наверняка еще какой-нибудь доппаек будет положен! Гу, кажется, что-то такое получал…
— Мне жаль, что так вышло на собрании, — заручившись этой, своего рода, поддержкой, с новым пылом заговорил я. — Хотел сразу извиниться — но ты куда-то делся. Поэтому — вот теперь. Прости, я правда не хотел ничего плохого! И возьми карточки!
Кажется, рука Пака слегка дернулась, но в итоге за предложенным ему он все же так и не потянулся.
— Ты даже не понял, — покачав головой, выговорил старший курьер — скорее грустно, нежели зло. — Дело не в долбаных талонах! Обойдусь без них!