Адвокат вольного города 8 (СИ)

— А его тело? — осторожно спросил Гриф.
— У нас, причём на какое-то время там и останется. Мы его исследуем и нейтрализуем. Обычная процедура. Если наши учёные придут к мнению, что его останки не представляют опасности, мы выдадим их родственникам. Либо дадим справку о том, что выдать не можем, хороните пустой гроб.
Присутствующие ещё раз ощутимо поёжились.
— Думаю, вопросов к господину полковнику у нас нет, — выразил общее мнение Гриф.
Все согласно закивали, однако Шпренгер не спешил покинуть свою позицию в центре зала, а ещё раз своим неприятным мертвенно-ровным взглядом окинул каждого из Владетелей. Ох, чует моё сердце, что теперь всех их основательно проверят.
Одержимые они или нет, но совершенно точно всем им есть что скрывать.
— Тогда констатируем, что член совета, демон он или нет… граф Вьюрковский Амвросий Дмитриевич покинул наш мир, нас и совет, о чём голосуем.
Поднялись руки. Не понятно, о чём они там голосовали, но со своей стороны факт смерти одного из владетелей подтвердили.
— Второй вопрос повестки дня — преемник Вьюрковского, его подтверждает Совет и обычно вопросов не бывает, однако покойный наш был человеком не больно-то семейным.
В этом месте Кнышский ощутимо заёрзал на стуле.
— Ситуация по Вьюрковскому такова, — задумчиво продолжил, заметив оживление в рядах «войска польского», Гриф. — Детей у покойного не было, не нажил. Бывает. Ближайший родственник, это его дядя, брат его матери. Странно, когда дядя наследует за племянником, ну да ладно. Дядя — седой старик.
— Вы его видели? — перебил Грифа Кнышский.
— К этому и веду. Дядя член клана Хомяковых, многочисленного и хорошо представленного, крепкого и дружного. Сравнительно. Хомяковы за Вьюрковским присматривали, однако сейчас свои права не заявили, словно им всё равно.
Мы с Танлу-Же переглянулись.
И китайцы (которые действовали по моей просьбе), и Тайлер сегодня утром проследили за достаточно странным событием.
Хомяковы в количестве четырёх человек прилетели на самолёте откуда-то из глубин империи. Сели в полях в пригороде. Не представляю, сколько им это стоило, но прилетели, даже рискую жизнью дедушки-наследника, потому что так Хомяковы рассчитывали захватить крупный куш — кусок республики, ещё и графский статус. Для этого деда пришлось бы вывести в статус отдельного рода и клана, но они бы на это пошли.
Однако их всех взяли в плен наёмники, которые говорили на польском. Не иначе, проделки войска польского. И заметил, кроме наших парней, это событие так же и шпион-соглядатай Грифа.
А ещё Хомяковы направили заявление о своих притязаниях в совет Владетелей курьером, специально для этой цели нанятым. Но, вот ведь беда, курьерская контора эта была в собственности графа Гризонова, о чём Хомяковы, имперская семья, незнакомая с республиканскими реалиями, не знала.
И этим утром эти документы начальник курьерской конторы сжёг прямо в собственном дворе, в мусорном баке.
Поэтому, внезапно, наследники якобы сами не заявили о своих претензиях как минимум на статус таковых.
Надо сказать, что вчера вечером я подал документы об открытии наследственного дела, как наследник и там Хомяковы тоже себя не проявили и об этих моих проделках не знали.
Прощё говоря, наивных Хомяковых из всей этой истории её участники выкинули, а теперь Гриф делает невинное лицо, вроде ай-яй-яй, а где это у нас родственники? Никто не видел? Ну, значит будем считать, что их нет.
— Раз нет этих горластых проходимцев, то я заявлю свои права на земли пана Вьюрковского! — поднял руку Кнышский.
— Вацлав Лехович, — устало возразил Гриф, — вы же знаете, что по нашему Уставу никто не может владеть двумя землями одновременно, правило против монополизации. Я уже молчу, что Вы из Польши, и он Вам не родня. Ну вот никак!
— Как же, очень даже родня. У меня же супруга! Ейный отец приходился евойному батьке двоюродным братцем.
Гриф заметно «завис», чтобы посчитать степень родства, а поляк немедленно заполнил образовавшуюся паузу:
— Супругу я выделю в отдельный клан без отрыва из брака… Как это будет? Без развода. Она даже примет фамилию Вьюрковская. По аналогии с двойным статусом Кротовского и его супруги.
