Красная дорама (СИ)

Увы, входа в Большой интернет я не нашел — скорее всего, его здесь и не имелось. Самое обидное, что не смог попасть даже в «Кванмён» — доступ к национальной сети оказался закрыт паролем. Не иначе, бдительная онни постаралась — оградила сестру от ненужных, отвлекающих от учебы соблазнов.
Думаю, при наличии времени мне удалось бы запрет обойти: установленная на компьютере операционная система «Пульгын пёль» — «Красная звезда» — была местным вариантом в общем-то неплохо знакомого мне Линукса — но пока я рисковать не стал, отложив задачу на будущее.
Ну а ровно в 16:00 товарищ Джу расписалась у меня в командировочном — и на сегодня мы распрощались. Егоза Хи Рен порывалась было меня проводить и даже просочилась на площадку этажа, но идти со мной дальше онни ей запретила.
Я шагнул к лестнице, но, опередив меня, девочка проскользнула к лифту и вдавила кнопку вызова.
— Уже ведь есть четыре часа! — обернувшись через плечо, пояснила мне она. — Должны были включить!
То есть, значит, раньше лифт попросту был выключен? Что ж, тогда понятна та утренняя реакция консьержки…
В общем, вниз с восьмого этажа я спускался, как король, ноженек не утруждая.
До Пэктусан добрался быстро и без происшествий, в офисе же Пак с Аном встретили меня, как пришельца с того света. От расспросов мне, впрочем, удалось отбиться: секретное спецзадание, мол, было. На удивление, такой ответ моих собеседников удовлетворил — по крайней мере, оба угомонились.
До конца рабочего дня я даже еще успел попасть к доктору У. «Весельчака» застал уже в дверях его кабинета — медик явно собирался уходить, и вернулся обратно с нескрываемой неохотой. Лениво ощупал мою голову, постучал по ноге молоточком, измерил давление. Без энтузиазма задал мне пару не самых каверзных вопросов, ни одним из которых не поставил меня в тупик — и вынес вердикт: «Здоров!»
Бумагу с этим диагнозом я и отнес товарищу Ли.
Замначальника отдела аккуратно спрятал ее в папочку, а затем, смерив меня долгим взглядом, поинтересовался, не хочу ли я ему что-нибудь рассказать. Я сделал лицо кирпичом и скупо обронил — с церемонным поклоном:
— Извините, нет, — типа, если бы и хотел — не имею права.
Как и ранее мои коллеги, настаивать на чем-то сверх того товарищ Ли не стал — и отпустил меня домой: часы на стене показали уже почти половину шестого, а в норме находиться на работе курьеру полагалось до пяти вечера.
  
20. Предпраздничная суета
 
Вторник и среда прошли у меня почти под копирку.
С утра я поднимался под бодрый гимн из соседских репродукторов, умывался, одевался, наскоро перекусывал — и, сверкая значком на лацкане пиджака, в компании с Паком ехал в офис. Где в течение сорока-пятидесяти минут с делано заинтересованным видом знакомился с содержанием свежего выпуска «Нодон синмун» — да, это мероприятие оказалось ежедневным. Чтецы, кстати, раз от раза менялись — и если во вторник я едва не уснул под нудный бубнеж какого-то картавого старичка, то в среду, можно сказать, и не скучал, любуясь длинноногой девицей, расставлявшей акценты в тексте статей не только мелодичным голоском, но и выразительными телодвижениями.
Что до содержания газетных материалов, то почти все они в той или иной степени сводились к грядущему Дню Солнца. На втором месте, с небольшим отрывом, шли очередные инициативы о Тридцатидневной весенней битве. Что в одном, что в другом случае тексты разве что не повторялись, отличаясь только наименованием трудового коллектива, который готовился к празднику или вызывался ударно поработать. Часто, кстати — и то и другое сразу. В общем, ровным счетом ничего для себя полезного мне тут почерпнуть не удалось — разве что подхватил пару емких фраз, которые можно было бы вставить в собственное выступление на собрании.
Из «избы-читальни» оба раза я шел прямиком в приемную товарища Ли, где секретарша Сон вручала мне командировочное предписание и 10 вон на метро. В среду к ним еще добавился сложенный вчетверо листок — проект моей вечерней речи.
  
