Красная дорама (СИ)
На счастье, в это время «на базу» подтянулся наш третий коллега — Ан. Поздоровавшись с Паком и доброжелательно кивнув мне, он взял правую из тетрадей — мне естественным образом досталась последняя, та, что лежала левее.
Кстати, как выяснилось чуть позже, внутри она была аккуратно подписана, но коллеги хватали свои, не открывая — видимо, каждая хранилась на своем постоянном месте. Что ж, учту.
Тетрадка, к слову, оказалась не простой — специальной, для записи цитат Высшего Руководителя, я уже видел такие в продаже. Что, неужели к нам в гости сегодня собирается Сам⁈ Вот это номер!
Увы и ах (а может, и к лучшему — принцип «держись подальше от начальства» никто не отменял), но все обернулось куда прозаичнее. В небольшом, заставленном стульями зальчике, куда я прошел вслед за Аном с Паком и где к нашему появлению было занято уже не менее двух третей мест, нас ожидало лишь коллективное чтение утренних газет. Видимо, традиционное местное развлечение — я только сходу не понял, практикуется оно здесь только по понедельникам или ежедневно. И нет, нам не раздали по персональному экземпляру и, тем более, не предложили выбора изданий — ровно в 7:00 перед собравшимися поднялся мужчина лет сорока, почти благоговейно развернул свежий номер «Нодон синмун» — «Рабочей газеты» — и принялся вслух зачитывать передовицу. Выразительно так, с чувством и патетикой — словно монолог Гамлета со сцены произносил.
Статья была посвящена не чему-нибудь, а значению высоких технологий в деле процветания страны — и важной роли партии в их развитии. Начиналась она как раз словами Высшего Руководителя — которые все присутствующие тут же и бросились записывать в приготовленные тетрадочки. Я, честно говоря, зазевался и на слух цитату не запомнил — но благополучно списал у Пака: «Искусственный интеллект и роботизация станут верными помощниками трудящихся в их великих свершениях на благо Родины!» — по-корейски это даже красиво звучало.
В целом же передовица сводилась к описанию посещения Лидером страны компьютерного класса в некой Школе № 1. Заканчивалась статья так же цитатой: «Новому поколению — жить и работать с новыми технологиями, под знаменем Трудовой партии!» Тезис этот, разумеется, был всеми присутствующими тщательно зафиксирован.
За передовицей последовала череда заметок о новом, но уже известном мне почине с мест — ударно отработать май без выходных. На уровне страны решение на этот счет вроде как принято еще не было, но инициатива уже имела подобающее случаю пафосное название: «Тридцатидневная весенняя битва».
И на кой им тут, спрашивается, роботизация — если люди сами рвутся вкалывать, аки машины, без отгулов и праздников?
Между тем, не обошлось в блоке о почине и без цитаты от Высшего Руководителя — что-то там про сознательность и ответственность — но на сей раз ее почему-то никто записывать не стал. Пролистав свою тетрадку на пару страничек назад, я понял, в чем причина такого наплевательского отношения к данной конкретной мудрости Вождя: там эти слова уже благополучно значились. И даже были подчеркнуты двумя чертами — видимо, на них уже не раз акцентировалось внимание слушателей.
И так далее, и так далее, и так далее — на протяжении минут пятидесяти. Если забыть о необходимости время от времени записывать что-то в тетрадочку, можно было бы, наверное, уснуть от скуки — несмотря на весь артистизм чтеца. Причем, тяжко было не мне одному — откровенно клевали носом и несколько товарищей по соседству.
Однако последняя озвученная заметка внесла в тоскливое действо некоторое оживление.
Называлась она «Смелый поступок простого пхеньянца» и касалась субботнего происшествия на троллейбусной остановке. Да-да, того самого, когда реальность возле меня впервые раскололась надвое! Причем, как чуть позже выяснилось, в газете даже была моя фотография! Правда, не с места происшествия и не из полицейского участка — да и не помню, чтобы меня там снимали репортеры. Фото было, что называется, «паспортное», строго анфас — но похожее.
