Дорогая, я не изменю(сь) (СИ)

До сих пор бегали мурашки по коже, когда вспоминала, через какие унижения мне пришлось пройти.
А еще меня тогда начал доставать Степанов…
Не знаю, откуда у заключенных телефоны, но он названивал и написывал мне каждый божий день. Сначала сообщения были такого характера:
«Ты была со мной только из-за денег или хоть немного любила?», «А когда ты была беременной от меня, тоже притворялась, или действительно была счастлива?», «Я хочу это знать, мне это важно. Ответь!»
Тогда я была очень злая на все, что творилось вокруг: кредиты, судебные повестки, эта работа уборщицей. И ведь все это из-за него.
Из-за него Полина унизила меня по полной программе, из-за него я погрязла в долгах. Ведь если б только знала, что все так обернется, то не брала бы кредит на эти дурацкие шмотки, которые в итоге обошлись мне втрое дороже. Проценты за просрочку платежей были такие, что мама не горюй! Не такую жизнь он мне обещал, совсем не такую.
И я со злости ответила:
«Я никогда тебя не любила. И не было никакой беременности. Не пиши мне больше и не звони».
И-и понеслись сообщения с угрозами…
«Я здесь не до конца жизни. Выйду и найду тебя!», «Не думай, что тебе все сойдет с рук, стерва», – и все в таком духе.
Это и стало последней каплей. Мне было попросту страшно оставаться в столице. Сначала он нашел способ писать и звонить из тюрьмы, а дальше что? Натравит на меня каких-нибудь уголовников, и меня шлепнут в темном переулке?
Позвонила родственнице из Балашихи, попросила ее приютить меня на какое-то время, заняла у коллеги официантки тысячу и под покровом ночи отправилась на вокзал. Там же, кстати, я отправила свой мобильник в урну.
Я не высовывалась на улицу целый месяц. Катя, моя двоюродная сестра, постоянно работала, поэтому я не особо ее напрягала, но ближе к Новому году она стала намекать, чтобы я либо платила за еду и электричество, либо подыскивала себе другое жилье.
Искать жилье? Это не мой вариант. У меня не было ни копейки на то, чтобы снять квартиру. И тогда решила: пора! Пора подыскивать одинокого обеспеченного мужчину.
И зарегистрировалась в «Тиндере» *.
Анкета у меня была очень эффектной, и сразу привлекала внимание местного бизнесмена Антона Жирохова.
На первую нашу встречу я надела одно из самых красивых платьев, убрала волосы в высокую прическу, надела полусапожки на каблуке и, придя в ресторан, пустила в ход все свое обаяние.
С первых минут поняла: он мой!
* * *
В кармане куртки пропиликал мобильник, я открыла дверь в супермаркет, расположенный неподалеку от скверика, и ответила на звонок.
– Привет, любимый!
– Любаш, не скучаешь там без меня? – приятным голосом спросил Антон.
– Спрашиваешь, – обиженно изрекла я. – Конечно же, скучаю. А еще собираюсь испечь тебе пирожки.
Подойдя к витрине с кулинарными изделиями, быстро стрельнула взглядом по полкам.
– Ты с чем больше любишь? С яблоками, с творогом или с яйцом?
*Тиндер – популярное приложение предназначенное для романтических знакомств.
  
Эпилог 2
 
Май
Влад
– Поль, не переживай, это всего лишь УЗИ, – сказал я, открывая дверь в клинику и пропуская ее вперед.
– Первое УЗИ, – взволнованно шепнула она, расстегивая белую ветровку. – А вдруг что-то…
– Так, пре-кра-щаем эти разговоры. – Я крепче сжал ее ладонь и повел к кабинету. – Не нужно думать о плохом, ладно? Тебя отправили на УЗИ на пятой неделе не потому, что с беременностью что-то не так, а доктор просто решил перестраховаться.
Честно сказать, я и сам волновался не меньше жены, но всячески старался не выдавать это.
Мы узнали счастливую новость о том, что Поля беременна, неделю назад, когда были на Кипре.
После ужина в ресторане нашего отеля жена почувствовала тошноту, а ближе к ночи у нее началось головокружение.
Сначала оба подумали на отравление. Я отпаивал ее углем и водой, а на следующий день, когда после завтрака ее снова затошнило, отправился в аптеку. И не за лекарствами, а за тестом.
 
