Сага о неудачнике 4 (СИ)

— Арч, вверх! — завопил Клаус.
Но в этот раз я сохранил самообладание, так что успел ухватиться за шип. Наши взгляды встретились. Клаус оскалился, но в его взгляде явно читается страх.
— Арч, не останавливайся! — прокричал он.
Дракон после резкого полета вверх, стремительно полетел вниз. Теперь понятно, он пытается выиграть время. Надеется, что его братья и сестры выиграют, а затем, присоединившись к нему, расправятся со мной. Я подтянулся к шипу. Убрал меч в магическое хранилище, затем рука протянулась к следующему шипу. Они располагаются на расстоянии примерно в полметра друг от друга, так что с этим проблем нет. Дракон изменил направление полета, я ухватился за шип испорченным протезом, но так как хват несколько другой, чем когда сжимаю рукоять меча, поэтому отсутствие половины мизинца и безымянного пальца не сильно сказывается.
— Нет, не приближайся! — закричал Клаус.
Еще один шип, и нас разделяет маленькое расстояние. Он оглянулся, собираясь перебраться подальше, но внезапно осознал, что дальше крылья и если он будет убегать, то я просто отрублю одного крыло, и дракон упадет. В его взгляде появилась обреченность, он оскалился. Рука сжала меч.
В этот момент Арч достиг максимально высокой точки, вокруг заметно похолодало, меня словно окунуло в ледяную воду, изо рта вырвался пар, а дышать стало тяжело. На пару мгновений мы зависли, а затем дракон нырнул вниз. Мир со свистом понесся на нас, встречный поток воздуха ударил в лицо, попытался уцепиться за одежду и ноги и оторвать от шипа, но я, напрягая мышцы, подтянулся дальше.
Стоило подтянуться к соседнему с Клаусом шипу, как он резко атаковал. Я отклонил голову, меч противника просвистел мимо, но даже если бы я никак не среагировал, то клинок едва задел бы шлем и никакого урона не нанес. Все из-за того, что мы мчимся к земле с огромной скоростью, и как-то нормально прицелиться у него не получается. Крепко обняв левой рукой шип, я слегка вытянулся, рубанул мечом. Клаус подставил свой. Раздался звон, настолько громкий, что услышал его даже сквозь вой ветра в ушах.
— Арч, выравнивай! — прокричал Клаус.
Мой желудок скакнул к горлу. Полет вниз прекратился так резко, что я с усилием удержался на ногах. Мы тут же бросились друг на друга, мечи зазвенели с новой силой, но, как и прежде, я попадаю чаще, заставляя противника больше защищаться.
Клаус отбил очередной удар.
Он, Стила, Листа и Йортен — не были родными братьями и сестрами. Да и любой, кто посмотрел бы на них, сказал бы то же самое. Разве что Стила и Листа близняшки. Они просто были обычными сиротами.
Родителей Клауса убили, когда ему было восемь лет. Когда он вылез из погреба посреди пепелища, бывшего когда-то его домом, то, увидев трупы женщин, девушек и пронзенных мужчин, до конца пытавшихся защитить своих жен и дочерей, упал на землю. Ему хотелось зареветь и позвать родителей, но внезапный плач заставил его отвлечься.
Клаус не знал тогда, что его сподвигло, но он шмыгнул носом, вытер навернувшиеся на глаза слезы и побежал на крик. В разрушенном доме в подвале наткнулся на мальчика трех лет — Йортена. Пусть они и жили в одной деревне, но Клаус его толком не знал, так как детвора постарше предпочитала обычно бегать со сверстниками или теми, кто постарше. Впрочем, когда-нибудь и Йортен мог присоединиться к ним, но после того, как слегка бы подрос. Клаус посмотрел на зареванного мальчика, ухоженного, выглядящего как маленький принц, так не похожего на него, хмурого и грубоватого.
— Не реви, дурак, — грубо произнес он.
Отчего в нем появилась такая злость, Клаус не знал. Может, это было потому, что еще пару минут назад Клаус и сам был готов расплакаться.
