Красная дорама (СИ)
— Сам иногда задаю себе этот вопрос, тетушка Мин!..
— Ладно, скажу народу с пятого, что у тебя опять была уважительная причина, — вздохнула инминбанчжан. — Чем-то нужно помочь? — участливо осведомилась затем она. — За лекарствами там в аптеку сходить? Или еще что — ты говори!
— Пока ничего не нужно, спасибо, — покачал головой я.
— Ну, если что — обращайся, — предложила женщина. — А вы, милочка, у нас кто будете? — словно только что заметив мою спутницу, перевела на нее взгляд — уже снова строгий — тетушка Мин.
Хм, почему-то я думал, что они знакомы, хотя бы шапочно. Получается, ошибался.
— Меня зовут Лим Сук Джа, я… я тоже из Пэктусан, — с поклоном представилась между тем девушка.
— А, ясно, — сделала из этого какие-то свои выводы инминбанчжан. — Кстати, не знаете, что такое вчера стряслось с вашим Паком? — спросила она затем уже у нас обоих. — Пришел вечером сам не свой — хлопнул дверью так, что на вахте стекла зазвенели! Хорошо не разбились!
— У него неприятности на работе, — опередив меня с ответом, поведала нашей собеседнице Сук Джа.
— Так я и подумала, — кивнула тетушка Мин. — Ладно, пойду — а то тут жильцы сказали, с той стороны к дому какая-то чужая машина подъехала, чуть ли не Мерседес! Разберусь, что еще за новости!
— Удачи, — само собой выскочило у меня.
Бдительные все тут — куда деваться!
Зарегистрировав как положено мою сопровождающую у дежурной бабушки-вахтерши, мы с Лим приступили к восхождению на пятый этаж. Тоже та еще выдалась история — уже на третьем я остановился с твердой мыслью, что все, дальше нипочем не пойду, умру прямо здесь. А тут еще мой блуждающий взгляд наткнулся на дверь квартиры нашего старшего курьера, столь неудачно подставленного мной накануне на собрании.
— Надо бы, наверное, зайти к Паку, — пробормотал я. — Объясниться, извиниться… Вчера же я его так и не догнал…
— Жить надоело? — насмешливо хмыкнула Сук Джа. — Он сейчас на тебя плюнет с досады — и ты рухнешь!
— Может, еще не плюнет… Либо не доплюнет… — ну или, по крайней мере, не придется подниматься еще на целых два этажа по этой проклятой лестнице…
— Насколько я знаю Пака — банальным плевком там дело может и не ограничиться! — заявила девушка. — Потом он, конечно, одумается, но когда только тебя увидит… В общем, лучше не надо… Хочешь, завтра на работе я сама с ним поговорю? И он уже наверняка смирится со случившимся, и физиономия твоя не будет лишним раздражителем…
— Не надо, — помедлив, ответил я. — Выйду с больничного — сам со всем и разберусь.
— Ну, как знаешь…
Подъем на пятый мы все же осилили, но, ввалившись в квартиру, я уже едва-едва дотащился до футона — и рухнул на него, не раздеваясь. Только из пиджака кое-как выпутался — и то с помощью Лим.
Пока я, прикрыв глаза, приходил в себя, девушка, видимо, осмотрелась по сторонам.
— А, в целом, миленько тут у тебя, — заметила — не знаю уж, просто из вежливости или ожидала от холостяцкой квартиры чего-то совсем уж убогого. — Вот только… — будто бы подорвавшись, она застучала каблучками по полу — кажется, по направлению к стене с ликами Вождей. — Ну ты, Чон, даешь!
— Что такое? — вяло поинтересовался я, не разлепляя тяжелых век.
— Кто же так портреты запускает! — укоризненно выговорила мне Сук Джа. — Все в пыли у тебя! А если увидит кто?
Послышалось негромкое шуршание — будто кто-то щеточкой обмахивает рамки. Да и почему, собственно, «будто»? Имелась у меня там как раз такая щеточка, на полочке лежала, только я как-то не подумал, что это для товарищей Кимов штуковина.
— Ну, вот ты увидела… — пробормотал я. — И?
— Ну, я-то тебя не заложу, а, например, эта ваша инминбанчжан — она, по-моему, может, — заявила девушка. — Или во время сукпак комёль заметят! Напишут бумагу в Пэктусан — и будешь краснеть перед залом в очередную субботу! А у тебя это уже, по ходу, будет не первое такое нарушение, так что влепят по максимуму, не сомневайся — даже авторитет Мина не прикроет!
