Папа из Огня (ЛП)

Он заговорил так тихо, что я едва мог его расслышать.
— Мои… мои вещи. Мой способ выбраться. — Он прижал руку ко льду. — Почему я не схватил их? Какой же я глупый!
— Послушай, что бы там ни было… это не так важно, как твоя жизнь. Ты выжил. Не каждому это удается.
— Я знаю. Я не могу поверить, что это случилось.
— Мне жаль, — сказал я ему. — Завтра, когда лед растает, ты сможешь вернуться и посмотреть, что ты сможешь найти. А сейчас тебе нужно поберечь ноги.
Он поморщился, словно внезапно снова осознал боль. Я схватил его и поднял с земли.
— Мы уходим. Я собираюсь измениться, не бойся.
— Бояться? Кого, тебя? — Он покачал головой. — Я не боюсь.
Я улыбнулся, забавляясь жесткому стержню этого человеческого омеги. Он сильно отличался от других. Я никогда раньше не встречал такого человека, как он. В Грейсоне была сила, в его сердце — чистота, которая говорила со мной, и хотя гнев на человечество все еще пылал во мне, Грейсон был первым, кто действительно заставил меня почувствовать что-то, кроме злобы.
~
Грейсон поймал спальный мешок, подушку и сменную одежду, которые я бросил ему, и удивленно оглядел станцию. Райнор поднялся в общий зал, а Делос быстро куда-то исчез.
— Одежда должна тебе подойти. Можешь спать здесь, — сказал я, имея в виду центральную зону на первом этаже, и развернул маты рядом с гигантскими каменными блоками, которые мы использовали для силовых тренировок. — Наши покои находятся на втором этаже. Не вторгайся, если не хочешь остаться без головы.
— Оу, у вас есть кошка?
Уголек обтирался о мою ногу, полностью нейтрализуя эффект моей угрозы, а затем подошел к Грейсону, чтобы осмотреть его.
— Привет, малыш, — сказал Грейсон. — Какой милый.
— Его зовут Уголек, — сказал я. — Он здесь недавно, хотя ведет себя так, будто он здесь хозяин.
— Уголек. Привет, Уголечек.
Грейсон почесал за ушами кота и погладил его по спинке. Уголек поднялся и встал на задние лапы.
— Как твои ноги? — спросил я.
— Прекрасно, — он сел, скрестив ноги, и осмотрел повязки. — Не сильно болят.
— С мазью они заживут быстрее. В любом случае, тебе нужно помыться и поспать. Завтра тебе нужно встать пораньше, чтобы вернуться до того как у кого-нибудь появится шанс пробраться в здание. Не волнуйся. Пока из-за льда никто не войдет.
Грейсон кивнул, но я видел, что он все еще волнуется. Наверное, мне следовало просто держать рот на замке. У меня было мало опыта общения с кем-либо за пределами Полета, уж точно не с человеком и уж точно не с омегой.
— Завтра я позабочусь о том, чтобы доставить тебя первым к месту пожара. Но ты должен понимать, что вероятность, что ты найдешь что-то ценное, очень мала.
— Ты вытащил меня до того, как моя комната загорелась, — сказал Грейсон. — Может быть, что-то не сгорело.
Он не знал, как близко был к тому, чтобы оказаться в пламени. Грейсон не видел этого, но в тот момент, когда я выпрыгнул с ним из окна, пол рухнул, и все поглотило пламя.
— Что ты пытаешься найти?
— Деньги, которые я копил, работая в той таверне, — сказал он. — Это все, что у меня было.
Я не собирался говорить ему, что шансы на то, что деньги не превратились в пепел, были невелики, поэтому я просто кивнул и промолчал. Уголек прижался мордой к руке Грейсона, мурлыча, чтобы его погладили в последний раз, а затем умчался прочь, предположительно, чтобы досадить Делосу. Грейсон вздохнул и посмотрел на свои грязные ладони.
— Похоже, мне нужно принять еще одну ванну.
— У нас есть душ, — сказал я, указывая на него. — Вода, к сожалению, не очень горячая. Я знаю, что люди любят принимать горячий душ. Но я могу нагреть для тебя ведро воды.
— Ничего страшного. Я не хочу тебя больше беспокоить. Ты уже достаточно помог мне. Еще раз спасибо, Альтаир.
