Продавец воздушных шариков

Что ж, если он поборол временную панику, это к лучшему, и Шерри стало хорошо.
Клифф справился с ощущением, что ему нанесли какой-то таинственный удар, и начал перебирать в уме все сказанное. Он был уверен, что три пожилые женщины за карточным столом слышали весь разговор. Можно ли извлечь из этого какую-нибудь пользу? Клифф уже вежливо представился дамам, когда некоторое время назад спустился сюда после ужина; зачарованный блеск любопытства в их глазах он принял за обыкновенное трогательное цепляние за уходящую жизнь. Он не сообразил, что Норны никогда раньше не видели такого молодого симпатичного мужчину, проводящего вечер в этой гостиной, и просто умирали от желания узнать причину. Клифф вспомнил о том, что Шерри употребила одно-два слова, которые могли неприятно подействовать на утонченный слух дам.
Поднявшись, он не спеша подошел к ним.
— Надеюсь, милые дамы, на вас это не произвело дурного впечатления, — озабоченно произнес он. — Положение действительно очень неприятное.
— Вы давнишний знакомый миссис Рейнард, не так ли, мистер Сторм? — спросила миссис Линк, приглаживая прическу.
— Я встречался с ней много лет назад. Я довольно хорошо знаком с ее мужем. Развод — это всегда так печально, — благочестиво произнес Клифф.
— Это как посмотреть, — промолвила миссис Кимберли, с шумом ударяя картой.
— Разумеется, посторонний не имеет права судить, — сказал Клифф, угрюмо разглядывая кончик собственного носа. — Как говорится, у каждого явления две стороны.
Мысленно он поздравил себя с двумя подряд высказанными расхожими истинами.
— Насколько я поняла, ваш друг — ее муж — нездоров, — заявила миссис Линк. — Что с ним случилось?
— Трудно сказать, — ответил Клифф. — Очень сильное эмоциональное потрясение. Это точно. Бедняга. О, можете смеяться, но я употребляю избитое выражение «нравственная жестокость».
— «Порок спасается бегством, когда за ним никто не гонится», — неожиданно изрекла миссис Моран. Все Норны с умным видом закивали головами.
Клифф не видел никакого смысла в этом замечании, хотя звучало оно так, словно было взято из Библии. Возможно, для этих старух фраза была наполнена скрытым смыслом.
— Знаете, — сказал он, — отец Варда — по меньшей мере миллионер. Но некоторые вещи нельзя купить за деньги.
Норны, похоже, и в этом усмотрели что-то неожиданное.
— Я не очень-то одобряю возбужденное поведение и устраивание сцен, — продолжал он. — Существуют и другие оскорбительные выходки, о которых я не хочу даже упоминать. Боюсь, нынешние манеры таковы, что милые дамы не смеют даже вообразить себе подобное.
— Тц, тц, тц… — Все три женщины цокали языками.
Клиффа осенило.
— Добродетельная женщина, — провозгласил он, ценится дороже, чем рубины.
Все Норны склонили головы над столом, словно в молитве. Затем похожая на птичью лапку рука миссис Моран сгребла взятку с тремя червями.
— Засмотрелась на луну, милочка? — сказала миссис Кимберли, проворно шевеля щеками.
— Ой, ты грешница, — ласково ответила миссис Моран.
— Миссис Рейнард грешница, да? — так ловко вставила миссис Линк, что Клифф поперхнулся, осознав, что от него ждут ответа.
— О, я стараюсь не уделять внимания предрассудкам, — с некоторым смущением произнес он. — Не держите на нее зла, милые дамы, за то, что она… ну… крепко выражалась.
— Кто сможет отыскать добродетельную женщину? — нараспев, словно читая Священное писание, проговорила миссис Моран. — «Ибо цена ее дороже рубинов. Ее уста раскрываются только для мудрости, а язык несет закон доброты». А теперь, дорогие женщины, — продолжила она тем же тоном, — отдавайте мне тринадцатую червь — у кого там она?
Они заволновались и запричитали, ибо миссис Моран между делом успела собрать всех червей.
Клифф незаметно отошел от стола. Через некоторое время он сказал:
— Спокойной ночи, милые дамы.
Затем задумчиво вышел из дома.
