Обещай мне навсегда (ЛП)

Она была ахуеть какой удивительной. Немногие люди пошли бы на вторую работу, чтобы помочь своей семье. Для меня семья была самым важным в этой жизни, поэтому знание о ситуации с ее семьей, сделало её гораздо более привлекательной для меня. Она пробудила во мне что-то, и ни одна женщина не смогла ничего всколыхнуть во мне после развода. Это было как будто я закрылся от всего. Это было такое же сознательное решение, как и инстинкт. Я воздвиг стену между собой и всеми остальными. Но меня тянуло к Лекси.
— Ты — великий человек.
— Спасибо, — сказала она мягко. — Я так рада, что получила эту работу.
Я обернулся, наблюдая за ней. — Я рад, что ты так думаешь. Вы с Пейсли подходите друг другу. Ты ей нравишься.
Я склонил голову к ней.
— Ты мне нравишься, Лекси. Больше, чем должна.
Она заправила прядь волос за ухо. Я едва удержался от того, чтобы протянуть к ней руку и сделать это самостоятельно.
Блять.
— Ну же, пошли. Нам придется провести некоторое время внизу, прежде чем мы выберем тебе вино.
— Сколько у тебя бутылок? — спросила она.
— Около тысячи.
Ее глаза стали круглыми.
— Могу ли я переехать сюда? Я могу жить в погребе, честно.
Я громко и безудержно засмеялся. Она улыбнулась.
— Я заставила тебя рассмеяться. Ты делаешь это только когда Пейсли рядом.
— Или ты.
Она облизала нижнюю губу. Я не мог отвести взгляд от ее рта.
— Винный погреб? — пробормотала она, возвращая меня в реальность.
Я выпрямился, показывая ей, чтобы она шла передо мной, когда я открыл дверь в подвал. — После вас, мисс Лэнгли.
Что такого было в этой женщине, что заставляло меня смеяться так часто? Вещи, которые она говорила, всегда были настолько неожиданными, что я не мог сдерживать себя. Она была права. Мне нужно было больше смеяться. И когда я был с ней, я чувствовал себя счастливым.
Освещение было тусклым на лестнице, но потом внезапно стало темно. Я попробовал ближайший выключатель, но свет не включился.
— Что-то не так с электричеством внизу.
— Может нам вернуться наверх и захватить фонарик? — спросила Лекси.
Я вынул свой смартфон из кармана, включив фонарик.
— Все в порядке. У нас достаточно света благодаря этому.
— Это правда. Я оставила свой телефон наверху, но это сработает. Я сконцентрируюсь на том факте, что есть вино, иначе я бы почувствовала себя так, будто мы в фильме ужасов.
— Ты боишься темноты, Лекси?
Она дрожала. Черт, я был достаточно близко, чтобы почувствовать гусиную кожу на ее руке.
— Не сегодня — прошептала она, когда мы остановились перед полками. — Вау. Это потрясающе. Ты знаешь, как большинство людей хотели бы увидеть реальную версию книжных шкафов в Красавице и Чудовище?
— Я не понимаю, о чем ты.
Она повернулась ко мне боком. Я наклонил голову и был так близко, что мои губы чуть не коснулись ее.
— У тебя маленькая дочь.
— Я знаю, но мой мозг всегда блокирует то, что она хочет, чтобы мы смотрели.
— Понятно. Ну, в любом случае, есть сцена, в которой есть огромная библиотека, и люди всегда такие: О, я хочу, чтобы это произошло в реальной жизни.
Она указала на бутылки вина. — Но это то, что я всегда хотела увидеть.
Я захихикал.
— Тебе здесь всегда рады, Лекси. Скажи мне, какое вино тебе нравится? Опиши как можно лучше.
— Я люблю белое вино. Я хочу, чтобы оно было фруктовым, но не сладким. Мягкое, с намеком на терпкость.
— У меня есть то, что вам нужно. Давай. Давай вместе найдём это на полке.
Инстинкт одолел рациональную мысль снова. Я положил руку на ее талию. Она дернулась, выбив мой телефон из руки, лишая нас света, так что стало совершенно темно.
— Черт. Прости, — сказала она.
— Без проблем. Я подниму.
Наклонившись, я пошарил рукой на полу и нащупал его. Нажав на нижнюю часть экрана, мне удалось включить свет снова.
— Можешь найти бутылку? — спросила Лекси.
