Золушка. Испытание босса (СИ)

Настороженный тон управляющего позабавил меня. Он произнес это так, будто официантка была вынужденной жертвой, которую он лично принес на откуп голодному дракону. Интересно, так ли воспринимает меня и сама «жертва»…
Я приглашающе махнул застывшей девичьей фигурке рукой.
— Подойди.
Она вошла в закрытую нишу, где располагался мой столик. Было заметно, что от неожиданного внимания ей не по себе, потому что в каждом ее движении проскальзывала некоторая скованность. Вместе с тем эта девушка вела себя удивительно просто, без фальши наигранного, преувеличенного смущения или откровенной стервозности… И это подкупало. Всегда приятно смотреть на людей, которые излучают естественность. Или хотя бы производят ее достоверное впечатление.
Жаль, что личное восприятие одного человека другим не гарантировало его стопроцентной невиновности. И я не мог сейчас позволить себе бездумно поплыть от якобы чистого взгляда милой девочки. Иначе грош мне цена как отцу чуть не похищенного ребëнка.
Эта девушка всë еще могла оказаться замешанной в преступлении. Нельзя об этом забывать. Так что единственный вариант — либо уличить ее во вранье, либо развеять все сомнения. А вот потом можно с ней и…
Шлëп-шлëп. Шлëп-шлëп.
Этот легкий, почти неуловимый звук усилился с приближением официантки, и я машинально посмотрел на ее ноги. Шлëпанье производили ее черные туфли-лодочки, которыми девушка очень старалась не шуметь и не привлекать внимания.
Что ж, ей не повезло. Слух у меня отличный.
— Эта обувь тебе велика, — заметил я не без удовлетворения. — Какой у нее размер?
— Тридцать седьмой, — осторожно ответила она.
— А ты какой носишь?
— Тридцать пятый…
Хм, не соврала, уже ей в плюс. И опять вывод пятьдесят на пятьдесят. Либо ей нечего скрывать, либо она понимает, что я в любом случае могу легко выяснить реальный размер ее ноги.
Что ж, посмотрим, как она себя проявит дальше. Никакой простой обыватель не способен идеально врать при неожиданном общении, если совершил преступление. Где-нибудь да проколется.
— Присаживайся, — я небрежно указал на диван рядом с собой. — У меня к тебе серьезный разговор.
Она приблизилась и присела на самый край дивана с плотно сомкнутыми коленями. Потом принялась украдкой рассматривать меня и так увлеклась, что по-детски приоткрыла рот, заставив меня усмехнуться.
Забавная она. Совсем девчонка. И вполне ожидаемо не узнала во мне вчерашнего незнакомца. Я же был одет иначе, да еще и в солнцезащитных очках.
— Будешь что-нибудь? — спросил её с подчеркнуто многозначительным интересом.
Простой вопрос, но обычно он очень многое может рассказать о женщине, как о человеке. И особенно об официантке, к которой начал проявлять благосклонность вип-клиент. Конечно, никакая нормальная официантка не согласится гонять чай-кофе или чего покрепче на рабочем месте. Но та, что слаба и на кошелек, и на передок, обычно не упускает шанса намекнуть на то, что не против ответить «да» в другое более подходящее время.
Но оказалось, что эта девушка ни о чем подобном даже и не думала.
— Нет, — простодушно отреагировала она. — Мне нельзя. Я на работе.
Никак иначе ее ответ истолковать было невозможно, лаконично-замкнутые интонации просто не оставляли места домыслам. Зато чертовски соблазнительно подчеркивали образ «правильной девочки».
Интересно… может, она еще и девственница вдобавок?
На секунду я задумался об этом и не удержался от искушения проверить мысль. Просто протянул руку и заправил ей за ухо выбившуюся прядь волос. А потом медленно и откровенно провел пальцами лëгкую линию от ее щеки до груди, пристально отслеживая реакцию.
Девушка сначала изумленно окаменела и всë же отшатнулась раньше, чем моя рука коснулась девичьих ключиц. А лицо у нее по цвету сравнялось с оттенком противопожарного огнетушителя.
Я хмыкнул.
Какая-то доля неискушенности у нее точно осталась, тут я не ошибся. И эта доля очень приличная, иначе бы она не покраснела, как школьница на первом свидании…
Ладно, позабавились, и хватит. Пора делом заняться.
