Выживут сильнейшие (СИ)

Огненные головы Ви Сентов ещё маячили в конце улицы, хотя голубоцветы уже теряли свою силу и рассыпались острыми осколками на асфальт. Люди Бертиана не торопились расходиться, посылая проклятья в адрес клана Де Лот, словно ждали, когда Фабрицио вернётся.
Отомстить или умереть.
Но сейчас наследника клана Де Лот волновало только здоровье его близких людей и необходимость стоять на ногах. Наследник клана не может валяться на асфальте.
— Если она умрет, я вырежу ваш клан полностью! — выкрикнул Фабрицио прежде всего Максимилиану, считая его самой большой сволочью из собравшихся, и бросился к машине.
* * *
Появление в городской поликлинике представителей самого опасного мафиозного клана в Мортене встревожило врачей и посетителей. Через три минуты здание опустело, больные моментально выздоровели, врачи срочно ушли в отгул. Но некоторым не дали покинуть помещение.
Хирург и несколько медсестер боролись за жизнь отца Фабрицио в операционной. А вот Алессандру осмотрели и, зашив пару порезов на руках, заклеили пластырем порез оставленный пулей, задевшей девушку пролётом, отправили в палату.
— Пациентке нельзя волноваться. Она не в том положении, чтобы резать руки. Следите, пожалуйста, за психическим здоровьем жены. Даму нельзя расстраивать, нервировать, травмировать, надо любить, холить и лелеять. Всё-таки беременная женщина, — сказал врач звонким срывающимся голосом.
До Рица дошло не сразу. Сначала он обрадовался, что с Алессой всё отлично, потом понял, что не всё так просто и есть опасность. Но какая, ещё не осознал.
И только после того, как врач закончил свою речь улыбчивым: “Поздравляю, вы станете папой”. И даже хлопнул ободряюще Фабрицио по плечу, до Де Лота дошло, что за состояние у его жены.
Видимо, радостным он не выглядел, потому что доктор хмыкнул, опустил глаза в пол и тихо добавил:
— Если подобное повторится, и вы снова приведёте к нам девушку в таком драматичном положении, я буду вынужден ходатайствовать о её защите.
Риц нахмурился:
— Не волнуйтесь, не привезу.
Доктор встрепенулся и более громко заверил:
— Я узнаю, даже если вы обратитесь к другому врачу!
— Да что ж ты пристал?! — Риц обратил внимание, что врач совсем молодой, холеный, с уложенной набок чёлкой, как было модно в рабочих кварталах. И голливудской ровнозубой улыбкой, которую тут же захотелось проредить и сделать кривее.
— На лицо домашнее насилие, — выдал этот озабоченный докторишка.
— Да какое! Это она меня собиралась кастрировать! — Фабрицио прищурился, пытаясь прочитать имя врача.
— Доктор Стерлитомак Дэ Бург, — представился тот, сохраняя невозмутимость достойную Бартоломео.
— И кто тебя только в больницу пустил с таким именем. Короче, не того защищаешь, Тома.
— Что-то не верится, — поморщился на исковерканное имя доктор. — Вы налицо явный псих.
— Да я её и пальцем не тронул!
— Я следить за вами буду, — пригрозили Фабрицио Де Лоту.
И кто пригрозил?! Какой-то Томат из больницы!!! Да куда Мортен катится?! Если так и дальше пойдет, скоро ему воспитатели детского сада будут инструкции выдавать!!! Богиня бестий, а ведь и будут! Если Алесса родит здорового ребенка.
Так, что значит “если”?! Родит, конечно же! Если озабоченные доктора рядом шляться не станут! И семейку поганую Ви Сентовскую тоже к ней не пускать!
И с ядами ей тоже не стоит больше экспериментировать! И…
— Увижу рядом с домом моим — пристрелю, — подытожил Риц весь фейерверк умозаключений, что взорвался в его мозгу после неожиданной новости. Ему дали обезболивающее и успокоительное, поэтому он сильно сердится пока не мог. Хотя и очень хотелось.
— Да я же о здоровье девушки забочусь! — крикнул доктор. Но тут же был выставлен за дверь.
Фабрицио сел рядом с женой, взял её за руку и поцеловал в тонкие белые пальчики.
У него появилась задача первостепенной важности: обезопасить жизнь Алессандры. Но это невозможно, пока жив род Ви Сент.
Но девушка расстроится, если её семья умрет. Не зря же она спасла отца.
 
