На благо чужого мира. Выходец (СИ)

И тут всех учащихся будто прорвало:
- Значит, если есть темные сущности, то и бог есть?
- Она рассказала о своем мире? 
- Жизнь после смерти есть?
- А вдруг она врет, может ир Сханса продал ей душу?
И прочее в том же духе. Наставник смущенно улыбнулся и призвал группу к тишине. 
- К нашему сожалению, правда я считаю, что это во благо людям, она ничего не стала рассказывать о своем мире, предложив вместо этого перенести туда пару-тройку человек посмотреть воочию. Желающих не оказалось и на том члены СОУП успокоились. По договору, мы ее не трогаем, чтоб изгнать из нашего мира, она же ведет себя достойно, не трогая порядочных людей и выходцев. Раз в год по ее просьбе, мы позволяем ей охотиться. Как она говорит, для поддержания сил ей необходима человеческая кровь и чего-то там еще. Так что бывает СОУП натравливает ее на убийц, всяких там психопатов и другие отбросы общества. 
- И не жалко? Они все же люди. За преступления ведь можно казнить более гуманным образом. – Высказался один из студентов.
- Понимаете ли, не мне судить о вине и наказании. Но я вам так скажу: СОУП никогда не выбирает для Чертовки не виновных жертв. Лишь тех, кого не смогли словить, и кто совершил немало убийств. А такие люди, поверьте мне, не стоят порядочного обращения. 
После этого наставник призвал к порядку и перестал отвечать на вопросы не касающиеся учебы, хотя и осталось их немало. 
Часто после таких занятий Кальвадос расспрашивал ир Алессоро о монстрах и чудовищах, да и просто о гостях из других миров. Когда капитан отсутствовал в городе, то он с этими вопросами шел к остальным чистильщикам. Если же и они работали (пару раз весь отряд уезжал куда-то на задания), то Кальвадос обкладывался в библиотеке Академии различными книгами и сам пытался во всем разобраться.
Последний весенний месяц прошел в предвкушении нового периода жизни – заканчивалось время упорной учебы и во второй раз завершалась студенческая жизнь Кальвадоса Борсона, в недалеком прошлом Николая Борисовича Кукушкина. Никаких дипломов или свидетельств ему не полагалось, впрочем, как и остальным ученикам Академии. 
Рилл Траллио, его новый друг и сосед закончил учебу двумя месяцами ранее, сейчас он проходил курс по ремеслу в каком-то далеком городе на севере империи. Когда Рилл уезжал, они пообещали друг другу переписываться и, возможно, когда ему помогут с обустройством, Кальвадос навестит своего друга на новом местожительстве. 
Еще раньше, перед тем как рыжий уехал учиться парень пытался выведать у него, в чем состоит экзамен. Но друг, верный данному директору слову ничего не сказал, как прошел испытание, лишь как-то туманно дал ему понять, что экзамен для каждого индивидуален. 
Так ничего не добившись, Кальвадос потом забыл о том разговоре, но вот сейчас, когда учебный курс завершен и Крюстель Шворх поздравил его с успехами, а также скорым окончанием Академии, он каждый день ожидал, что его вызовут к ректору и поручат какое-либо дело, проверяя его на профпригодность. По крайней мере, он так представлял. Те ученики, учебный курс для которых также заканчивался, пребывали в таком же, как и Кальвадос, волнительном состоянии. 
Основные лекции уже полностью вычитали. Студент все также продолжал заниматься фехтованием с ир Дейросом, читать различную литературу на риосском и проводить вечера в компании англичан. 
Как считал парень, ему будет не хватать общества Бертона Алессоро на новом месте работы, этот англичанин, образцовый офицер, стал ему не только наставником и примером для подражания, но и другом, человеком, с которым можно обсудить свои проблемы и переживания. С Риллом-то они также подружились, но большой жизненный опыт делал капитана незаменимым советчиком и учителем. 
В один из вечеров, когда нервное напряжение немного отпустило, Кальвадос в своей комнате читал новый словарный сборник-переводчик для патрульных. В комнату ему еще никого не успели подселить, что вполне устраивало парня. В дверь постучали, зашел Унри, один из учащихся. 
 
- Привратник просил передать, за тобой экипаж приехал. 
