Баобаб маленького принца (СИ)
— Похоже на то, — согласилась Кристина, сразу вспомнив, как дедушка Хлотар (бывший морской офицер) в свои 93 года уверенно обращается с 38-футовой «хемингуэевской» моторной лодкой (или яхтой), купленной у старьевщика и названной «Хеллхунд».
— Похоже на то, — эхом отозвался генерал, — так что дело не в квалификации, а именно в модели поведения, существенно отличающейся у зрелого астронавта и у пубертатного подростка. Кстати, экипаж, как тебе известно, не профессиональные астронавты. Зенон Пекош авиаинженер, летчик-испытатель, астроном-любитель, а Ликэ Рэм палеобиолог-исследователь с уклоном в молекулярную генетику.
— Да, я знаю, и это странный выбор экипажа для первой дальней космической миссии.
— Теперь, — сказал он, — я могу рассказать, поскольку это уже смешно считать служебной тайной. После такого совещания Совета инвесторов, это все равно утечет в блогосферу. Видишь ли, сразу после основания MOXXI началась подготовка астронавтов — с целью комплектации экипажей для астероидного и марсианского проектов. Теоретически эти астронавты годились для проекта Алкйона-Чубакка, внезапно ставшего приоритетным. Однако, практически их нельзя включать в экипаж какого-либо дальнего космического проекта, поскольку там слишком высок риск для не модифицированного человека.
— Но, Вальтер, разве это не было очевидно с самого начала?
Генерал поставил последнюю тарелку в сушилку, вытер руки полотенцем, и уселся на краешек буфета рядом с мойкой.
— Видишь ли, пока было время, Совет инвесторов старался ориентироваться на экипаж, состоящий из нативных людей. В смысле PR это было логично, поскольку все эти годы мировая и европейская политика строилась вокруг обещаний не допустить какой-либо дискриминации нативных людей по сравнению с генмод. Запуганный электорат хотел борьбы с постгуманизмом сильнее, чем борьбы с хроническим кризисом. Политики не знали, как чинить давно сломанную экономику, зато знали, как сочинять популистские законы против генных нелюдей. Охота на ведьм. Войны крови. Классика жанра.
— Но, — сказала Кристина, — долго ли можно подстраивать венчурный бизнес под глупые страшилки, раздуваемые политическими ничтожествами?
— Чертовски долго можно, — ответил он, — среди перспективных сценариев MOXXI был вариант, рассчитанный на еще 5 лет беспилотного развития астероидной тематики при переносе сроков марсианской экспедиции по объективным причинам. Такой сценарий выглядел базовым, но возник Чубакка и пришлось срочно искать экипаж. Зенон и Ликэ первыми из биофизически подходящих персон попали в поле зрения и, за отсутствием резерва времени, их по ускоренной схеме подготовили к полету. Вот и вся история.
Услышав это, Кристина выполнила возмущенную пантомиму и вербально добавила:
— Как вся история? Полет к Чубакке еще только начался!
— Я имел в виду: вся история выбора и подготовки экипажа, — уточнил генерал, — дальше история полета. Пока Алкйона летит через Пояс Астероидов, экипаж занят насыщенной научно-практической программой по основной тематике MOXXI.
— Что-то связанное с целями для роботов-рудокопов? – предположила она.
— Примерно так. Но скоро Алкйона оставит Пояс Астероидов позади и пересечет орбиту Юпитера. Там пройдет эксперимент «Iron-echo»: использование двигателя Алкйоны для подсветки астероидов в Главном поясе и в точках либрации гравитационного ансамбля Юпитер — Солнце. Радиотелескопы на околоземных орбитах поймают волны отклика и определят не только элементы движения, но и физико-химические свойства астероидов. Далее 2 месяца до сближения с Сатурном и эксперимента «Magnetic-mirror» экипаж не будет занят ничем. Вот такие каникулы.
— Каникулы… — эхом отозвалась Кристина, — …Странное название для такой ситуации.
— Странное, — согласился Вальтер, — но попробуй, придумай лучше.
— Гм… Да, непростая задачка… А что такое эксперимент «Magnetic-mirror»?
— Это использование двигателя Алкйоны для эффекта магнитно-ионного зеркала, чтобы отразить радиосигналы с Титана на околоземные орбитальные радиотелескопы.