Я кивнул и поднялся наверх в общую зону. Гамак был пуст, Райнор находился на сторожевой башне на посту наблюдателя. Скоро наступит моя смена, поэтому я плюхнулся в гамак, чтобы немного отдохнуть. Грейсон сохранял спокойное выражение лица, но я знал, что он далеко не в порядке.
 
— Бедный человек, — пробормотал я и закрыл глаза. К сожалению, я больше ничего не мог для него сделать — хотя мне очень этого хотелось. Я бы помог ему обыскать дом, но я знал, что это будет не более чем символический жест. Там ничего не осталось, я знал это наверняка. Делос обложил дом льдом после того, как обрушилась крыша, а жар на нижнем этаже был достаточным, чтобы мгновенно сжечь пачку банкнот. Завтрашним утром Грейсон отправится к своей семье или к тому, кто мог бы его приютить.
Через некоторое время Грейсон вышел из ванной, и я услышал шорох постельного белья. Я не мог уснуть. Все повторялось. Каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел тот пожар, который никогда не смогу забыть, тот, который продолжал гореть в моих воспоминаниях и преследовать в моих снах. Пожар, который изменил все в моей жизни, и я все еще слышал звук рушащегося вокруг меня дома и тяжесть тел моих родителей, которые укрывали меня. Даже для драконов жар был слишком сильным, а дым слишком густым. Как долго горел этот огонь? Никто не пришел на помощь, потому что мы были драконами. Люди едва ли могли помочь себе сами.
Я уставился в потолок, в черноту, в то время как мое сердце билось в груди, а на лбу выступил холодный пот. Я мог броситься в горящее здание вместе со своим полетом и не почувствовать ни капли страха, но всякий раз, когда эти воспоминания возвращались ко мне, я чувствовал себя парализованным. Не чувствовал себя альфа-драконом. Я чувствовал себя слабым. Я чувствовал себя… человеком.
Крошечные лапы уперлись мне в грудь. Я резко вдохнул и почувствовал, как черная хватка страха медленно ослабевает, ускользая в тени моего разума, где они будут прятаться до следующего раза. Я посмотрел вниз и увидел два зеленых глаза цвета драгоценных камней, которые смотрели на меня, с широкими, как обеденные тарелки, зрачками. Уголек подогнул лапы под грудь и замурлыкал.
— Спасибо, приятель, — прошептал я. — Думаю, теперь мы квиты, да? Я помог тебе, ты помог мне.
Он медленно моргнул, и я погладил его по голове. Затем я услышал приглушенный звук снизу и, прислушавшись, понял, что это Грейсон. Он плакал и делал все возможное, чтобы скрыть это. Тихое сопение и дрожащее дыхание, а через несколько минут — тишина. Он наконец-то заснул.
Я помогал людям, потому что давным-давно дал себе обещание защищать жителей порта Олд Шор от пожаров, кем бы они ни были, но это не изменило моего отношения к человечеству. Жалеть людей было не в моем характере, но Грейсон был другим. Мое желание помочь ему, казалось, исходило откуда-то еще, кроме чувства долга. И я не знал, что с этим делать.
~
Несмотря на раннее утро, у руин таверны собралась толпа. Люди смеялись и бросали камни в тающий лед, пытаясь отколоть куски, так как он таял и стекал на улицу с повышением температуры. Другие прижимали лица ко льду, пытаясь заглянуть внутрь. Когда мы с Грейсоном прилетели по воздуху, многие из них разбежались и попрятались, как испуганные мыши. Я приземлился, осторожно поставил Грейсона на землю, а затем принял человеческий облик. От ветра волосы Грейсона были взъерошены и растрепаны.
— Должен признаться, что мне понравилось летать, — сказал он мне.
Перед таверной на обугленном ящике сидел пожилой мужчина с пустым, изможденным выражением лица. Он вскочил на ноги, увидев Грейсона.
— Ты жив! Слава тебе Господи, я не знал, что и думать.
— Мистер Форестер, — сказал Грейсон. — Мне… жаль.
— Что, черт возьми, случилось?! Что ты сделал?
Грейсон удивленно моргнул.
— Я ничего не делал, там был…
— Черта с два! Ты должен был что-то сделать. Ты был внутри. Я доверял тебе, сделал одолжение, позволил тебе жить здесь. А теперь все пропало. О, боже, моя таверна. Что мне делать?