- Хорошо, иду. – Сообщение Унри заставило его заволноваться – вдруг испытание, наконец, начнется.
За воротами ждал обычный экипаж без каких-либо отличительных знаков. На козлах сидел кучер в плаще с капюшоном, лица не рассмотреть. 
Поправив теперь уже положенную по праву новенькую без изысков шпагу и дагу в ножнах, Кальвадос забрался внутрь кареты. Застучали колеса, они отъехали от Академии. Вначале он подумал, что это очередная поездка к ир Алессоро, странно только что не верхом, ведь в экипаже дольше ехать по узким улицам Райволаса. 
Через некоторое время в окнах стали мелькать улочки и дома предместья. Вот они проехали порт и двинулись вдоль Иранумиссы на восток. 
- Послушайте, а куда это мы едем? – проявил беспокойство Кальвадос, высунувшись в окошко и задав кучеру вопрос.
- Гхм, велено не говорить до места прибытия, - немного глухо ответил мужчина. Расслышать слова мешал немного ветер и стук копыт по дороге, но Кальвадосу этот голос показался немного знаком. Это его слегка успокоило. «Ну, раз им охота играть в свою конспирацию, пусть играют. Жаль только не понятно, что от меня требуется», - подумал он слегка отрешенно и продолжил разглядывать мелькающий за окном пейзаж уже еле различимый в сгущающихся сумерках. Через несколько минут кучер зажег дорожный фонарь возле себя. 
Эти места уже не были знакомы выпускнику Академии, до порта дорогу он еще узнавал – так они ездили на еженедельные тренировки по плаванию и верховой езде. А вот теперь, когда доки, портовые трущобы, склады, пристани, да и сам город остались позади он не мог понять, куда они едут: то ли огибая город к Кладбищенским воротам, то ли вообще куда-то в поля. 
Как оказалось, Кальвадос почти не ошибся – экипаж повернул в сторону Райволаса, но не на дорогу, ведущую к Кладбищенским воротам, а направились дальше, огибая лес, потом и вовсе свернув на лесную тропу. После таких манипуляций студенту и вовсе стало смешно от такой конспирации: обогнуть город, чтоб вернуться в него через другие ворота, и ладно б еще окна плотно закрыли, чтоб он не видел, куда едут. А так это выглядело как загородная прогулка. 
До Кладбищенских ворот они так и не доехали, на тропе кучер вновь повернул экипаж, на этот раз на едва заметную тропу, настолько узкую и неприметную, что ветки деревьев слегка царапали крышу. «Интересно, и что это я должен делать в этой чаще?» - недоуменно думал студент. Вновь спрашивать кучера он не хотел, ему и так дали понять, что всему свое время. 
Минут пятнадцать они медленно продвигались по тряской и узкой лесной просеке и, когда Кальвадос уже начал думать, что этой дороге нет ни конца, ни края, экипаж вдруг остановился. Когда они отъезжали от Академии, на улице начинало темнеть, но городские фонари и луны Варидии вполне сносно освещали окружающий пейзаж. Сейчас полностью стемнело, в лесу небо над головой спряталось за нависающими ветвями деревьев. В тусклом свете дорожного фонаря местность плохо просматривалась, и студент не мог понять – то ли они остановились прямо посреди леса, то ли все-таки куда-то приехали. 
- Ну что там, мы на месте? Куда дальше? – Не выдержав неизвестности, крикнул кучеру молодой человек. 
Не дождавшись ответа (кучер что-то копошился на своем месте) он решил выйти из кареты и немного осмотреться. Поправив шпагу, парень открыл дверцу. Темень стояла непроглядная, а так как Кальвадос не мог похвастать отличным зрением, а в такой обстановке так и вовсе плохо видел. Улучшенную пару очков гномьего производства он не брал с собой, берег для новой работы. 
- Эй, уважаемый, где это мы? 
Начиная запоздало нервничать и положив руку на эфес шпаги, парень развернулся в ту сторону, где должен был сидеть мужчина. Почувствовав нервозность хозяина, под рубашкой завозился и Зонтик. Но не успел студент сделать полный оборот, как сзади его что-то крепко стукнуло по голове и Кальвадос потерял сознание.