Встреча с демонами (ЛП)

Тем не менее, меня очень беспокоило ощущение того, что кто-то за мной наблюдал. Я наклонилась и поставила корзину, направляясь туда, где забыла корень валерианы. Услышав хруст ветки, я обернулась, когда добралась до следующей грядки. Лукьян стоял в конце сада, смотря на меня с чем-то сродни ужасу в голубых глазах.
Он был одет в джинсы, сидящие чуть ниже бёдер, и белую рубашку, которая свободно облегала его тело, хотя и очерчивая контуры каждой отличной мышцы. Я сглотнула и сморщилась на то, какая грязная, но не отводила от взгляда от, медленно осматривающего мои грязные колени, руки, ладони и лицо, Лукьяна. Чёрт знает, что он делал на нашей территории. Я уж точно его не приглашала.
— Ты собиралась оставить хоть немного грязи в саду? — спросил он, выгибая чёрную бровь.
— Ох, глядите-ка, шутник какой, — пробубнила я, вытирая руки о шорты. — Тебе что-то нужно, или ты просто пришёл помочь мне сильнее испачкаться? — спросила я, а когда он изогнул губы в соблазнительной улыбке, закатила глаза на свои слова. — Я не это имела в виду, и ты это знаешь. — Рядом с ним мои слова всегда понимались не так.
— Сад — не моя тема, — поддразнил он, подходя ближе. — Поверь, я знаю много чего грязного, но садовая земля в число моих способов не входит.
— Ну, конечно. Разве богатенький мальчик может испачкать руки? — парировала я, хотя понятия не имела, почему продолжала болтать.
— Думаешь, я не умею пачкаться? — спросил он, и у меня появилось плохое предчувствие, что он говорил не о грязи в саду.
— Нет, думаю, не умеешь. Могу поспорить, ты не пачкаешься. У таких, как ты есть люди, у которых есть другие люди, и те как раз делают всю грязную работу. Я же не возражаю встать на колени и поиграть в грязи.
Он рассмеялся и покачал головой, после чего поднял корзину и поставил её возле грядки, с которой я хотела начать.
— Я так понимаю, никто не сказал, что лавка твоей матери закрыта, или что Кэссиди открыла свой магазин на Мейн-Стрит? — тихо спросил он, наклонившись поднять цветущий стебель валерианы. От цветков исходил замечательный аромат, который можно использовать в парфюмерии, а вот корни пахли старыми носками, но сильнее Тайленола, если хотите крепко уснуть.
— Кэссиди не знает разницы между валерианой и перечной мятой, не говоря уже о том, как использовать их в медицинских целях, — сказала я с большей яростью, чем хотела.
— На самом деле, она справляется. Кэссиди — хорошая, — сказал он и посмотрел на меня, будто хотел увидеть реакцию на слова. Мудак.
— Ошибаешься, хорошие — это плохие девочки, которых не поймали. У каждой из нас внутри живёт плохая девочка, которая хочет вылезти наружу.
Он хрипло рассмеялся.
— Большинство этого не признаёт.
— Большинство идиоты, — пробубнила я и опустилась на колени в грязь, поднимая растения, которые не были сломаны. — Зачем ты тут?
— Увидел ведьмочку, возящуюся в грязи, и подумал, что кто-то, имеющий волю, должен сказать, что она борется в проигранной битве. Я знаю ковены, и мать Кэссиди пытается уничтожить этот. Все остальные согласны, ещё и поэтому с магазином твоей мамы случилась беда.
— Беда, — фыркнула я. — Это катастрофа. Одна ведьма не командует ковеном. Он неспроста и называется ковеном. Для заклинаний требуется много ведьм, а одна — ничто без сестёр и братьев. А то, о чём ты говоришь, называется паства. Хелен ведёт всех, чувствуя себя важной. Как жалко.
— А ты не прихожанка этой паствы? — спросил он, бросая растения в корзину.
— Нет, — ответила я. — Я с ними не согласна и иду своей дорогой. Поэтому и работаю на тебя сейчас. Они говорят, что я — пример для других, но думаю это из-за того, как я вела себя в детстве.
— А что ты делала в детстве? Бросала грязь в людей? — рассмеялся он, и я улыбнулась.
— Если бы. Я самостоятельно бросила первое заклинание и почти сожгла сарай. В следующий раз, Офелия тогда продолжала звать меня поджигательницей, я зажгла несколько свечей рядом с ней, от которых, к сожалению, у неё волосы запалились. Откуда мне было знать, что она вылила на них полфлакона лака? Нам было по девять.