 
— Гоша, дай пакет, — я щелкнул пальцами, давая сигнал своему второму охраннику подать пакет с голубой туфелькой-маломеркой. А потом велел заинтригованной девушке: — Открой его.
Она послушно зашуршала пакетом и остолбенела при виде находки. Потом подняла изумленные глаза, но ни слова, ни вздоха я от нее так и не услышал.
— Теперь ты меня узнала?
Она продолжала молчать и почти не моргала при этом. Как будто ее контузило новостью. Я наблюдал за ней с терпеливой усмешкой, но затянувшаяся пауза уже начала надоедать.
— Ну так что? Узнала?
— Д-да… кажется… — выдавила она наконец. — Вы — отец того мальчика… Кости?
— Верно.
Отлично, до нее наконец дошло, что она стала спасительницей не просто мальчишки, а сына обеспеченного родителя. А за спасение, по логике вещей, положена награда… И это знание для женщины — как лакмусовая бумажка, проявляющая состав человеческой субстанции. Той самой, которую называют душой.
Давай, девочка. Покажи мне, какая ты на самом деле. Скажи что-нибудь. Всего один намек…
Я почти уверен, что девушка сейчас улыбнется и начнет подробно рассказывать, как ее угораздило вмешаться и сорвать похищение Кости. Скромно подчеркнет свою немеркантильность, несмотря на все жизненные проблемы… словом, сделает всë, чтобы я проникся ее достоинствами и захотел отблагодарить…
И ошибся.
Вместо восторженных откровений она немного раздраженно вернула туфлю в пакет, зачем-то тщательно его свернула и вздохнула. Как будто происходящее начало ей докучать.
— Надеюсь, с Костей всë в порядке? Как он сейчас?
Рассказывать ей о сыне больше необходимого я не планировал. Но повода игнорировать нормальный вопрос не было, и я неохотно отозвался:
— В целом… да. Но теперь он боится гулять на улице. Даже с няней.
— Нельзя позволять ребенку засиживаться дома с фобией, — неожиданно сообщила девушка. — Иначе она у него может усилиться. Надо как-нибудь уговорить его выйти и…
— Я разберусь, — прервал я «ценное» мнение официантки, возомнившей себя опытным психологом-педагогом.
Впрочем, даже если она и была права, непрошеные советы всегда меня раздражали.
— Артëм Александрович, — сказала девушка после короткого растерянного молчания, — мне пора вернуться к работе. Спасибо, что нашли для меня время. Я могу идти?
— Иди.
Перед тем как уйти, она вдруг улыбнулась мне. Так просто, легко и светло, как улыбаются мимолетному прохожему, которого не думают больше встретить. И тогда я окончательно понял — ничего она не попросит. Ни словом, ни взглядом. Потому что ей от меня, как ни странно такое осознавать в отношении женского пола, это просто не нужно.
Сам не заметил, как последовал за ней к выходу из ниши. Как будто за время беседы меня жестко примагнитило к этой девушке и притяжение стало действовать на уровне инстинкта. И с каждым шагом, отдаляющим ее от ниши, мне все сильнее хотелось остановить ее. Или заставить обернуться.
Каким-то чудом именно это она и сделала. Обернулась, уставилась вопросительно. Почувствовала мой взгляд или что-то еще, кто знает. Интуиция штука сложная.
— Вторую туфлю-то не потеряла? — насмешливо спросил я.
— Нет… Она в раздевалке лежит.
— Это хорошо. Обувь надо носить по размеру, — изрек я банальность и подавил желание поморщиться. Что за тупую реплику я выдал… Банальнее только сборник правил для школьников.
Но девушка приняла ее как должное и кивнула.
— Переобуюсь прямо сейчас.
Такая соблазнительная… Девочка-простушка. Девочка-цветочек. Невинный цветочек, который так и хочется сорвать, смять своей рукой и познакомить с миром… тычинок и пестиков.
В ширинке мгновенно стало тесно. В который раз. И это несмотря на то, что я в деловых брюках, а не тугих джинсах.
— Что ж, беги, — поторопил я ее с кривой усмешкой. — И не забудь надеть свои туфельки, Золушка.