На благо чужого мира. Выходец (СИ)
Наконец, поняв, из-за чего был поднят шум, Пиррэт Гролс за компанию с Гюнкаром покатились со смеху. Сейчас им не было дела до субординации и разницы чинов. Кукушкину же ничего не оставалось, как округлить в удивлении глаза, замереть на всякий случай – вдруг маленький подопечный соизволит и его грызнуть, например, за ухо, и немного нервно улыбнулся.
С точки зрения солдат ситуация была действительно комичной – ящерка инги[1], частый спутник патрульных, служащая своеобразным указателем аномалий, нашла себе хозяина-чужака. Судя по цвету воротника ящерки, это оказался молодой самец.
Отсмеявшись, капитан выглянул в коридор, заметил несколько с любопытством выглядывающих из спального помещения вояк и приказал одному из них принести еды новоприбывшему и немного вареного яичного белка для инги.
Более не обращая внимания на шустрого питомца, писчий сел записывать отчет под диктовку капитана. Через несколько минут пришла пожилая плотная женщина с подносом еды в руках, наверное, кухарка. Поняв, что это для него, студент с удовольствием занялся употреблением местной пищи, стараясь при этом меньше шевелить головой. Он пока не знал, как стоит себя вести с ящерицей.
Но рептилия не собиралась оставаться в стороне от ужина, банан уже давно был съеден еще во время пребывания в рюкзаке, и ящерице вновь хотелось есть. Инги шустро перебрался на плечо к парню, а по руке уже сбежал к мисочке с яйцом. Ему же принесли тарелку какой-то каши с кусочками мяса, немного жареных грибов, пару пирожков с яблоками и кувшин то ли компота, то ли ягодного холодного чая. Почти не пережевывая еду, настолько он проголодался, Николай с опасением поглядывал на рептилию. Наевшись, питомец вновь взобрался по руке студента и на плече замер. Поняв, что его не собираются кусать, парень успокоился, перестал обращать внимание на дремлющую ящерку и, осматривая кабинет, стал прислушиваться к разговору людей, надеясь все же услышать знакомые слова.
- Слушай, Гюнкар, а тебе ничего не известно о том аглице, кажется Алеоро, или Алерос имя его?
- Гхм, хм… - заправив за ухо длинноватую прядь уже слегка засаленных волос писарь напряг память, - Бертон Алессоро, во! Кстати… - Гюнкар оторвался от отчета и подошел к высокому стеллажу с бумагами, стоявшему у другой стены напротив большого шкафа.
Порывшись в одной из папок с отчетами о перемещениях служащих, он сказал:
- Судя по недавним сведениям из Райволаса, его с группой отправляли в Ирк, они там в окрестностях кого-то выкуривали.
- Ага, значит повезло. Тогда отправишь гонца с посланием в Иркскую Почтовую контору и еще голубя с отчетом в Райволас. Как я тебе говорил, родной язык аглица похож на пару фраз, сказанных юнцом. – На душе капитана одной проблемой меньше стало: чем быстрей чистильщик объяснит новоприбывшему, что с ним случилось, тем же лучше для всех.
Закончив составлять отчет и разбирать вещи, ир Гролс поднялся со стула, позвал за собой уже сытого чужака и направился к выходу из кабинета. Кукушкин вначале последовал за ним, но тут же спохватился.
- А как же позвонить, телефон… мне нужно… necesito llamar por teléfono[2]! – наконец вспомнил он нужную фразу на испанском.
Но на лицах людей отразилось лишь непонимание. Отчаявшись, студент подскочил к столику, где лежали его вещи, схватил свой телефон и начал тыкать пальцем то на себя, то на него. Ящерка зашевелилась и, чтоб не упасть, покрепче вцепилась коготками в ткань футболки.
Капитан и писарь лишь недоуменно переглянулись.
Кукушкин также ничего не понимал, пусть это и поселение «лив хистори», но зачем же вся эта писанина, уж не проще ли позвонить в нужные службы, сообщить о заблудившемся человеке и отправить его домой? Ладно, его мобильный разряжен, но неужели эти дядьки так заигрались в свою историю, что даже стационарными телефонами не пользуются? Или это будет как в той серии Южного парка[3], когда реконструкторы до последнего не сдаваясь, играли в свои игры и не пользовались современными удобствами?
