Продавец воздушных шариков

Наверное, вы думаете, — продолжала Шерри, — что я просто расслабилась, оставляя няне всю грязную работу, а сама только ела, пила и ухаживала за ногтями.
Шерри склонила голову.
— Полагаю, вы не принадлежите к таким людям, — участливо сказал Джордан.
— Да. Но главное — это был Вард. К тому моменту его мамочка обнаружила, что он обещает стать великим писателем. Она оборудовала ему кабинет — личный. Никто не мог входить туда. Она, разумеется, могла. И больше никто. И я в том числе. Мамочка купила ему электрическую пишущую машинку и какую-то особенную лампу. И заставила всех ходить мимо двери кабинета на цыпочках.
И я заметила, что начало происходить с Вардом. Он повадился уходить из дома, проводить много времени на улице. Говорил, что наблюдает, проводит исследования. Возможно, его мамаша и верила в это. Но когда я время от времени выходила вместе с Вардом, я видела, что он просто встречается с какими-то опустившимися типами. Что касается работы, он не ударял пальцем о палец.
Ну, полагаю, вы постоянно читаете о подобных вещах. Как говорится, надо найти себя. Я, наверное, слишком тупа, чтобы понять это. Но мне кажется, что лично я себя никогда не теряю, где бы ни находилась.
Она с опаской взглянула на адвоката. Тот улыбнулся.
— Знаете, — рассудительно заметила Шерри, — дом Рейнардов был своего рода ловушкой. Это походило на вымогательство. Можешь обладать всем, что пожелаешь, выбирать самое лучшее, но — ты обязан делать то, что от тебя требуют, поступать так, как тебе укажут.
Понимаете, Вард должен был сидеть в роскошном личном кабинете и писать великие произведения. А если это у него не получается, то его мамочка не может понять, почему. В чем дело? Условия ведь идеальные! И ничто не может заставить ее понять, что он, вероятно, просто не знает, что ему делать. Бедный Вард!
Я подумала: «Ладно, нам пора выбираться отсюда. И нам необходимо забрать с собой Джонни. Почему это малыш должен расти в подобной западне?»
И я наконец… О, мне пришлось сражаться! Но в конце концов я заставила Варда согласиться. И — у-уф! — вот тут-то и начались волнения!
Ну зачем, в самом деле, мы собираемся расстаться с хорошей, спокойной жизнью? В этом моя вина. Должно быть, мне милее жизнь на дне. Это я не могу переносить приличное общество. Это я не знаю, как вести себя в нем. Я хотела предаваться Бахусу. (Что это такое, мистер Джордан? Это они так говорили.) О, я к тому же была неряхой. Они говорили, что чистота и порядок выводят меня из себя. Я еще и Варда испортила. Я люблю, чтобы вокруг были Содом и Гоморра. (А это, кстати, что такое, мистер Джордан?) Потому что, как они говорили (вы только вникните!), я не люблю порядок и ответственность.
Итак, чем больше они говорили, тем хуже все становилось, ибо они выводили Варда из себя. Он должен был быть на моей стороне, однако, я полагаю, все это пугало его, все то, что обо мне говорили. О, они не притворялись. Они на самом деле верили в то, что говорили.
Поэтому однажды я просто взяла Джонни на руки и ушла из дому. И Вард, разумеется, последовал за мной. Он плакал, — Шерри помолчала, не отрывая глаз от пресс-папье, — но он последовал за мной, значит, я была злодейкой. Потому что опять воспользовалась своими злыми чарами.
Она слабо усмехнулась.
— Что ж, я придумала, как зарабатывать на жизнь и в то же время воспитывать ребенка — большую часть времени. Вард снова пытался писать. Мы старались убедить себя, что все будет как прежде. Но этого не случилось.
У Варда даже не осталось надежд. Полагаю, его преследовала мысль, что он провалился, даже в «идеальных условиях». А то, что говорили обо мне его родители, — он ведь не мог полностью отмахнуться от этого. Это же были его отец и мать. Кое над чем из того, о чем они говорили, он задумывался: нет ли в этом действительно чего-то? Так что он опять попал в западню, и очень хитрую.
