Аскатон. Возвращение домой (СИ)

Спустя пару часов вернулся Аймон. Согнувшись чуть ли не вдвое, из-за низкого потолка, тот еле протиснулся в крошечную дверь. Кеси ожидала, что жалкое жилище развалится от вторжения такого гостя, но на ее удивление хибарка выдержала. Аймон был вне себя, не обращая внимания на вымученную улыбку Ксенервы, тот припер ее к стенке. Расставив руки по обе стороны плеч, он уперся нос к носу с Ксенервой.
– Вот видишь, что происходит, если меня не слушаться. Твоя глупость чуть не привела к твоей гибели. – Даймон невесело усмехнулся. – Вот нелепость, то какая могла произойти. Будущая диара повелителя черной расы погибла, утонув в ручье по щиколотку!
Аймон оттолкнулся от стены и сел на пол, устало откинувшись на стену, закрыл глаза.
– Что значит диара? – Тихо спросила Ксенерва у эльфа.
– Жена. – Коротко сообщил Лейкас.
– Что?!!! – Возмущенно воскликнула девушка и подскочила на ноги. Но не учла высоту строения и сильно ударилась головой об потолок. От боли девушка снова осела на кровать.
– А, что тебя не устраивает? – с издевкой сказал Аймон, не открывая глаз. – Ребенка от меня ты уже родила.
– Чтоооо! – завопила Кеси, потирая ушибленное место. – Ты совсем псих, это моя дочь и дочь моего мужа.
– Ты же помнишь, как я взял тебя в твоем же доме? – Продолжал Аймон, с ухмылкой наблюдая, как девушка наливается краской.
– Это был сон! – В отчаянии крикнула Ксенерва, припоминая сон, не выходивший из ее мыслей несколько дней.
– Это ты решила, что это сон. – Поставил точку Аймон. – Пока готовят обед, нам всем не мешало бы помыться.
Только сейчас Кеси обратила внимание на то что, туника эльфа была испачкана засохшими рыжими пятнами. На кожаных штанах даймона были видны потеки, а на руках и голом торсе темно-бардовые сгустки, подозрительно напоминающие, запеченную кровь. Да и отсутствовали они подозрительно долго.
– Что с вами произошло? – взволновалась девушка.
– Попали на дружеское рандеву к голурам. – Небрежно бросил Аймон.
– Ночью?
– Ну, да. Пришлось спасать своего нерасторопного друга, а то к моему возращению ему чуть пятки не отгрызли. – Поддел эльфа Аймон.
– Не у всех же есть крылья, чтобы отлынивать в небе от настоящей схватки. – Парировал эльф.
– И это мне говорит тот, кто даже спит с луком. – Нашелся даймон.
Эти двое еще долго припирались. А потом Аймон заявил, что сначала они слетают на водные процедуры, а потом эльф. Девушка опешила, пыталась воспротивиться, но темный владыка категорично отказался отпускать ее одну, аргументируя это тем, что в первый, же раз находясь без его присмотра, она сразу, же нашла приключения, а потом уже добавил, что с эльфом поплескаться ей точно не удастся. Ксенерва, в ответ скорчила мордаху. Оставаться грязной не хотелось, волосы вообще напоминали кусок грязной ветоши. Оставалось надеяться, что этот дикарь хоть отвернется.
  
Глава 5. На водопаде
 
Вскоре они оказались около небольшого водопада. Уже не на той реке, где Кеси наглоталась воды. Эта была больше и под таким же небольшим водопадом имелась заводь, окруженная высокими скалами с одной стороны, и высокими елями с другой. Вода была прозрачной и манила своей глубиной. Дно устилала мелкая голубоватая галька. Скалы были увиты плющом. Кеси не успела, насладиться всей красотой и предвкушением, того как она вдоволь наплавается в кристально-чистой водице, как Аймон бесцеремонно начал стягивать с себя всю одежду, представ перед девушкой абсолютно голым. Девушка залилась краской, при виде абсолютно идеального нагого тела. Аймон прекрасно понимал ее чувства, и заявил сконфуженной девушке:
– Скоро ты станешь моей женой, так что краснеть не к чему.
– Это еще не факт ... – Огрызнулась девушка.
– Ну-ну... – Снова усмехнулся даймон.
Девушка возмутилась такой раскрепощенности, но тут ее взгляд упал на мелкие укусы, покрывающие руки и спину даймона, которые девушка сразу не заметила.
– Это укусы голуров? – Встревоженно спросила Ксенерва и сама удивилась тому, что беспокоится за него.
 
