Аскатон. Возвращение домой (СИ)

Ксенерва ощутила прилив сил и поняла, что ее тело вновь подчиняется и полностью восстановилось. Выйдя на улицу через маленькую дверь, Ксенерва подивилась, как Аймон втиснулся в нее ночью, еще и с ношей на руках. Проворный гад оказался.
Снаружи ветхая избушка выглядела еще более жалко. Вся покрытая густым мхом и прохудившейся местами крышей, она уже давненько накренилась на один бок. Странно жить в лесу, где тьма деревьев и не починить крышу!
Лес был просто восхитительным. Стволы лиственных деревьев были увиты плющом, цветущим огромными белыми цветами. Высокие синие ели горделиво устремлялись в небо, а их пушистые ветви создавали тень, манящую прохладой. Здесь встречались небольшие шарообразные кусты, усыпанные мелкими нежно-розовыми цветочками. Невысокая мягкая травка устилала поверхность зеленым ковром, местами уступая россыпи индиговых васильков. Яркий солнечный свет, пробивавшийся через густую листву, раскрасил картину миллионами оттенков. Воздух пьянил ароматами леса и цветов. Сказочный лес был совершенно противоположен безжизненной равнине, на которой девушка имела честь познакомиться с новым миром. Странно, что ее надзирателей до сих пор нет.
Ксенерва до сих пор не могла поверить в реальность происходящего. Это было настолько бредово, что казалось она, проснется в какой-нибудь лечебнице для душевнобольных.
Тут девушка увидела маленькое бородатое существо, напоминающее карлика с круглым выпуклым брюшком, покрытым буровато-зелёным мехом, выглядывающего из-за огромного дерева. «Что еще за чудо-юдо», – подумала Ксенерва. Видимо его описал Аймон, как волосатого недомерка. «Грубый и неотесанный мужлан, еще ПОВЕЛИТЕЛЬ расы», – даже мысленно Ксенерва произнесла предпоследнее слово с издевкой. Немного, так постояв, мохнатое существо вышло из своего укрытия, что-то невнятно пробурчало и призывно махнуло в сторону узенькой тропки, ведущей видимо в сторону речки или ручья, так как оттуда раздавалось характерное журчанье. В целом новый знакомый выглядел довольно безобидно, и, проигнорировав запрет излишне мнительного даймона, Ксенерва отправилась за косолапым пузатиком. За одно, решив и умыться, да и жажду утолить, ведь фляга с водой осталась у эльфа.
Тропинка и вправду привела к узенькой мелкой речушке, которая была сплошь усеяна существами, подобными провожатому девушки. Одни ловили рыбу, другие купались, третьи набирали воду в деревянные ведерка. Увидев девушку, местные жители немного растерялись, замерли, но услышав объяснения провожатого все на том, же непонятном Кеси языке, возобновили свои занятия, не обращая на гостью внимания. Кеси присела на корточки, умылась, затем вытерла лицо своей домашней футболкой, и подумала, что ее одежда не подходит для таких путешествий.
Пришлось пить, черпая воду в ладоши. Но учитывая обстоятельства, и так неплохо. Еще бы набить желудок и вообще было бы превосходно. Слабость все таки чувствовалась, скорее всего из-за того что больше суток – она ничего не ела.
тут краем глаза она заметила знакомую фигуру, боясь, что та исчезнет, резко встала. На другом берегу стояла Алиида и приветливо махала ей рукой. Не веря своим глазам, и захлебываясь от слез радости, девушка ринулась на ту сторону реки, но Алиида начала бежать вдоль берега вниз по реке. Кеси окрикнула дочь, но та лишь звонко засмеялась и продолжила свой путь. Кеси запиналась об камни, падала, но вновь вставала и бежала, так и не успев перейти на другую сторону, бежала прямо по воде, боясь, что это всего лишь плод фантазии ее измученного горем сознания. Она не знала, что через несколько десятков метров находился небольшой водопад. В глазах девушки река и дальше текла ровно без всяких порогов и обрывов. В какой-то момент река высохла, а камни под ногами раскались до красна. Ноги нещадно зажгло, девушка почувствовала адскую боль. В прямом смысле запахло жаренным. На секунду девушка замешкалась, но увидев, что огненная дорожка устремляется за ее дочерью, не обращая внимания на собственные муки, бросилась вперед с удвоенной силой. Неожиданно земля ушла из-под ног. Ксенерва не поняла, как ступила в резко-падающую реку вниз. Обрыв составлял около трех с половиной метров. Кеси повезло, что веками падая с обрыва, река вымыла небольшой омут, который не позволил ей разбиться об каменистое дно. Девушку оглушило ударом об воду, и ее обмякшее тело подхватило течение.
 
