Ошибка, которую я совершила (ЛП)

— Да, просто замечательное.
— В этом году нам повезло с погодой.
И я снова согласилась.
Он проводил меня в последний кабинет справа и попросил подождать.
— Принести вам что-нибудь, — спросил он. — Воды? Чаю?
— Спасибо. Воды.
— Конечно, — он развернулся на пятках, от чего я задумалась, не служил ли он в армии.
Ждать пришлось больше часа. Минуты шли за минутами, в офисе становилось душно. Ладони у меня вспотели, кожа головы зудела, и я чувствовала себя лягушкой, которую варят на медленном огне. Я уже собиралась встать, извинить на стойке регистрации и уйти, как дверь открылась и вошла очень официальная сержант Эспинелл. Ее сопровождала незнакомая мне офицер в штатском. Она представилась как детектив-констебль Ханна Гидли.
У двадцатилетней констебля Гидли были ярко-рыжие волосы и молочно-белая кожа, оттененная ярко розовым румянцем на щеках, мочках ушей и кончике носа. Тело ее было мягким, а глаза добрыми. Ее внешность больше подходила нянечке в яслях, чем детективу, и когда она улыбнулась мне, я сразу почувствовала себя увереннее.
— Вы пришли, чтобы сделать заявление, — начала сержант Эспинелл.
— Да, — ответила я.
— Почему именно сейчас?
— Кое-что случилось, — сказала я, — это… наверное, будет проще, если я просто сделаю заявление.
Сержант Эспинелл кивнула. Если я и вызывала у нее какой-то интерес, она хорошо это скрывала. Она обменялась несколькими тихими словами с констеблем Гидли, затем приготовилась слушать. Когда я заколебалась, она слегка подтолкнула меня:
— Я вся внимание, миссис Туви.
Таким тоном обычно говорят измученные жизнью люди, которым снова и снова приходится тратить свое время на бесполезное занятие. Сколько таких испуганных женщин обращается к ней каждый день, невольно подумала я.
— Я ожидала, что вы позвоните мне, — сказала я, глядя на сержанта Эспинелл.
— По какому вопросу?
— Из-за отпечатков пальцев и мазка ДНК.
Она тупо смотрела на меня.
— Миссис Туви, — сказала она, — мы не звоним людям, которых исключили из расследования.
Исключили?
— Погодите. Вы хотите сказать, что не нашли моих отпечатков в доме Уэйна? Вообще?
— Именно так, — медленно произнесла она, и впервые с момента начала нашей беседы в ее лице появился интерес. — А должны были, миссис Туви?
Я опустила голову.
Что, черт возьми, происходило? Мои отпечатки должны были остаться везде. На подоконнике. На столе. На аквариуме.
Сержант Эспинелл подождала моего ответа, и когда не дождалась, расслабила плечи и откинулась на спинку стула, словно решив, что мы задержимся здесь надолго.
— Давайте начнем с самого начала, — предложила она.
Я так и сделала. Начала с начала.
Я рассказала, как потеряла свою частную практику, как Уинстон нахватал долгов, как я оказалась на грани финансового краха — об общем состоянии моих дел за несколько недель до исчезновения Уэйна.
Я рассказала сержанту Эспинелл о моем знакомстве со Скоттом Элиасом и о том, как он явился ко мне в процедурную с сомнительным предложением, которое я была вынуждена рассмотреть. Я в общих чертах обрисовала основные аспекты нашего взаимодействия и заметила, как детективы обменяли быстрыми взглядами, явно забавляясь этой ситуацией, но в то же время сохраняя профессионализм. Они не комментировали эту часть, только констебль Гидли попросила по буквам продиктовать фамилию Скотта.
Я рассказала, сколько заработала таким образом, как мне сначала платили наличными, а затем изменили способ передачи денег. И, наконец, я рассказала, как Уэйн вмешался в сделку и шантажировал меня.
И тут они обе выпрямились на своих стульях.
— Уэйн Геддес хотел от вас денег? — спросила сержант Эспинелл.
Я покачала головой.
— Он хотел секса, — сказала я.
— За деньги?
— Бесплатно. Уэйн пригрозил сообщить владельцам клиники, и тогда я потеряла бы работу. Возможно, он блефовал, но я не могла рисковать, и поэтому согласилась.