А расстраивать беременную нельзя.
Дилемма.
Крики и паника в коридоре указали на возвращение персонала и новую проблему.
Фабрицио выглянул за дверь: его сестра в окружении охраны пробивалась в операционную к отцу.
Валериана даже прическу не сделала, приехала с распущенными волосами и без перчаток, что говорило о безусловной спешке женщины. Теплая накидка едва прикрывала плечи. Бледное лицо сестры взволновало Рица.
— Валериана! — он схватил коляску и выкатил в холл.
— Что ты делаешь?! Я хочу его видеть! — возмутилась сестра, крутя колеса в обратную сторону. А силы и упорства у неё всегда было не занимать.
— Пока нельзя, — отрезал Фабрицио, но вынужден был отступить в сторону. Вал настойчива пыталась задавить его инвалидным креслом. — Да что с тобой?!
Сестра выглядела больной. Губы её дрожали, руки сжимались на стальных колесах. Девушка отвернулась и всхлипнула:
— Я просто испугалась за него. И за тебя. За вас. За всех…
— Ты что-то знаешь о покушении? Почему охраны не было с отцом? — Риц тут же почувствовал неуверенность в словах Валерианы. Решительная и целенаправленная, вечно верующая в светлое будущее для всех подряд, сестра отводила взгляд и отворачивалась.
— Она была, но сбежала. Кто-то подкупил её.
— Кто?
Вал прикрыла глаза.
Фабрицио подошел к сестре, сел рядом на корточки и сжал её руку.
— Кто, Вал? Ты же знаешь! Ты всё всегда знаешь!
— Не в этот раз, Риц! — её голос стал очень злобным, рассерженным. Она наконец посмотрела на него, обдала его кипятком своего взгляда: горячего и одновременно бесконечно холодного. Голубые глаза поглощали его, растворяли в ненависти. Она была в ярости. — Нас предали. Опять. И нельзя этого так оставлять. Мы должны стать сильнее и …
— Мы и так сильные, Вал. Мы непобедимы.
— Думаешь?
— Да, и только ты всё время пытаешься доказать нам обратное, — Фабрицио поднялся и отступил на шаг от сестры.
Неожиданная мысль змеёй проползла по позвоночнику. Как ни гнал он её от себя, Риц не мог не осознавать, что после гибели его и Гильермо Валериана станет главой клана Де Лот.
— Думаешь, это я подстроила?! — взвизгнула сестра непривычным для себя испуганным голосом.
— Не хочу так думать, Вал. Если ты хотела стать Доном рода Де Лот, надо было сказать мне. Я бы уступил, ты же знаешь….
— Мне не нужны твои подачки, Риц! И жалость свою можешь засунуть себе в задницу! Не нужно мне ничего от вас! — закричала девушка, резко крутанулась на колесах и уехала в сторону выхода из больницы.
Фабрицио устало опустился на пол и закрыл лицо руками.
Отец при смерти.
Сестра сошла с ума.
Жена без сознания.
Как он допустил такое?
  
56. Алессандра
 
Охохохо. Нет-нет-нет-нет. Как она допустила подобное?
Алесса, не в силах разлепить веки, сквозь головокружение сжала знакомую руку и пробормотала:
— Никогда тебя больше спасать не буду. Ты бессердечный подонок…
Риц вместо ответа смял девушку в объятиях, невесомыми поцелуями осыпал щёки, нос, глаза и губы. Причём на последних остановился довольно основательно. И неизвестно, чем дело бы закончилось, если бы за спиной не раздалось выразительного кашля.
— Я тоже люблю тебя, милая, — Фабрицио с трудом оторвался от жены.
Алесса слабо улыбнулась:
— Знаешь, мне приснилась Елена.
— Кто это?
— Моя сестра, говорят мы родились в один день. Но она умерла даже не сделав первого вздоха. В моем сне она была похожа на меня как две капли крови. И пыталась забрать меня с собой с Сад Бестий.
Фабрицио сжал руку Алесса и поцеловал каждый ноготок.
— Не знал, что в вашей семье так много… мертвых.
— Не смей больше их трогать, — это был не приказ и не просьба.
Это был шепот отчаянья. Алессандру разрывало от любви к семье и мужу, от ненависти к семье и мужу. Она боготворила отца и братьев и боялась их. Она презирала Рица и хотела остаться с ним навсегда. Эти чувства тянули девушку в разные стороны и отравляли как яд.