Злой и уставший Аймон, стоял у лачуги. Вернувшись за Лейкасом, он обнаружил, что на его след напали голуры.
Голурами называли людей, которые впадали в безумие, забывали себя, своих родных и близких. Сбиваясь в стаи, они рыскали по округам пытаясь найти кого-то из крови и плоти для своего пропитания. Сначала на человека нападал недуг, который сопровождался высокой температурой, дальше больной начинал бредить, постепенно терять рассудок, изменяться внешне: тела становились более гибкими и мускулистыми, на месте ушей оставались лишь ушные раковины, кожа становилась сухой, коричневого оттенка, температура тела при этом превышала сорок пять градусов. К тому времени как у больного полностью выпадали волосы, чья-то, когда то любимая мамочка превращалась в плотоядную тварь, которая с радостью сожрет своего собственного ребенка.
Видимо еще находясь в заброшенном городе, те почуяли стоянку Ксенервы и Лейкаса. Когда Аймон нашел своего друга, его уже по пятам преследовали голодные монстры. Темнота для зорких глаз Лейкаса не была помехой. Эльф на бегу ловко отстреливался из лука, от тех, кто подобрался слишком близко. Встретившись со звериным взглядом даймона, он, как и его друг, уже знал, что они не уйдут отсюда просто так, пока каждая из тварей не перестанет дышать.
Серые глаза даймона, сменились янтарными с вертикальным черным зрачком. Лейкасу был знаком этот блеск в глазах друга, предвещающий преображение темного повелителя в хищного зверя, жестокого кровожадного убийцу. Даймон увеличился в размерах, пугая и впечатляя своей дикой мощью. Кожа даймона приобрела черный цвет. Крылья были покрыты алыми трещинами, демонстрирующими буйную огненную стихию внутри своего хозяина. Из плеч и спины вдоль позвоночника торчали острые шипы. По-звериному оскалившись, демон огненной тенью метнулся к первой жертве. Выхватил ту из толпы, и паря в воздухе, впился белоснежными клыками в шею врага, безжалостно разрывая ее на куски. Прошло несколько секунд и тело голура полетело наземь в одну сторону, а его голова в другую. Выпуская врагам внутренности и разрывая их на части когтями, велординг Пылающего легиона безжалостно дарил смерть, упиваясь своим действом. Его глаза вспыхнули алым пламенем – даймон наслаждался криками, болью и запахом крови.
Эллер в это время дырявил лысые черепа стрелами и старался не смотреть на своего друга, в его истинной ипостаси. Сколько раз ему пришлось это видеть, но все равно было жутковато. Как бы ни прятались даймоны за человеческими лицами, в гневе природа все равно брала свое.
Голуров оказалось больше, чем Аймон видел в старом городе – около сотни. На их уничтожение ушло несколько часов. Уже занималась заря когда, Аймон, сидя на окровавленной земле среди обезглавленных и пронзенных стрелами тел, пытался обрести человеческую оболочку, запирая демона глубоко внутри. Зверь сопротивлялся, не желая оканчивать кровавый пир. Лейкас бродил по побоищу, выдирая из обезображенных тел свои стрелы. Встретив, взгляд привычных серых глаз, сел рядом с другом. Аймон снял рубашку, разорвал на две части, и одну протянул эльфу. Молча, мужчины вытерли кровь с лица.
– Нужно лететь к гунарам, чувствую, девка найдет приключений на свою голову, – проворчал Аймон.
– Хм... И думаю, не в последний раз. – Улыбнулся эльф.
  
Глава 4. Лесовица
 
Аймона просто распирало разнести домик гунара в щепки, потому, что тот оказался пуст. Глупая девчонка посмела ослушаться его. Даймон гневно зарычал, затем устремился в небо.