Поля, не надеясь на чудо, ушла в ванную комнату, а через пять минут выскочила оттуда с огромными глазами.
– Влад, – выдохнула она и по щекам хлынули слезы. – Влад, две! Их… их две! – дрожащим голосом сообщила она и протянула мне тест.
Я не верил своим глазам. Две четкие красные полоски!
Закружил ее на руках по номеру, целовал так долго, что потом у нас обоих болели губы. А потом на меня нахлынуло…
Так, мы на острове… Как тут с медициной, если вдруг что-то понадобится? Черт, ей же нужно будет лететь в самолете… А можно ли вообще летать беременным?
Я долго серфил в интернете, искал статьи о полете на ранних сроках беременности, все больше и больше узнавал, чем они чреваты и уже был готов остаться с ней на Кипре хотя бы до трех месяцев беременности.
После нескольких отчаянных попыток зачать ребенка, я был готов сдувать с нее пылинки, лишь бы ничего не могло навредить нашему будущему ребенку.
– Остаться здесь? Влад, я с ума схожу от жары под тридцать, днем не могу выходить на улицу, ты же знаешь. А на следующей неделе по прогнозу будет еще жарче. Не могу же я закрыться в номере на пару месяцев, верно? И тем более в своей стране мне будет куда спокойней. Мы даже не знаем, куда здесь бежать, не дай бог случись чего.
Полина поговорила со своим лечащим врачом, ей дали важные рекомендации и благодаря им наш полет в Москву прошел благополучно.
Вчера приехали домой и, не разбирая чемоданы, отправились на прием к ее доктору.
Полина вышла из кабинета подавленная. Сообщила, что срок поставили примерно пять недель и ее отправили на УЗИ. Она, конечно же, сразу себе накрутила:
– Раз отправляет на УЗИ на таком раннем сроке, значит, у нее есть какие-то опасения, – говорила она, идя к машине. – Ведь обычно первое УЗИ примерно недель в одиннадцать-двенадцать.
Я весь вечер успокаивал ее словами, что это всего лишь формальность. Она едва смогла уснуть от переживаний. И сегодня с самого утра не находила себе места вплоть до приезда сюда.
– Тихонова Полина, – сказал доктор, выглянув в коридор.
Мы вместе вошли в кабинет, доктор округлила глаза.
– Вы тоже желаете присутствовать?
– Конечно! – решительно кивнул я.
– Что ж… тогда посидите за ширмой.
Как оказалось, УЗИ на раннем сроке – это не когда водят штуковиной по животу, а… В общем, исследование проводится немного иначе. И мне мягко намекнули, что мне не нужно на это смотреть.
Я сел за ширму, видя только носки Полины, лежавшей на кушетке. В кабинете воцарилась тишина, и только примерно через минуту доктор заговорила.
– Беременность развивается без патологий, – я выдохнул, потер взмокшие ладони. – Секунду… – задумчиво изрекла доктор.
Я напрягся, замер не дыша.
Послышался стук по клавиатуре, к этому моменту молчание доктора уже начало щекотать все мои нервы.
– У вас, кажется, многоплодная беременность, – сказала она, и я чуть не подпрыгнул на стуле.
– У нас будет двойня? – выглянув из-за ширмы, округли глаза я.
– Видимо, да, – глядя в монитор, кивнула доктор, и на весь кабинет послышался всхлип жены.
– Это не шутка? У нас… У нас разу б-будет двое детей? – приподнялась Полина.
– У кого-нибудь из вас в роду была двойня?
– У меня! – Я поднял руку и перевел взгляд на Полину. – У моего отца ведь брат близнец. Ну, помнишь, я тебе рассказывал.
* * *
  
Спустя три месяца
 
Полина
Мы снова пришли на плановое УЗИ. При беременности двойней нужно делать эту процедуру почти каждый месяц, так что мы с Владом практически прописались в клинике.
Но кто у нас будет: мальчики, девочки, или мальчик и девочка, все еще оставалось в тайне.
На этот случай мы заготовили особое торжество.