Выживут сильнейшие (СИ)

— Я защищался и защищал Вал. Если бы я ничего не делал, лежал бы сейчас в гробу в ботинках от Стразино Арсазино.
— Тебя не так уж легко прикончить! Поверь, я пыталась.
— И будешь продолжать пытаться?
— Я мечтаю убить тебя! — очень тихо и отчаянно сказала Алесса. — Я стояла возле гроба Уго и клялась, что сотру весь клан Де Лотов с лица земли.
Фабрицио крепче сжал жену в объятиях. Он ни капельки не сожалел о её убитых братьях. Они были сущими подонками, безнравственными гадами и уродами. Он помнил Уго — ублюдок пытался изнасиловать Валериану перед тем как убить. Ви Сентов натаскивали на клан Де Лотов как охотничьих собак. Они просто привыкли ненавидеть, не понимая что это не норма. Он пытался придумать способ успокоить жену. Заслужить её доверие и прощение. Но как искупить вину, если не чувствуешь её за собой? Зная, что возможно совершает безумную глупость, Риц пообещал:
— От моей руки не погибнет ни один твой родственник, обещаю.
Но казалось Алесса не могла остановиться:
— Чезаре каждую субботу гулял со мной в оранжерее, а по понедельникам тренировал стрелять. И подарил мне мой первый яд и чуть не отравил им же… — девушка закрыла лицо руками, словно вдавливая воспоминания в себя обратно. И тихо-тихо сквозь преграду своих ладоней спросила: — Как такое возможно? Я ненавижу тебя до смерти, но в то же время люблю?
У Фабрицио перехватило дыхание от этих слов. Эго непокорная бестия, наконец, признала свои чувства? Признала, ужаснулась и запаниковала? И теперь раскалывается на кусочки? Есть ли способ её успокоить?
— Давай начнем всё заново. Без ненависти? — шепнул он ей на ухо. Безумная и наивная надежда.
Она помотала головой, красные волосы качнулись в такт:
— Ненависть у меня в крови. Я не смогу жить по-другому.
— Мы обречены на вечную борьбу?
Алессандра откинулась на грудь Фабрицио, буквально утопая в нем. Посмотрела на него блестящими голубыми глазами:
— Я буду убивать тебя до конца жизни, — и хоть голос её звучал наигранно весело, Риц видел слезинку, скатившуюся по щеке девушки.
Алессе было плохо. Она боялась делиться с ним своими переживаниями, боялась стать ещё слабее перед ним. Она маленькая и нежная, несмотря на всю свою ненависть. Он не допустит, чтобы она плакала.
— А мне больше нравится, когда ты спасаешь меня и срываешь с моего тела одежду в порыве страсти, — Риц переместил ладони на женскую грудь и немного сдавил.
Слёзы тут же высохли, Алесса распрямила спину, села прямо и надменно фыркнула, отбрасывая наглые руки:
— Даже не надейся, раздевал тебя Бартоломео. Он, кстати, отличный парень.
— Несмотря на то, что дед, — съязвил Де Лот, перекидывая красные волосы через плечо. Вид тонкой шеи и коротких, чуть вьющихся волос темного цвета неимоверно возбуждал.
— Зато воспитанный и не отключается в самый ответственный момент.
— Да я что ли в этом виноват?! Ты же сама все подстроила! — Фабрицио даже улыбнулся, услышав возмущенные нотки в голосе жены. Правильно, пусть лучше злиться на него, чем мусолит свою печаль.
— А ты позволил!
— Ты же моя жена, как я мог запретить тебе травить меня?!
— Ты — самовлюблённый, бесчувственный урод!
Риц хотел бы провести пальцем по позвоночнику Алессы, но руки уже сжались в кулаки. Больше захотелось её придушить и отшлепать. Де Лот откинулся на подушки и сказал абсолютную правду:
— Ты — избалованная, неуравновешенная и чокнутая!
— Псих! — Алесса вскочила на ноги, развернулась к мужу лицом и сложила руки на груди. Алые пряди веером скользнули за спину. Зеленое платье оттеняло белезну её кожи. Его жена была прекрасна в гневе.
— Истеричка!
— Ненавижу тебя! — взвизгнула жена, замахиваясь на него туфелькой. Острой. Опять.
— Да поцелуйтесь уже! — выкрикнул Бартоломео, распахивая дверь и заходя в спальню. Ему надоело стоять в коридоре с подносом в руках. Устали старые косточки держать завтрак. К тому же: — Вас искал Шарль Же Смит, господин. Ждет на углу бульвара Роз в баре.
