Фальтерия. Ветер юга (СИ)
Зефир медленно села и оглядела друзей:
– Что ж, полагаю, у вас ко мне много вопросов.
– Надеюсь, сейчас ты на все ответишь, – холодно заметила Элемин, – ведь раньше ты лгала нам!
– Отнюдь. Всё, что я говорила – правда.
– Но Тилль никогда бы не взяла в ученики демона! – воскликнула лучница, и Ламберт положил руку ей на плечо, пытаясь успокоить.
– Я не демон. Ну… Не совсем, – Сильвия вздохнула и потёрла переносицу, – хорошо я объясню подробнее.
С помощью Арена она придвинулась к своду пещеры и оперлась о него спиной.
– Я никогда не видела своего отца и знаю о нём лишь по рассказам матери. До моего рождения они жили в Минте и в основном зарабатывали на дичи, которую он добывал в лесу. Всё было хорошо, пока не пришли демоны. Только тогда мама узнала, что мой отец – один из них. Он пожертвовал собой, чтобы дать ей возможность остаться в живых, пока остальные разрушали город. Мама сбежала и поселилась в окрестностях Окфилда, это небольшое поселение к югу от Гарума. Отца она больше никогда не встречала. Думаю, он погиб в тот роковой день.
Элемин вспомнила свой недавний разговор с Фарланом. Возможно, его иллюзорный облик, использованный в Трауме, действительно как-то связан с этим? Слишком уж он был похож на Сильвию. В такие совпадения лучница не верила, поэтому приняла решение подробно расспросить эльфа об этом, когда они выберутся из пещер. И пусть только попробует отвертеться! В этот раз она не отступит так просто.
Сильвия меж тем продолжала свой рассказ:
– Моя мама была доброй и общительной, новые соседи быстро её полюбили. Когда родилась я, ей было нелегко справляться со всеми домашними делами, но кое-как она преодолела все трудности. Я чуть подросла и стала помогать ей по дому. Иногда я собирала в нашем саду цветы и относила их на продажу в Окфилд. Так мы жили до тех пор, пока в подростковом возрасте меня не начали мучить кошмары. Чуть позже начались внезапные трансформации. Моя демоническая сущность давала о себе знать, и я не могла её контролировать. Это могло обернуться сущим кошмаром, но мне повезло: меня обнаружила Тилль. Я не знаю, как она нашла меня, просто однажды чародейка объявилась на пороге нашего дома, и с тех пор моя жизнь изменилась. Тилль обучила меня контролю и базовой магии, которая мне подвластна, – Сильвия вздохнула, – я не могу творить заклинания из воздуха, как тэрионы, эльфы и остальные. Мне нужен какой-то проводник – например, музыка, – так что пришлось обучиться игре на лютне.
Зефир хрипло закашлялась, и Арен поспешно протянул ей свою флягу. Девушка с благодарностью кивнула ему и сделала глоток.
– И всё же Тилль не могла оставаться с нами вечно: войны лесных эльфов на западе требовали её присутствия. Я отправилась вместе с ней. Мама, конечно, сильно расстроилась, но она понимала, что моё обучение нельзя прекращать, и потому смирилась. Тилль обучала меня магии, а Гилберт – управляться с холодным оружием, – наёмница кивнула на свою рапиру, лежавшую у ног Ламберта, – так и прошло двенадцать лет. Иногда волшебница давала мне небольшие задания – тогда я и успела исследовать эти пещеры. Наконец полтора месяца назад она поручила мне встретить вас. А дальше вы уже всё знаете.
– Занимательная история, – холодно протянула Элемин, – вот только я не понимаю, почему сегодня твой блестящий контроль над собой дал сбой, и ты стала превращаться в чудовище.
– Таблетки помогают мне держатся. Они сделаны из специальной смеси, которую изготавливают только в Кромленсе, Тилль выяснила, что она хорошо подавляет демоническую силу. Я всегда ношу их при себе, однако вчера, когда мы с Ареном ушли из лагеря, я не ожидала, что не смогу принять таблетку вовремя. Правда, сомневаюсь, что вам что-либо грозило. Демон из меня достаточно слабый, и вот он, – Зефир кивнула на Фарлана, – легко бы со мной справился. Я ведь права, проклятый?
Значит, эльф находится под воздействием проклятия? Элемин раздражённо прикусила губу: очередная тайна, которой он не хочет с ней делиться.
