Старое зеркало (СИ)

Я похолодела. Перед моими глазами промелькнуло одно из видений, которые показывало мне зеркало. Серая вода и тонущая в ней девушка с перекошенным от страха лицом…
— Светку вот только на кладбище понесли, — продолжала тем временем женщина. — Пойдем, мы еще успеем. Ох, как ты побледнела, бедняжка… Не такой встречи ожидала, да? Меня Анфиса Платоновна зовут.
— Александра, — растерянно представилась я. Вот чего-чего, а такого я точно не ожидала.
— Пойдем, Саша, — она взяла меня под руку. — Проведем ее в последний путь.
Делать было нечего. Мне пришлось идти с ней. Можно было сказать правду, что я не имею никакого отношения к погибшей, но меня что-то останавливало.
Мы дошли до конца улицы, повернули направо, и я увидела кучку людей, идущих за гробом. Вскоре мы догнали их и медленно пошли следом.
— Кладбище недалеко. Вон уже и ворота видно, — сказала Анфиса Платоновна. — Только у нас в деревне все по старинке. Заведено хоронить самоубийц за оградой. Негоже их на освященную землю нести… Вот только я не верю, что Светка сама это сделала.
— Анфиса, кто это с тобой?
Одна из женщин увидела нас и пристроилась рядом.
— Это Светкина сестра троюродная! — тихо сказала женщина. — Та, которой она писала письмо!
— Да ты что? — та с интересом взглянула на меня. — Как же судьба распорядилась… При жизни не свиделись, зато после смерти встреча…
Мне стало страшно. Я всегда боялась всего, что связано со смертью, а тут еще и эта ложь…
Гроб поставили на два табурета у свежевырытой могилы. Батюшки естественно не было, и церемония прощания обещала быть очень быстрой. Люди подходили к покойнице, вздыхали, качали головами, но было заметно, что они чем-то напуганы. Это бросалось в глаза.
— Иди, попрощайся, — подтолкнула меня Анфиса Платоновна. — Хорошо хоть успела…
Я подошла к гробу. От страха мое сердце билось так сильно, что темнело в глазах. Покойница выглядела не так ужасно, как я себе представляла. Лишь ее кожные покровы слегка посинели, да кожа на руках была сморщена.
— Это же ты… — прошептала я, сразу узнав в утопленнице девушку из зеркала. Господи, Боже мой…
Мне пришлось немного постоять у гроба ради приличия, и когда Анфиса Платоновна позвала меня, я испытала облегчение.
— Здесь уже и без нас справятся. Я сейчас отдам вот это мужикам, которые могилу будут закапывать и пойдем.
Она показала мне корзину с заботливо собранной едой, между которой торчало горлышко бутылки с домашним самогоном. Я кивнула, после чего отошла в сторону, чтобы не стоять на пути у покидающих кладбище.
Люди с любопытством поглядывали на меня, перешептывались, что было не очень приятно. Я все-таки не имела к происходящему никакого отношения.
Анфиса Платоновна вернулась с той женщиной, которая подходила к нам по дороге на кладбище.
— Это Дарья Тимофеевна, — представила ее мне соседка покойной Светланы. — Она живет на нашей улице.
— Ты ведь остановишься в доме сестры? — спросила она, и я испуганно замерла. В доме умершей?! О не-е-ет…
— Конечно. У Светки дом хороший, ей там будет удобно, — вставила свои «пять копеек» Анфиса Платоновна. — Или ты боишься, Саша?
Первым моим желанием было сказать: «Да! Я боюсь! Я хочу вернуться в город! Мне нечего здесь делать!» Но я не смогла произнести это, лишь послушно кивнула головой.
— Нет, не боюсь. Я останусь в доме Светланы.
— Вот и хорошо! — обрадовалась Дарья Тимофеевна. — Сейчас быстро на стол сообразим. Посидим, поговорим…
— Самоубийц ведь нельзя поминать, — я перевела взгляд на Анфису Платоновну. — Ведь так?
— Ну, во-первых, это не помины, а просто посиделки, а во-вторых, я бы не стала называть Светку самоубийцей, — проворчала она. — Ладно, всё потом.
Мы пошли в сторону деревни, а в моей голове вертелась одна единственная мысль: «Если она намекает, что эта девушка не покончила жизнь самоубийством, то, что тогда имеет в виду? Ее убили?».