Пиррэт Гролс, чувствуя, что чужак уже на грани истерики, спокойно и медленно подошел к парню и в успокаивающем жесте положил ему руку на плечо.
- Я знаю, что ты меня сейчас не поймешь, я понимаю как тебе тяжело, большинство из нас проходили через это, - он обернулся к Гюнкару, тот сочувствующе кивнул пришлому. – Ты далеко от близких тебе людей и один в незнакомом месте, некоторые вещи тебя настораживают и возможно даже пугают, но со временем ты привыкнешь, этот мир станет твоим домом.
Благодаря тактильному контакту с парнем, капитану получилось передать ему ощущение спокойствия и уверенности в том, что ему помогут. Кукушкин, конечно, ничего не мог понять из слов этого человека, но чувствовал - он всеми силами пытался ему помочь и искренне сочувствовал его положению.
На всякий случай капитан, показывая пальцем на себя, сказал парню:
- Пиррэт. Пиррэт Гролс.
Вопросительный взгляд мужчины и его жест говорили о том, что он назвал Кукушкину свое имя и просил того же.
- Ни-ко-лай Ку-куш-кин, - для верности по слогам произнес студент. Несколько секунд капитан проговаривал его имя и, удовлетворившись результатом, кивнул.
Смирившись с ситуацией, студент жестом попросил взять свои вещи, но ему вежливо отказали, разрешив взять с собой пока лишь рюкзак. Забрав его, Николай все же последовал за капитаном. Выйдя в коридор, он заметил несколько вояк в коридоре, стоящих напротив двери в приемную. «О как! Похоже, они готовы были скрутить меня в случае сопротивления, - с горечью подумал Кукушкин. – С другой стороны, они пока вежливы со мной».
Следуя за своим провожатым, Николай поднялся на второй этаж по грубоватой деревянной лестнице и подошел к небольшой комнатке. Напротив двери в нее стояло два стула. Жестом пригласив располагаться, капитан пропустил его в комнату и ушел, прикрыв за собой дверь.
Оставшись один, Кукушкин снял кепку, бросил пустой рюкзак на одинокий стул и уселся на единственную кровать, стоящую возле окна. Напротив кровати размещался умывальник с небольшой металлической емкостью и краном, рядом висело маленькое круглое зеркало в простой деревянной раме. Осмотрев умывальник и тумбу под ним, на которой стояла миска для слива воды, он заметил отсутствие водопровода, а потом глаза наткнулись и на пустое ведро в углу за дверью.
- Изумительно! Даже у бабушки в деревне и то условия лучше! - от досады пнув ни в чем не повинную тумбу, Николай подошел к окну.
В комнатке ощущался еле уловимый травяной запах. Создавалось впечатление, что это очень хорошая тюремная камера – места не много, чистота в комнате, необходимые удобства есть, но не более и, самое главное тому доказательство – крепкая решетка на окне.
Небольшим плюсом являлось то, что окошко все ж открывалось наружу и поэтому в помещении было не так душно. Вначале хотев закрыть окно, чтоб не налетело мошкары, студент заметил развешанные вокруг окна небольшие пучки сухой травы, возле дверного косяка было тоже самое. Отсутствие при этом летающих жучков, мотыльков, мошек и комаров, убедило его в предусмотрительности хозяев. На всякий случай подергав дверь, он подтвердил свою догадку – она оказалась запертой.
На плече что-то завозилось и слегка царапнуло его коготком. Тут он вспомнил о недавно приобретенном питомце. То, что ящерку не забрали солдаты, указывало на то, что он сам должен озаботиться, как с ней поступить. Аккуратно отцепив коготки рептилии, Кукушкин взял животное в руку. Ящерка приподняла голову, озираясь сонно клипавшими глазками.
- Ну вот что мне с тобой делать? С собой бы разобраться…
С этими словами он аккуратно положил ящерку на подоконник, но она, не пожелав с этим смириться, шустро перебралась на кровать, а с постели уже вновь на Кукушкина. Устроившись под футболкой студента, то есть ближе к теплу, ящерка замерла возле плеча.
- Ладно, значит, не хочешь расставаться, - улыбнулся парень. – Ну, тогда быть тебе Зонтиком.