И что самое плохое, я, кажется, больше не могла помочь ему. Стоило мне только завести речь о литературе, тут же выяснялось, что у меня нет образования. Я приехала из провинции. У меня узкий кругозор. Что ж, это правда. Я и не думаю, что я самая светлая голова на свете. Единственное, что я умею делать, это держаться на своих ногах, — Шерри откинулась назад. — Мне следовало давно прекратить обманывать себя. Я откладывала деньги. Я надеялась, что все образуется, если мы вернемся на Восток. Но, видите ли… мне лучше все сказать вам, мистер Джордан… Я почти уверена… — она сглотнула, — Вард баловался какими-то наркотиками, которые многие считают такими замечательными.
 
— Понимаю.
— Я почти полностью уверена, что именно они причина того, что произошло с ним вчера утром. Я уже видела нечто подобное. Он сошел с рельсов, как говорится. У-ух, как, должно быть, ему было плохо! Вместе с его знакомыми когда-то крутилась одна девица. Дело дошло до того, что ее пришлось запрятать в лечебницу. Понимаете, Вард ни за что не обидел бы Джонни. Он вовсе не злодей и не садист. Он любит Джонни. Я знаю это. Раз уж об этом зашла речь, он и меня любит. Но тогда он не видел нас. Он видел змей или кого-то еще.
Вот почему этому надо положить конец. Сама я могла бы рискнуть, но рисковать малышом я не собираюсь. Вот в чем дело. Видите ли, я могу быть такой же мягкой или бестолковой, как и любая другая женщина, но только не в том, что касается ребенка. И вы понимаете, что я никак не могу позволить Варду забрать Джонни. Понимаете?
— Не думаю, что существует большая опасность того, — сказал адвокат, — что опеку поручат не вам. Это обычное дело, миссис Рейнард.
— Даже когда в деле замешано много денег?
— Вы не должны так беспокоиться по поводу денег, — упрекнул ее он. Затем, сообщив, что он на машине и собирается домой, предложил подбросить Шерри. Она ведь выглядит такой усталой.
— О, это было бы просто прекрасно, — вздохнула Шерри. — Должна признаться, мне в жизни выпадали дни получше этих двух.
Она покрутила кольцо на пальце. Ну конечно! Как говорится, если настанет черный день, она сможет продать кольцо с бриллиантом.
— А вот идет дружок, — сказала миссис Кимберли.
— Ох-ох, — подхватила миссис Линк. — А мадам уже заметила их из чулана.
— Он слишком старый, — добавила миссис Моран. — Возможно, это муж.
К тому моменту, как Шерри, движимая соображениями гостеприимства, пригласила Аллена Джордана зайти на минутку и посмотреть, где она остановилась, перед ними материализовалась миссис Пибоди и встала в проходе, зажав поднятую ладонью вверх правую руку левой, склонив голову набок и наблюдая за ними странным пристальным взглядом.
Шерри довольно улыбалась. Рядом с этим человеком она чувствовала себя спокойной и счастливой. Он слушал ее; он был на ее стороне. В эту минуту Шерри любила его. Но опытный Аллен Джордан хорошо разбирался в окружающей обстановке.
— Здравствуйте, — обратился он к миссис Пибоди. — Я — Аллен Джордан, поверенный миссис Рейнард.
Лицо хозяйки слегка изменилось.
— А теперь, миссис Рейнард, — натянутым официальным голосом произнес адвокат, — если вам понадобится помощь — моя или моих помощников — пожалуйста, звоните. О да, чуть не забыл, я хотел записать номер здешнего телефона. Да, я вижу, где он.
Поспешно списав номер телефона-автомата, висящего на стене в прихожей, он так же быстро удалился.
Уже в машине Джордан подумал, не следует ли ему тотчас же позвонить Шерри и сказать, что, по его мнению, она обосновалась в чертовски своеобразном месте. Но затем он передумал: «Не-ет, таинственный телефонный звонок от мужчины. Это только сожжет предохранитель».
Придется положиться на то, что Шерри сама поймет намек.
Шерри зашла в свою комнату и взяла расческу, и вдруг ее поразила одна мысль. Чудно. Вчера доктор Бьянчи стрелой бросился вверх по лестнице. Сегодня утром этот парень-актер не осмеливался взглянуть на нее. А только что мистер Джордан, отбросив доверительный тон, притворился, что зашел лишь для того, чтобы узнать номер телефона — исключительно по делу.