Еще в ходе оглашения статьи — прежде, чем в ней прозвучало мое имя, а случилось это только в самом-самом конце — на меня уже стали оборачиваться: видимо, позавчера, вернувшись на работу, Пак не преминул поделиться нашими приключениями с народом. Когда же прозвучало: «По словам смелого молодого человека, так на его месте поступил бы каждый!» зал и вовсе разразился аплодисментами. Пак подтолкнул меня локтем в бок, призывая встать — что я и сделал, не забыв благодарно раскланяться. А рядом с чтецом тем временем уже нарисовался сияющий товарищ Ли:
— Товарищи! — перекрывая хлопки, которые тут же предупредительно стихли, пылко обратился он к собравшимся. — Как видите, мы с вами проделали неплохую работу! Воспитали в своем коллективе человека, о котором написали в самой «Нодон синмун»! Так что сегодня нашему отделу есть, чем гордиться!..
Ну да, отделу — кому же еще-то? Не дурачку же, бросившемуся под летящий мотоцикл…
А босс тем временем с энтузиазмом продолжал:
— Предлагаю ходатайствовать перед администрацией концерна…
«Все же как-то наградят!» — мелькнуло тут у меня в голове.
— … о помещении сегодняшнего прославляющего наш общий успех номера газеты в Музей Заслуг концерна Пэктусан! — провозгласил между тем товарищ Ли.
Зал взорвался овацией, по сравнению с которой недавние аплодисменты в мой адрес были лишь жиденьким похлопыванием в полруки.
— Благодарю за поддержку, товарищи — на этом все! — выждав некоторое время, объявил замначальника отдела снабжения. — Приступаем к выполнению наших текущих рабочих задач!
Хм… Что ж, как говорится, не ради чинов и наград…
Да и что я такого сделал, если задуматься? Не портрет же Вождя от неминуемой гибели спас — какую-то левую тетку с мальцом, у которых еще, может быть, упаси Чучхе, сонбун колеблющегося класса… Или то кечхын? Лучше такое не путать…
Ерничаю, да. А что еще остается?
15. Нюансы инициативы снизу
Народ принялся расходиться. Вместе со всеми двинулись к выходу из зала и мы с Паком и Аном, но уже почти в дверях сзади меня внезапно окликнули:
— Товарищ Чон! Погодите-ка минутку!
Я обернулся: через толчею ко мне пробирался парень года на три-четыре меня младше, в неплохом по здешним меркам костюме и при значке — причем с двумя покойными Вождями разом. Хотя какими там покойными — как гласил плакат внизу у проходной, на который я обратил внимание, стоя час назад в очереди к вертушке турникета: «Ким Ир Сен как вечное солнце жив в сердцах людей!» Надо полагать, к его сыну, сияющей звезде, это тоже должно относиться…
Приблизившись, обладатель двойного значка ни с того ни с сего вдруг застыл, будто чего-то от меня ожидая. Заполняя возникшую паузу, я учтиво поклонился — первым, хотя возрастом определенно был постарше. Именно это, как оказалось, и требовалось — тут же отмерев, незнакомец ответил мне степенным коротким кивком и затем взял за локоть:
— Отойдем в сторонку…
Упорствовать я не стал.
— Товарищ Чон! — вполголоса, но при этом торжественно проговорил парень, когда мы удалились от толпы у выхода на несколько шагов. — Как у ответственного секретаря нашей ячейки Социалистического союза патриотической молодежи у меня будет к вам одно немаловажное поручение!
— Слушаю вас, — слегка напрягся я, вида, впрочем, не подав — наоборот, расплывшись в простодушной улыбке.
— Вы теперь у нас своего рода герой, — начал с аккуратной подводки мой собеседник. На миг в его словах мне почудилась ирония — но нет, ни на какую насмешку там и намека не было. — В некотором смысле, лицо нашего отдела и даже Управления — а значит, и первичной ячейки Союза! — продолжил между тем ответственный секретарь. — В этой связи есть мнение, что на собрании в среду именно вам следует выступить с предложением о нашем присоединении к инициативе о Тридцатидневной весенней битве!
— То есть призвать отдел снабжения отработать май без выходных? — на всякий случай уточнил я — а то мало ли.