 
Парочка владетелей переглянулись, они о таком манёвре явно не были предупреждены, в том числе недовольно раздувала ноздри и Гадюкина.
Ещё бы. Баланс — это тонкая материя. Кротовский не так давно достаточно вероломно получил себе два статуса владетелей на самого себя и супругу, плюс третий статус при опекунстве над Митрофаном, чьего предыдущего патриарха он, по слухам, сам и убил. Да, Сергей Николаевич — человек достаточно жёсткий при необходимости.
А теперь «задвоиться» вознамерился нахрапистый и гонористый поляк.
Ещё бы, формально Кустовой — это вотчина с наиболее заметным влиянием русских, англичан и поляков, вот поляки, воспользовавшись тем, что английскую промышленность выпнули под зад коленом, хотят переиграть баланс в свою пользу.
— Экхе, экхе, — я встал и поднял руку.
— Кто нарушает регламент? — моментально сдвинул брови недовольный Гриф.
Все вздрогнули и фокус внимания переместился на меня.
— Филинов. Тот, кто инициировал это собрание. Ну так, если Вы вдруг самым прискорбным образом забыли.
Секретарь резво вскочил и подбежал к председателю и стал активно что-то шептать.
— Заявляю, а если точнее, то уже сделал это предварительно и письменно, что являюсь наследником покойного Вьюрковского. Единственным и полноправным.
— С чего это? — недовольно вскрикнул Кнышский.
— С того, что покойный так любил своего родственника, то есть меня, что оставил мне в наследство всё, что мог оставить. По нотариально удостоверенному завещанию, копию которого я представил.
— Руководитель нотариальной палаты, могу я Вас попросить? — Гриф уделил и мне, и поляку лишь мимолётный взгляд, и поманил к себе руководителя нотариального сообщества.
Главный нотариус подошла и наклонилась к Грифу, кивнула и взяла у него документ, чтобы суетливо выскочить из зала.
— Да с каких таких хренов он родственник⁈ — распалённо вскочил Кнышский со своего места. А я не смотрел на него, я смотрел на Гадюкину, потому что она теперь взирала на меня изучающе, будто впервые видела.
Взгляд её словно говорил, что она взвешивает, оценивает, насколько я потяну новый для себя статус.
— Успокойтесь, Вацлав, такой он родственник. Филиновы — один из первоначальных родов города. Так сказать, основатели, — бросил ему Гризонов через проход и сел, устроив руки в пирамидку.
Вообще на людей надо смотреть. Старик Гризонов сел с выражением — я вам помог, чем мог, а теперь я буду просто зритель и наслажусь славной грызнёй.
— Хренов деревенский Мейфлауэр! — глаза поляка пылали гневом.
— Ну, так вышло и да, Филиновы, среди прочих жили и перероднились с остальными, как это в своё время сделали и Кнышские, — умиротворительно кивал головой старенький секретарь.
— А как так вышло, что Амвросий Дмитриевич решил пойти к челябинскому нотариусу? — впервые Гриф обратился ко мне.
Улыбка скользнула по моему лицу. Воспользовавшись тем, что меня вытягивали на диалог, я привычно нырнул в знакомую себе стезю публичного выступления. В отличие от подковерных игр и политики, в этом я был определённо силён, а раз так, то переводил игру в плоскость, где был традиционно сильнее.
— Отвечаю на поставленный вопрос, уважаемый председатель, он сделал так, потому что мог. Быть может, не до конца доверял нашим нотариусам. Как известно присутствующим, покойный был человеком весьма сложного нрава.
Некоторые владетели переглянулись. Слух о том, что Вьюрковский якобы пытается убить молоденького адвоката уже прошёлся в кулуарах, так что никто не стал бы спорить с тем, что старый хрыч по крайней мере точно обо мне знал.
— Но знаете, у меня для вступления в права есть несколько аргументов.
— Ну… Давайте послушаем.
— Первый и уже озвученный, который входит в бой, как боксёр-тяжеловес против пьяных щуплых малолеток, это нотариальное завещание. И если вы сейчас проигнорируете волю покойного, то этим создадите прецедент, благодаря которому всего за одно поколение тут не останется ни одного представителя старых родов, их просто будут ситуативно менять, наплевав на закон.