Миссис Кимберли, тасуя колоду, тихо произнесла:
— Чертовски полезная штука — эти деньги.
 
— Что именно мы смели себе вообразить, милые дамы? — спросила миссис Линк. — Откуда ему это знать?
— Так, значит, она завела любовника? — учтиво хмыкнув, произнесла миссис Моран. — А ведь может так оказаться, не правда ли, что с того времени она успела завести себе еще одного?
— Девочки, девочки, — перебила их миссис Кимберли. — Ведь он, кажется, должен быть настроен на мысли о смерти.
— Хо, — сказала миссис Моран, — сомневаюсь, что он настроен именно на эти мысли.
— Ну, ты, — воскликнула миссис Кимберли, шлепая подругу по руке, — ты становишься такой же невыносимой, как мадам.
Они засуетились и запричитали, и миссис Кимберли сдала карты.
— Он вбил себе в голову, — сказала миссис Линк, — что мы не смели вообразить секса!
— Он полагает, что мы верим в аистов, — мрачно добавила миссис Моран.
На миссис Кимберли нашел такой припадок смеха, что ей пришлось снять очки, чтобы протереть их.
— Почему ты там? — спросил Эдвард Рейнард, разговаривая с Клиффом по телефону.
— Дело в том, — спокойно ответил тот, — что от того, что случилось давно, толку нет. Лучше пусть что-нибудь произойдет сейчас.
— Да, понимаю. Где находится это место?
Клифф сообщил адрес и перечислил всех постояльцев, не забыв никого.
— Именно такое место она и могла себе выбрать, — язвительно произнес Рейнард. — Недоумки, алкоголики, выжившие из ума старухи, извращенцы.
Почти машинально Клифф отметил, что в рассуждениях Рейнарда сквозило предубеждение. Он видел, как антагонизм искажает факты. Даже если бы Клифф указал на то, что Шерри выбрала дом миссис Пибоди не из-за его постояльцев, а из соображений близости и дешевизны, это не перевесило бы чашу весов. Хотя, ясное дело, он не собирался указывать на это. Постоянно подпитываемый антагонизм устраивал его.
Он сказал:
— Да, вы правы. Это весьма опустившийся сброд.
— Обе стороны подали на развод, — продолжал Рейнард. — Мы, я хотел сказать, Вард сделал это первым. Но ее адвокат настаивает на скорейшем рассмотрении дела. Мерчисон считает, что это произойдет очень скоро. Так что тебе следует поторопиться.
Клифф рассказал о результатах своей деятельности. Он сообщил, что разговаривал по телефону с людьми на Восточном побережье, которые когда-то знали Шерри.
— Но, как я уже говорил, — добавил он, — это все было слишком давно.
Клифф не стал сообщать о том, что, разговаривая по междугородному телефону, он, предлагая оправдание своему звонку, заодно посеял семена раздора. Работа в правительственном учреждении — этот хороший пример стоило применять почаще.
— Ты можешь сообщить мне что-либо существенное? — спросил Рейнард. — Есть какой-нибудь прогресс?
— Кажется, у меня возникла одна смутная идея, — осторожно ответил Клифф. — Я не хочу говорить об этом до того, как у меня появится уверенность. Насколько я понимаю, вам требуются убедительные доказательства.
— Что такое? Что-нибудь важное?
«Ты хочешь сказать, эффективное», — подумал Клифф.
— Если мне удастся добыть доказательства, — сказал он, — это станет весьма существенным. Но это все… ну… слишком тонко.
— Ты только дави, — сказал Рейнард.
Пообещав, что он все сделает, Клифф повесил трубку.
Обстоятельства были таковы, что у него не было никаких мыслей.
И его очень раздражало то обстоятельство, что он очутился в положении опытного специалиста, нанятого для выполнения работы, о которой он знал больше, чем нанявший его человек. Представления Эдварда Рейнарда о том, что может оказаться действенным, были безнадежно допотопными.
Эмили Рейнард сказала мужу:
— Не лучше ли будет отложить слушание до того, как Вард полностью придет в себя? Разве это не сможет устроить мистер Мерчисон?
Ее муж ответил:
— С другой стороны, лучше будет, если мы все уладим до того, как Джон сможет покинуть больницу.