Я упустила часть правды. Ту самую, где Уэйн угрожал рассказать, как я воровала деньги.
— Где вы встречались? — спросила сержант Эспинелл.
 
— У него дома.
На ее лице промелькнуло отвращение.
— Сколько раз это было? — спросила она.
— Один раз. В субботу вечером. Однако, когда дошло до дела, у Уэйна возникла некоторая проблема, и он не справился. А потом он запаниковал и вырубил меня. В итоге я пробыла там около двух часов.
— Вы были ранены? — спросила она.
— Сильный удар по голове.
— Ясно. Но согласно вашему первому заявлению, в последний раз вы видели Уэйна в пятницу вечером после работы. Это верно?
— Я солгала. Иначе вы спросили бы, почему я была с Уэйном, а я не хотела об этом рассказывать. Но тогда я еще не знала, что он пропал. Что его убили. Так что я не думала, что поступаю очень плохо.
Она кивнула.
— Хорошо, — сказала она. — Итак, возвращаясь к моему предыдущему вопросу, почему именно сейчас? Что изменилось?
— Две вещи. Наше секретное соглашение со Скоттом Элиасом больше не является секретом.
Сержант Эспинелл нахмурилась, не понимая, какое отношение мой секс за деньги имеет к убийству Уэйна.
— И еще вот это.
Я достала из сумочки завернутое в полиэтиленовый пакет устройство слежения и толкнула его через стол.
— Его нашли под днищем моей машины. Кто-то через компьютер отслеживал мои поездки. Кто-то знал, что я тем вечером была в доме Уэйна, и мог поехать за мной туда.
Сержант Эспинелл перевернула трекер в руке и прочла его серийный номер.
— Мы сможем выяснить, где он был куплен, — сказала она констеблю Гидли.
— Я думаю, что Скотт Элиас делает такие вещи, — ответила я. — У него фирма по производству электроники.
— То есть, вы полагаете, что Скотт Элиас установил на вашей машине трекер и последовал за вами к дому мистера Геддеса?
— Именно так.
— У нас есть его отпечатки? — спросила сержант свою коллегу.
— Я проверю, — ответила констебль Гидли.
Сержант Эспинелл молча вертела трекер в руках и, вероятно, обдумывала возможные сценарии. Я боролась с желанием обвинить Скотта в убийстве Уэйна, потому что по поведению сержанта было ясно, что она принимает во внимание только факты.
— Любопытная штука, — заметила она рассеянно, как бы про себя. — Никогда раньше не видела такой. Конечно, мы не можем с полной уверенностью заявлять, что это устройство было помещено под вашу машину перед смертью мистера Геддеса, но мне интересно, почему Скотт Элиас захотел отслеживать именно вас, миссис Туви?
Я пожала плечами.
— Могу только предполагать. Но он вел себя довольно по-собственнически.
— Он проявлял жестокость?
— Думаю, он несколько раз подходил к краю. Мог сжать меня сильнее, чем нужно и тому подобное. Однажды он попытался навязать мне секс силой. Но все-таки остановился.
— Он угрожал вам или вашей семье.
Я покачала головой:
— Не совсем. Прямых угроз не было.
— Вам известно о случаях домашнего насилия с его стороны?
— Брат его жены упоминал, что у Скотта тяжелый характер.
— Его жена когда-нибудь обсуждала это с вами?
— Нет.
— Что вы имеете в виду под «собственничеством»? — спросила она.
Видимо, мое лицо окаменело, потому что она наклонилась вперед и мягко сказала:
— Я верю вам, миссис Туви, но я должна разобраться, с чем именно мы имеем дело.
Я выдохнула.
— Я понимаю, как выгляжу со стороны, — сказала я. — Вы считаете меня параноиком. Думаете, я спала с богатым мужчиной, который просто не хотел, чтобы я ему изменяла, а теперь я вдруг сошла с ума и начала обвинять его в убийстве.
— Мы так не думаем, миссис Туви.
— Да, ясно, я могу поставить себя на ваше место. У меня нет никаких доказательств против Скотта Элиаса. Абсолютно ничего. Я была в том доме, но моих отпечатков не нашли. Я не могу объяснить, как это могло получиться. Просто я пришла рассказать вам правду, которую я знаю. Решайте сами, что с ней делать.