Аймон утвердительно кивнул.
– Так, что ты тоже станешь таким?
– О, нет, детка. – Усмехнулся даймон. – Но тебя я и так сожрать смогу.
Кеси сердито нахмурила брови, считая шутки сейчас не уместными.
– Зараза распространяется только на людей. – Пояснил даймон. – Других жителей нашего мира голуры способны только убить, и закусить ими.
Затем даймон расправил крылья и обернулся ими, подобно летучей мыши. Прошло пару минут, и Аймон предстал уже без единого укуса.
– Так мы лечимся. – Объяснил он, и немедля больше, занырнул, обрызгав девушку ледяной водой.
Купаться как-то сразу расхотелось. Ксенерва намеревалась купаться прям в одежде, но учитывая температуры воды, перспектива трястись, потом в мокром тряпье не прельщала. Сняв пижамные штаны, та в нерешительности застыла у кромки воды, и залюбовавшись, даже позавидовала подтянутой фигуре даймона. Она и опомниться не успела, как Аймон взлетел прямо из толщи воды, подхватил ее, и брыкающуюся засунул прямо под ледяные струи водопада. Держа Ксенерву за плечи, Аймон не давал не единого шанса смыться. Девушка перестала сопротивляться, тело сковал холод, а внутри его сотрясала дрожь. Трясущими губами она злобно выдавила:
– Если ты хочешь, чтобы я умерла от пневмонии, то у тебя есть все шансы на успех.
Аймон что-то пробурчал про изнеженность и слабость жалких людишек, руками обхватил спину Ксенервы и плотно прижал ее к своему телу. На удивление девушки, кожа даймона оказалось горячей и щедро делилось теплом. Кеси почувствовала себя намного лучше, стало теплее и как-то спокойнее. Но в памяти всплыло, как они вдвоем стояли под душем с Алиидой. Как они бесились, брызгая друг друга водой, смеялись и были счастливы проводить время вместе. Тоска сковала сердце. Беззвучные слезы смешивались с потоками воды, но Аймон почувствовал, как напряглась Ксенерва. Он отстранил девушку от себя, внимательно посмотрел в покрасневшие глаза, снова притянул к себе, и, пользуясь ее повышенной эмоциональностью, проник в мысли девушки.
В ее голове калейдоскопом проносились картинки из ее счастливой жизни с дочерью. Для Аймона внове было видеть такие отношения между родителями и детьми. Он даже не мог подобрать слов, чтобы описать не знакомые чувства. Он лишь видел, как светились глаза у Алииды и ее матери, когда те были вместе, в них видна была неподдельная радость от совместных прогулок, игр и домашних хлопот.
В мире даймонов родители не воспитывали своих чад, выполняя, лишь демографическую функцию. Почти сразу после рождения детей отдавали в ректул, место, где детей растили, воспитывали и давали образование. В шестнадцать лет их возвращали в их семью к родителям, которые, по сути, были чужими людьми. Никакой привязанности ни у одной из сторон не было. Аймон несколько месяцев провел с отцом. С ним он побывал на военных сборах и даже участвовал в битвах. Его отец был знатным и уважаемым даймоном, под его командованием была тысяча воинов, и он был на хорошем счету у самого велординга Пламенного легиона. Но Аймон не желал положения в обществе, заслуженного влиятельным отцом. Поэтому он отказался от всего, в том числе и от своего наследства и вступил в армию Пламенного легиона. Начинал Аймон с гастата. К ним относили молодых, сильных, но не опытных воинов. Уже к тридцати двум годам он стал командующим велиты – войском в тысячу даймонов, а к ста трем -командиром триарии. В состав трехтысячного войска входили исключительно опытные воины, имеющие высокий статус, а самое главное, признанные самыми жестокими, беспощадными и свирепыми убийцами. Всего Аймон достиг сам, чем страшно злил отца. Ничего общего с отношениями Ксенервы и их дочери.
Даймон был удивлен самоотверженностью Ксенеры, как та бежала по раскаленным камням, боясь за свою дочь, и не обращала внимания на собственную боль. Его отец без сомнения не пожертвовали бы собой, ради своего отпрыска. Аймон был растерян и в тот же момент восхищен. В его планы не входило вникать в человеческие отношения. Это могло лишь помешать его замыслам, но остаться совершенно равнодушным ему не удалось. Он завидовал этим, двоим. Его никогда никто не любил и даймон задумался о том, что, наверное, не прочь испытать подобное к себе отношение и возможно узнать, как это любить. Но это было невозможным. Даймоны не способны любить и они считали что любовь, и привязанность делает слабыми. Его в очередной раз рассердили собственные мысли и желания. Он грубо оттолкнул Ксенерву, расправил крылья и устремился прочь.