Оказывается, дом Светланы находился как раз за тем забором, у которого я припарковала машину. Что за странное совпадение? Наверное, из-за этого Анфиса Платоновна и подумала, что я родственница покойной.
 
Двор был большим, ухоженным, да и само строение выглядело крепким. Внутри царила чистота, кругом лежали кружевные салфетки, но было холодно.
— Это из-за того, что покойница в доме находилась, — объяснила соседка. — Сейчас печь растопим, будет тепло. Ты пока располагайся, а мы за харчами сходим.
Женщины ушли, а я не могла сдвинуться с места, стоя посреди большой комнаты. Казалось, что на меня смотрит кто-то невидимый.
— Ты прости меня, — прошептала я, обращаясь к хозяйке дома. — За ложь.
— Помо-о-оги-и-и-и… — прошелестело в воздухе. — Помо-о-оги-и-и мне-е-е…
Вот такого я точно не ожидала. У меня даже ноги похолодели от страха. Кто это сказал? Неужели… Я осторожно посмотрела по сторонам, ожидая увидеть все что угодно, но комната была пуста.
— Что ты хочешь от меня? — мой шепот был испуганным, а от этого немного хриплым. — Как мне помочь тебе?!
Естественно мне никто не ответил. Кроме страха вся эта ситуация начинала вызывать еще и раздражение. Я не понимала, что от меня требуется. Не понимала, как можно помочь уже умершему человеку. Но самое главное, не понимала, почему это должна делать я?!
Мне стоило огромных усилий, чтобы сдвинуться с места. Хотелось выскочить из дома, сесть в машину и умчаться обратно. Но я отдавала себе отчет, что добром это не кончится.
Заглянув в кухню, я отметила, что и здесь царит идеальная чистота. Выбеленная печь, выкрашенные полы с плетеными половиками, скатерть на столе, на стенах кашпо с цветами. Похоже, Светлана была хорошей хозяйкой.
Я прошлась по остальным комнатам, но ничего сверхъестественного или подозрительного не увидела. Обычный деревенский дом.
Хлопнула дверь, и из коридора раздался голос Анфисы Платоновны:
— Саша, ты где?
— Здесь я! — крикнула я в ответ. — Иду!
Женщины уже были на кухне. Они расставляли на столе все, что принесли с собой, и я вдруг поняла, что очень хочу есть. Да и как не соблазниться, глядя на квашеную капустку, румяные пироги, картошку с грибами в чугунном котелке и селедочку с луком?
— Давай, руки мой и к столу, — сказала Дарья Тимофеевна, ставя между тарелками бутылку. — Небось, с дороги-то оголодала?
Я вымыла руки в старом рукомойнике холодной водой и присела за стол. Тем временем Анфиса Платоновна принялась за растопку печи.
Вскоре в ней затрещали дрова, и по кухне поплыло долгожданное тепло. Дарья Тимофеевна плеснула в рюмки резко пахнущего самогона, после чего тяжело вздохнула:
— За упокой пить не положено, так выпьем за жизнь загубленную… Может, все-таки смилостивится над ней Господь…
— Конечно, смилостивится, — проворчала Анфиса Платоновна. — Потому что не сама она! Не сама! Истинно я вам говорю!
— Почему не сама? — спросила я. Явно здесь была какая-то тайна. — Вы хотите сказать, что ее… ну…
— Убили! — горячо прошептала женщина. — Утопили Светку!
— Кто? — я даже забыла о вкусно пахнущей сливочным маслом картошке.
— Нечистая сила! — Анфиса Платоновна выпила, закусила капустой и продолжила: — Светка вообще в последнее время странностями отличалась. Перестала в клуб ходить! Мы там каждую субботу собирались. Песни пели, к концертам готовились… У нее такой звонкий голосок был… В лес начала бегать каждый вечер. Я как-то спросила ее, что это она туда зачастила? А Светка и говорит: «А тебе-то что, теть Анфис? По грибы хожу». Словно по грибы больше времени нет сходить, как только на ночь глядя!
— Все правильно Анфиса говорит, — поддержала ее Дарья Тимофеевна. — Я как-то шла мимо Светкиного двора, смотрю, она сидит за столом, перед собой смотрит в пустоту и разговаривает. Да так, будто и правда перед ней есть кто-то. Меня прям жуть пробрала… Подошла к забору и спрашиваю: «Светка, ты с кем разговариваешь?» Она поднялась и зло так: «С котом! Что за манера по чужим дворам заглядывать?!»