Мне стало смешно, от ноток беспокойства в ее голосе. Она переживала, что не получит вина. Эта женщина мне нравилась все больше и больше.
— Это будет пятая бутылка с пола.
  
Вынимая ее, я держал ее рядом с ней, в шутку спрашивая: — Не хочешь взять ее себе, чтобы убедиться, что я не уроню?
— О, нет. Я доверяю тебе вино больше, чем себе. Хотя… ты уронил телефон, так что дай ее сюда. У меня она будет в сохранности.
Она взяла бутылку, смеясь.
Я положил руку на ее руку, положив пальцы на ее голую кожу. Она извивалась под моей рукой. Я слышал, как она причмокивала ртом. Она была так чувствительна ко мне, что это сводило меня с ума.
— Итак, ты любишь вино? Расскажи больше. Что еще тебе нравится?
— Твоя вкусная еда, — сказала она.
— Я имею в виду, в общем, речь не обо мне, хотя мы итак идем по скользкой дорожке, пожалуйста, скажи, что еще тебе нравится во мне.
Мы подошли к лестнице и остановились.
— Тейт, — прошептала она.
Ее дыхание упало мне на шею, и это все, и я держался из последних сил, чтобы не прижать ее к стене. Я бы не остановился только на поцелуе. Я знал это. Если мои губы когда-нибудь дотронутся до ее губ, это не закончится поцелуем. Это закончится тем, что я утону в ней и сделаю ее своей. И я не мог так рисковать.
— Я не знаю, почему я всегда на скользкой дорожке рядом с тобой, — пробормотала она.
Я рассмеялся, подняв руку от ее талии к ее плечу, а затем к ее шеи, и протянув свой большой палец к ее челюсти.
— Ты мне нравишься, Лекси, слишком сильно, и я не знаю, что с этим делать.
В следующий момент я услышала, как Пейсли звала меня сверху. Магия момента исчезла, и я застонал, делая шаг назад.
— Это Пейсли? — спросила она.
— Да.
— У нее бывают кошмары?
Она вернулась в свой профессиональный режим. Хорошо, потому что кто-то должен был держать нас на плаву, и это точно был не я.
Когда мы дошли до лестницы, я понял, что не только свет в подвале погас. Казалось, что все было в темноте.
— Это затмение, — сказала она.
— Наверное, из-за шторма. Теперь я знаю, что разбудило Пейсли. У нее есть ночник, и он, вероятно, не сработал. Я поднимусь наверх и поговорю с ней, хорошо? Мне интересно, почему запасной генератор не сработал.
— Хорошо, конечно. Мне пойти домой? — прошептала она в темноте.
— Шторм все еще сильный, Лекси.
— Понятно. Значит, ты меня не выпустишь?
— Абсолютно.
— Я твой пленник?
Ее тон был игривым.
Я подошел ближе. — Жди меня здесь.
— Хорошо. Я оставила свой телефон на кухонном столе. Я наощупь дойду туда, возьму его и налью нам вина.
— Спасибо.
Я поднялся наверх, постучал в открытую дверь Пэйсли, чтобы заявить о себе перед входом.
— Папочка, это ты? — спросила она, ее дыхание было сбивчивым, когда я сел на край ее кровати.
— Да, детка.
Я погладил ее руку, и она мгновенно успокоилась, приблизившись ко мне.
— Что случилось со светом? — спросила она.
— Электричества нет, но я его починю, хорошо? Я включу генератор.
— Я не могу спать в темноте, — сказала она.
— Все в порядке. Мы включим свет на нашем телефоне, и когда электричество вернется, твой ночник автоматически включится, хорошо?
Некоторые люди, включая учителей Пейсли, были ошарашены, что я купил ей телефон, когда ей было всего девять лет, но меня успокаивало то, что я могу связаться с ней в любое время.
Она кивнула, прислонившись ко мне. Она не часто это делала. Когда она была маленькой, она хотела, чтобы я качал ее, чтобы уснуть, но потом она сказала, что переросла это. Я включил фонарик телефона, повесил его над тумбочкой, чтобы свет отражался на потолке. Примерно через две минуты я понял, что она снова уснула.
Я поцеловал ее в голову, но я не вышел из ее комнаты сразу, ожидая, что она проснется, чтобы не испугаться. Я написал своим братьям, чтобы один из них проверил бабушку. Тайлер ответил мне, что ее генератор включился автоматически, но он уже был на пути к ней домой, чтобы проверить ее.