Фарлан сделал шаг вперёд, ступая в круг света.
– А ты наблюдательна, – насмешливо проговорил он.
– Я не только про внешние проявления… Проклятие съедает тебя изнутри. Это несложно заметить, если знать, куда смотреть, – тихо ответила Сильвия.
Элемин пришла в голову мысль, что раз эльф не хочет делиться с ней подробностями своего недуга, то она может попытаться разузнать об этом у Сильвии. Смириться с этой мыслью было нелегко, но лучница впервые увидела пользу в том, чтобы наладить отношения с наёмницей.
– Что ж, думаю, мы вполне можем доверять Сильвии! – нарочито воодушевлённо заявил Арен. – Теперь, когда мы знаем всю историю.
– Над этим ещё надо подумать, – не сдержалась Элемин, – что из этого правда, а что – выдумка.
– Я рассказала всё, как есть, – пожала плечами темноволосая девушка, – решение остаётся за вами.
В очередной раз у них была лишь иллюзия выбора. Возможно, им бы удалось самостоятельно выбраться из пещер, однако найти Тилль в эльфийских лесах было практически невозможно. Лесные эльфы не принимали чужаков.
– Зачем вашей великой волшебнице помогать эльфам? – спросил Ламберт чуть позже, когда друзья вновь отправились в путь по тёмным тоннелям. – Они активно воют с людьми на западе уже не первый десяток лет и никак не успокоятся.
– Потому что вы, люди, привыкли, что весь мир вам должен, – вздохнула Сильвия.
Наёмница ещё не до конца оправилась от приступа, и потому шла при поддержке Арена.
– Если бы лесные эльфы прекратили сопротивление, то давно бы уже наслаждались спокойной жизнью, – Ламберта было не так-то просто переубедить.
Элемин мысленно согласилась со своим напарником. Какой смысл в сражении, если заранее знаешь, что тебе уготовано поражение? Лесной народ сопротивляется уже не первое столетие, и с каждым годом этих эльфов остаётся все меньше и меньше, а подвластная им территория сокращается. Сейчас в их владении остался только небольшой кусок суши на юго-западе, где и находится столица лесных остроухих – Ал’Этен.
– Ты предлагаешь им сразу сдаться? – спросил Фарлан, глядя в глаза Крадущегося.
– Да. Иногда это единственное, что остается проигравшему, если он желает сохранить своё достоинство, – Ламберт хитро сощурился.
Они несколько мгновений сверлили друг друга взглядами, и Элемин почувствовала: в словах было скрыто гораздо больше, чем обсуждение судьбы лесных эльфов. Конечно, Фарлан с Ламбертом и раньше не слишком-то ладили, но с сегодняшнего утра отношения между ними будто искрились. Лучница вздохнула, догадываясь, кто является тому причиной. Было бы гораздо проще, если бы они не пытались выяснять отношения друг с другом прямо во время опасного путешествия. Хотя, чего скрывать, такое внимание ей льстило.
– Фальтер не останавливается ни перед чем, желая иметь полную власть над всей страной, – холодно ответил Фарлан, – и слухи о нынешней гражданской войне – лучшее тому доказательство. Стоило Галэтриону лишь немного стать независимым, как король уже стал воспринимать их как мятежников! Разве это не тирания?
– Сплочённая страна – лучше, чем раздробленная. Только объединившись под правлением Фальтера мы можем противостоять всем невзгодам, – воодушевлённо заявил Крадущийся.
– Вот только твоему обожаемому королю наплевать на всё, что происходит вне его родной столицы, – категорично заявил Фарлан, – да и вообще, может, нам стоит расценивать твои слова как предательство? Раз ты до сих пор так предан Фальтеру…
Ламберт ощетинился:
– Я здесь только ради Элемин. Мне казалось, мы собирались Фальтерию спасать, а не поддерживать восстание? Так что какое тебе дело до моей политической позиции?
Лучнице надоело слушать этот бесполезный спор. Они оба были в чём-то правы, но разговоры о политике никогда не интересовали Элемин. Она считала себя далёкой от этого и, будучи Крадущейся, привыкла выполнять приказы, частенько отбрасывая собственное мнение. Да и сейчас её куда больше заботили жизни друзей и собственное выживание, чем мысли о благе для всего мира.