Дворецкий немного отвернулся, чтобы не замечать раздетости хозяина и разочарования хозяйки.
 
Фабрицио Де Лот подскочил и принялся быстро одеваться. Показал дворецкому на неровную складку на левой штанине брюк и спросил:
— Сколько времени?
— Почти девять, — Бартоломео сверился с карманными часами на длинной серебряной цепочке. Претензии по поводу одежды он стойко игнорировал.
— А почему темно?
— Так вечера же, господин.
— Я проспал весь день?!
— Вы чуть не умерли, господин Фабрицио. Еле откачали, — пожал плечами дворецкий. Жилет хозяину тоже не понравился, а галстук оказался не в тон к рубашке.
Риц бросил взгляд на жену. Та старательно делала вид, что вообще ни при чем. Сидела на кровати, скрестив руки на груди, и обиженно дулась на мужа. Ну действительно, это же его фамильяр чуть не выпил всю его кровь.
— Постараюсь вернуться пораньше и загладить свою вину, — Фабрицио наклонился, поцеловал Алессу в щеку и попросил Бартоломео принести новый галстук.
Риц гадал по какой причине Шарль решил с ним встретиться и подозревал, что проходит новая делёжка территории без участия клана Де Лот. И отец будет этим крайне недоволен. Надо как можно скорее решить проблему с убийствами, которые вешают на семью Де Лот. Обидно быть виноватыми в том, чего не совершали.
Алессандра следила за мужем всё время одевания а, когда он принялся завязывать галстук, поднялась и остановила:
— Я хочу сама это сделать.
— Что? — не понял Фабрицио, замерев на месте и боясь спугнуть неожиданный интерес к своей персоне со стороны жены.
Девушка перехватила его руки, отвела в сторону, и попыталась сама завязать узел его галстука.
Не так уж часто она это делала. Пальцы слегка подрагивали. Узел получился неровный, кособокий. Уродливый, одним словом, и позорный.
Риц усмехнулся, поглядев на себя в зеркало:
— Пойдет.
Лохматый, с кривым галстуком, с плохо сглаженными брюками и белым, словно у покойника, лицом, Де Лот был похож на мертвеца, одетого в дорогой костюм и туфли от Стразино Арсазино. И автомобиль надо взять подобающий. Старый форд подержанный у Бартоломео одолжить, что ли?
Тут две ладони взяли Фабрицио за щёки и повернули к лицу жены. Риц удивлённо посмотрел на разгневанную Алессандру.
— Чтоб вернулся быстро и невредимым! — приказала девушка и, привстав на носочки, поцеловала мужа. Несмело, но сладко и трепетно. Словно боялась, что Риц сейчас возмутится и перережет ей горло за неуместную нежность.
Но муж, наоборот, обнял её за талию. Плотно прижал к себе и ответил настойчивой жадной лаской.
А давление на бедра красноречиво свидетельствовало о его дальнейших намерениях вернуться и доказать мужскую состоятельность. Не один и не два раза. А сразу с десяток.
Девушка испуганно хихикнула, представив, сколько мази ей понадобится после подобной ночи.
Дворецкий воспитано вышел за дверь.
Алесса потерлась сильнее о выпирающий холмик на брюках мужа, и Риц стремительно отстранился.
— Милая, мы продолжим как только я вернусь. Шарль не зовёт по пустякам. Пару минут. Я скоро, — он ещё раз коснулся поцелуем губ жены и быстро выбежал на улицу.
Он очень торопился, боясь, что передумает и бросит всё, оставшись с Алессандрой.
* * *
Саксофон лил чарующую мелодию на старые столы ресторана и стеклянную витрину за спиной бармена. В этом месте подавали лучшие стейки в Мортене, но было слишком людно. Шарль выглядел плохо. Осунулся, курил сигарету за сигаретой, постоянно оглядывался по сторонам, будто за ним следили, нервничал и настаивал на приватном разговоре. И Риц согласился на отдельную VIP-комнату, что располагалась на втором этаже над заведением. Эти комнаты снимали с одной единственной целью, и бармен понимающе подмигнул, передавая двум мужчинам ключи.
Как говорится, конфиденциальность важнее репутации.
— Я знаю, у кого поводок, — прошептал сыщик, как только щёлкнул замок номера. И Фабрицио закатил глаза. Ну да, половина Мортена уже знает. Скоро на Алессу начнётся охота, и защитить её сможет только ограда Сада Бестий вместо костюма. Слишком большой соблазн — захватить артефакт, управляющий фамильярами.