Не первое? А, так вот что означала та дурацкая запись в тетрадочке — «забыл стряхнуть пыль»! То, что именно с драгоценных портретов — у прежнего Чона, по ходу, даже рука не поднялась написать!
— А ты откуда знаешь? — спросил я. — Что не первое?
— А протоколы собраний кто, по-твоему, ведет?
А, ну да…
Тем временем, как видно, закончив с портретами, Сук Джа подошла ко мне. Я заставил себя открыть глаза — тем более, что мне уже самую малость полегчало.
— Тебе как, получше? — как раз и спросила меня девушка.
— Вроде да, — подтвердил я.
— А с едой у тебя в доме как? — последовал новый вопрос. — Могу приготовить что-нибудь на обед — сам ты вряд ли сегодня сподобишься доползти до плиты!
Ох, хозяюшка ты наша!..
Что ж, глупо от такого отказываться.
— На кухне лапша была… — припомнил я. — И рис из заказа… Да, и курица, из него же — посмотри в холодильнике!
— В холодильнике… — задумчиво повторила за мной Лим. — Что-то у меня нехорошее предчувствие… Сейчас гляну! — она выскользнула из комнаты. — Так и есть! — негодующе раздалось через несколько секунд с кухни. — Ты ее как в среду принес — так она у тебя и лежит, ничего с ней не сделал? — вернулась вскоре девушка ко мне с влажным свертком в руках.
— А что с ней надо было сделать? — удивился я.
— В идеале — сразу приготовить и съесть в праздничный вечер! Ну или хотя бы как-то замариновать мясо, что ли… Она и так в среду целый день на складе в тепле лежала! А уж тут у тебя… В День Солнца, понятно, электричество не отключали, сегодня, смотрю, тоже есть — а в пятницу и в субботу? Холодильник же размораживался?
— Не знаю, — буркнул я. — Я уходил на работу — свет еще был, возвращался — уже был…
— Это у вас тут с ним еще неплохо, значит, — не без зависти заметила Сук Джа. — Я обычно домой прихожу — свет не горит, позже включается, часа через два… Ладно, не выкидывать же! — тряхнула головой моя гостья. — Знаю один хитрый рецептик, сделаю — будет не хуже, чем в «Оннюгван»! — это она какой-то известный пхеньянский ресторан помянула, я о нем уже где-то вскользь слышал.
Ну и если все так легко решается — что же тогда было попусту шум поднимать? И так в голове гудит…
Девушка снова удалилась на кухню, а я решил воспользоваться случаем и, собравшись с силами, все же переодеться. Получилась у меня примерно половина из задуманного. Скинуть с себя брюки я кое-как сумел, а вот натянуть домашние штаны — уже увы. Это же всему согнуться требовалось, а мой отбитый бок был сейчас как-то против подобной гимнастики. Повертевшись так и этак — и ничего толком не добившись — я предпочел просто забраться под одеяло. Постельный режим — так постельный режим!
На кухне моя гостья колдовала часа полтора — лишь время от времени заглядывая в комнату меня проведать. Мы обменивались какими-то малозначительными фразами — и Лим снова убегала к плите. В какой-то момент из-за двери запахло так вкусно, что у меня, несмотря на мое жалкое состояние и, казалось бы, полное отсутствие аппетита, аж слюнки потекли!
Но на мой вопрос:
— Готово?
в очередной раз появившаяся в спальне Сук Джа лишь мотнула головой:
— Ты что! Едва полдела сделано!
Но вот наконец гостья торжественно внесла плоды своих трудов в комнату — прямо на низеньком столике, который опустила на пол возле моего футона. Помогла мне усесться — как сумел, я не дал при этом сползти с себя одеялу. Сама девушка устроилась на подушечке напротив.
Обед состоял из риса с курицей — собственно, что и было в праздничном заказе — плюс позавчерашнее кимчи, которое Лим тоже нашла в холодильнике и признала вполне годным к употреблению.
Ну и не знаю, как там кормят в этом хваленом «Оннюгван», но даже у отменных обедов, которыми потчевала меня малышка Хи Рен, стряпня моей сегодняшней гостьи, пожалуй, выигрывала, если и не нокаутом, то по очкам — точно. Правда, школьница и на кухне куда меньше времени проводила, неохотно отвлекаясь от своих учебников.