 
Наказание было быстрым и суровым. Кэссиди и её банда безжалостно дразнили меня годами, пытаясь заставить выйти за рамки, и вновь и вновь получать наказание.
— Тебе нравиться играть с огнём? — спросил он, и это не имело ничего общего с тем, в чём я только что ему призналась.
— Может, мне нравится медленно гореть, — ответила я, наклоняясь, чтобы подобрать луковицу лаванды. Я не была готова к шлепку по заду, поэтому оказался лицом в грязи. Я обернулась, но он приблизился и прижал меня к мягкой почве.
— Тебе к лицу грязь, — прошептал он и прижался к моим губам.
Я почувствовала, как у меня кровь закипела, но в момент, когда Лукьян начал углублять поцелуй, прозвучал гром, и на землю хлынул дождь. Я взвизгнула, когда Лукьян поднял голову, а затем рассмеялась, когда заметила его недовольный взгляд.
Лукьян вновь посмотрел на меня, лежащую в грязи. Я закрыла глаза и засмеялась ещё сильнее, пытаясь подняться. Лукьян опять толкнул меня на землю и целовал до тех пор, пока у меня кости не расплавились, а в голове были лишь грязные мысли. Я вся промокла от дождя, который лил, как из ведра. Лукьян отстранился и посмотрел в сторону своего особняка, а затем на коттедж, который был ближе.
— Похоже, ведьмочка, у тебя будет гость до конца дождя, — пробормотал он, вставая и увлекая меня за собой, а затем направился к коттеджу.
— Я не приглашала тебя, — я пыталась перекричать гром, идя к коттеджу и не останавливаясь, пока мы не оказались в безопасности.
— Ты вышвырнешь меня в бурю? — поинтересовался он, и я сморщилась, смотря на Лукьяна.
— На самом деле, с удовольствием бы, но только потому, что мне нечего тебе предложить из смены одежды, так что и душ предлагать не стану, — пробормотала я, снимая ботинки. — Я планирую помыться… чёрт! — выругалась я, подходя к двери и распахивая её в поисках корзины. Я рванула за ней, даже не смотря, пойдёт ли Лукьян за мной. Луковицы и саженцы не переживут бурю. И даже если не будет дождя, рисковать не хотела.
Я забежала в сад и поскользнулась на грязи, падая на землю с глухим стуком. Внезапно молния прорезала небо и ударила в одно из деревьев рядом. Оно раскололось пополам и с оглушительным звуком ударилось о землю. Ещё одна молния ударила в землю ближе к саду. Так близко, что у меня волосы встали дыбом. Я схватила корзину и врезалась во что-то очень твёрдое. У меня клацнули зубы, и закружилась голова, но меня подхватили на руки и понесли к дому.
— Корзина, — прокричала я сквозь гром.
— Глупая женщина, это всего лишь луковицы, — гневно прорычал он. — Они не стоят твоей жизни.
— Мне они нужны, — возразила я и обняла Лукьяна за шею, когда он наклонился, чтобы поднять корзину, после чего быстро направился к безопасности коттеджа. Внутри дома, он опустил меня, и я проверила себя на предмет увечий. Руки были в грязи, но, к счастью, не в крови. Я оглядела коттедж в поисках Луны, которую, казалось, не интересовало ни моё состояние, ни наш гость.
— У меня в душе есть полотенца. Сейчас принесу, — сказала я, уже идя к ванне. Я открыла маленький шкаф и достала два полотенца, взглянув на себя в зеркало. Я походила на грязную сумасшедшую. Грязь была везде. Я вернулась в комнату и осмотрела Лукьяна — рубашка в грязи и прилипла к телу как вторая кожа. Джинсы на низкой посадке едва ли не спадали с него. — Разувайся, и если тебе нужно ещё полотенце, найдёшь его в шкафу. Плита на кухне, если вскипятишь чайник, заварю нам чай, когда выйду из душа.
— Ты пойдёшь в душ, а я останусь грязным? — спросил он, смотря на меня взглядом «ты должно быть шутишь».
— Думаю, ты мне больше нравишься грязным, — засмеялась я, наблюдая, как он снимает рубашку. Избалованные городские мальчишки никогда не умели пачкать руки.
— Неужели? — спросил он. — У тебя что-то на лице, — прошептал он и поднёс руку к своему лицу. — Тут, — засмеялся он, обводя пальцем всё лицо. Естественно оно было грязное, потому что я убирала волосы с лица, пока работала. — Кроме того, ты даже не представляешь, насколько грязным я могу быть, — прошептал он, сексуально улыбаясь. Во мне проснулось желание спросить, что конкретно он имел в виду. Но я полностью это проигнорировала.