Затем я ехал к Джу Мун Хи — точнее, к Хи Рен — где в течение дня проводил два урока и готовился еще к двум. В перерыве — сытно обедал и болтал с девочкой, оказавшейся просто-таки кладезем информации о местной жизни — с поправкой, конечно, на то, что говорил я с тринадцатилетним подростком. В последнем, впрочем, очевидных плюсов было даже больше, чем возможных минусов — увлекаясь, изголодавшаяся по дружескому общению школьница время от времени забредала в такие темы, которых взрослые старательно избегали — ну а я мотал на ус.
Так, именно Хи Рен раскрыла мне загадку «сам-знаешь-чего с блокпостом». По ее словам — которым, пожалуй, в данном случае вполне можно было доверять — это был въезд в особо охраняемый правительственный квартал. Своего рода пхеньянский «запретный город», доступ куда простым смертным закрыт. Собственно, свой рассказ девочка и начала с того, как недавно шла от метро домой, задумалась о чем-то — и случайно оказалась прямо возле той самой арки. С блокпоста ее окликнули и настойчиво — причем, не слишком вежливо — попросили перейти на другую сторону улицы.
Затем, понизив голос, школьница похвасталась, что ее онни иногда бывает за той стеной по делам. И кое-какими подробностями товарищ Джу с младшей сестрой якобы поделилась: помимо государственных и партийных учреждений в «запретном городе» она вроде как видела немало жилых домов и даже магазины с кафе и ресторанами.
— Вот когда онни войдет в правление Пэктусан, нам тоже дадут там квартиру! — мечтательно выдала Хи Рен — раньше таким тоном она говорила только о Первой школе. — Это, конечно, еще не скоро случится, — одернула себя, правда, тут же девочка. — И чтобы всего добиться, онни нужно упорно работать… А она тут со мной возится, — виновато вздохнула школьница. — Ну да ничего, неделя осталась, — этот разговор у нас с ней происходил в среду. — Поступлю — и дальше уже сама справлюсь, а онни сосредоточится на карьере… Я ведь поступлю? — подняла школьница на меня умоляющий взгляд.
— Если будешь стараться так же, как сейчас — непременно поступишь! — заверил я ее.
— Я буду очень-очень стараться! — просияв, в свою очередь обещала мне ученица.
Ее первые результаты меня и в самом деле радовали. По разработанной мной в понедельник программе мы шли уже даже с небольшим опережением — и ни в одном промежуточном тесте ниже 82 процентов Хи Рен не скатилась. Да и с 82 — это вышел скорее некий эксцесс, а так у нас с ней стабильно выходило 89–93. В общем, похоже, ее вожделенный «Хогвартс» уже действительно был не за горами.
Как, к слову, и мои 400 юаней — включая обещанную премию. Хотя, признаться, о «светивших» мне деньгах я все эти дни почти не думал. Стоило начать — захотелось бы строить планы, как конвертировать заработок в побег — взятку там кому-нибудь дать, как предлагала Катя Кан, или еще что-то подобное предпринять. А для проработки такого рода проектов информации у меня по-прежнему было ничтожно мало. Поэтому отрешился я до поры и от мыслей о будущем гонораре. Заслужу — получу, а пока тут и говорить не о чем.
* * *
В среду от ученицы я ушел раньше обычного — в самом начале четвертого, так как к 16:00 мне нужно было на собрание. Товарищ Джу отнеслась к вопросу с пониманием, а с Хи Рен я попрощался сразу по окончании нашего послеобеденного урока — девочке самой пришла пора бежать на какую-то репетицию во Дворец школьников Мангёндэ — как я понял, некое подобие советского Дворца пионеров или современного российского Дворца творчества детей и молодежи.
— До свидания, Чон- сонсэнним! — помахала она мне рукой. — До послезавтра!
— До послеза… — на автомате начал отвечать я — и осекся. — Э… Почему до послезавтра? А завтра как же?
— Завтра же День Солнца! — вытаращила на меня глаза школьница. — У нас будет четыре или пять концертов! Да и у вас, наверное, все расписано!