— Э-э… Титан, это в смысле спутник Сатурна?
— Да, большой спутник, в полтора раза больше Луны и почти вдвое тяжелее, с плотной атмосферой и с океанами метан-этанового конденсата на поверхности. Есть основания считать, что Чубакка, при пролете мимо Сатурна, забросил на Титан нечто вроде зонда, который теперь ведет направленную радио-трансляцию. Если мы, применив магнитно-ионное зеркало, поймаем хотя бы фрагмент, то это будет феерическая удача…
Для усиления эмоциональности, генерал хлопнул в ладоши, соскочил с буфета, и налил полные стаканы, опустошив винную бутылку.
— Ну, за удачу, — Кристина звякнула стаканом об стакан и сделала глоток.
— За удачу! — генерал тоже отхлебнул вина, — Так вот, 2 месяца до этого эксперимента и примерно 4 месяца после, экипажу Алкйоны будет, вообще-то, нечего делать. В жилом симплексе не так много развлечений: бассейн, тренажеры, медиатека, вот и все.
— Бассейн? – изумилась она.
— Да, в одной из четырех сфер симплекса есть круглый трехметровый бассейн глубиной полтора метра. Вода в бассейне уравновешивает 10 тонн всяких запасов и оборудования камбуза и хаба бытовых роботов, занимающего диаметрально-противоположную сферу. Кстати: в свободном объеме обеих сфер размещаются салатные джунгли. Там не только салат, разумеется, а всякая съедобная генмод-флора. Просто название такое прилипло.
— Э-э… Кажется я не совсем представляю себе геометрию этого жилого симплекса.
— Геометрия тетраэдрическая, — сообщил генерал, — на осевую трубу корабля надеты две одинаковые гантели перпендикулярно этой трубе и друг другу. Сферы гантель связаны одинаковыми трубами-коридорами. Диаметры сфер — 6 метров, длина труб — такая же и, соответственно: от дальнего края каждой сферы до оси вращения — 9 метров. Симплекс вращается, делая 4 оборота в минуту. Центростремительное ускорение примерно равно лунной гравитации, или чуть меньше одной шестой земной гравитации.
— Так, я поняла… — Кристина задумалась, — …Ты рассказал про две сферы, а что в двух остальных?
— В третьей сфере — медиатека и главный мостик. В четвертой – рекреационная секция и резервный мостик. Есть еще пятая сфера — полностью отдельная, во фронтальной части корабля. Там обсерватория с кое-каким оборудованием и тоже резервный мостик. Если говорить об остальном, то, как ты могла заметить, Алкйона напоминает звездолет USS Discovery One и «Космической Одиссеи 2001» Кларка и Кубрика, только осевая балка у Алкйоны обвешана топливными емкостями, что несколько уменьшает изящество.
Завершив сообщение, генерал глотнул еще вина. Кристина улыбнулась:
— Знаешь, по ассоциации с твоим стилем мне вспоминается Жюль Верн. Там субмарина Наутилус расписана, как для будущих фанатов-реконструкторов.
— Это хорошо или плохо? — полюбопытствовал он.
— Это прекрасно! Таково не только мое мнение, но и мнение Хлои. Как-то раз она сюда заскочила на чашку чая, а ты был в офисе. Так вот, она вспоминала первые годы после нашего с тобой развода, как ты приезжал в Перпиньян и играл с ней в пиратов. Может потому, что ты в играх всегда использовал реальные физические характеристики, Хлоя понимает технику не в смысле «какие кнопки нажать», а в смысле «как оно устроено в принципе». Редкий случай в наши дни, как отметил док Филипп, при тебе, кстати.
— Да, было такое. И я сказал, что причина — слегка беспутная жизнь Хлои на 30-футовой лодке с двумя парнями-аргонавтами. Это стимулирует осознанный подход к технике. Я помню возражение дока, что без базы, заложенной в ум подростка, никакие стимулы не сработают, и среди аргонавтов есть такие же кнопочные балбесы, как среди горожан. В общем, вопрос туманный и пока бездоказательный для обоих ответов.
Кристина покачала головой вправо-влево, намекая на сомнение, и объявила:
— Так или иначе: на тусовках здешних университетских профессоров, я с изумительной регулярностью слышу про ностальгию по той эпохе, в которой был Жюль Верн.