— Но мама и папа… — шмыгнув носом, произнес тот, но договорить не смог: закрыл глаза и заревел громче.
— Хватит реветь, они погибли, и их теперь не вернешь, а если будешь реветь, то умрешь следом за ними.
— Я не хочу умирать…
— Тогда заткнись. Пошли.
Клаус схватил мальчика за руку, властно потащил за собой. Тот перестал реветь в голос, но двигался следом похныкивая.
 
Они вышли на окраину деревни и вдруг услышали смех. Чистый детский смех.
— Еще кто-то выжил, — прошептал Клаус. — Идем.
В полусгоревшем доме они обнаружили женщину с истыканной стрелами спиной. А под ней люльку с двумя младенцами. Детки смеялись, играя с руками матери, они еще не понимают, что их мама мертва, возможно, думают, что уснула.
— Смеются, — прошептал Йортен.
Клаус, глядя на смеющихся деток, пытающихся разбудить маму, почувствовал, что все его попытки сдерживаться окончательно провалились — по щекам мальчика потекли слезы.
— Ха-ха-ха, такие глупышки, — смеясь сквозь слезы, прошептал он. — Вы не добудитесь ее, но еще настолько глупенькие, что не понимаете этого.
Так они познакомились с Листой и Стилой. Эти имена дал девочкам Клаус, не согласившись с теми, что потом дали в приюте, куда они пришли. Стила и Листа же только уже когда повзрослели, узнали правду.
В приюте им приходилось несладко, и часто Клаусу доставалось от старших мальчиков, когда он заступался за Йортена. Они всегда были вместе и вместе спрятались в тот день через четыре года, когда смерть вновь постучалась к ним в дом. Правда, это были не люди, а монстры — гноллы. Они ломились в их приют, все дети сгрудились от страха вокруг святых сестер, а те молились, ожидая охотников на монстров, что их спасут. Но охотники не пришли, монстры ворвались и стали рвать всех на части. Клаус, Йортен, Стила и Листа, успели спрятаться, так что монстры нашли их намного позже. Человекоподобные гиены выволокли их из приюта, собираясь убить и расчленить. На поляне перед приютом уже разбили лагерь и вовсю трапезничали десятки здоровых монстров.
Именно в этот миг в небе появился красный дракон. Неизвестно, что его побудило, но он резко спикировал, спалил всех гноллов, а затем увидел дрожащих от страха детей. Они думали, что монстр съест их, но вместо этого дракон, которая оказалась самкой, забрала их с собой.
Впервые кто-то защитил их, стал по-настоящему заботиться, подобно умершим родителям. Так у них появилась мама: дракон, что не нападал на людей, потому что и сам в далеком прошлом был выращен человеком. Естественно, об этом Клаус, Йортен и Стила с Листой не знали, но доброта дракона теплом проникла в их сердца.
В третий раз смерть пришла к ним в виде охотников на монстров. Они убили их мать, спасительницу и ту, кто о них заботился. Их разделили, поместив в разные приюты, но ребята бежали и встретились вновь. Все, чего они хотели — мести. Мести за то, что их не спасли, мести за то, что убили близких, мести за все зло, что было причинено.
Я усилил напор, используя все мастерство. Клаус полностью перешел в оборону, отчаянно отбиваясь. Я начал его теснить. В какой-то момент в его глазах вместо страха появилась злоба. Я нанес резкий удар в шею, но противник вместо того, чтобы отбить его, стремительно атаковал в ответ.
Я с удивлением увидел, как мой клинок чисто прошел через шею, но так и не отрубил ее, словно прошел сквозь туман. Я четко видел, как он разрубает плоть и как она тут же сращивается за ним. Клинок противника ударил в живот прямо под нагрудником. Моя левая рука уцепилась за лезвие меча, не давая ему продвинуться дальше. Будь на ее месте рука из плоти, ее давно бы разрубило, но с протезом из адамантия это сработало. И все же оружие противника пусть и неглубоко, но погрузилось в плоть — где-то на ладонь. Ударь он на пару пальцев правее и пробил бы печень.
Я отпрыгнул назад, боль волной жгучей кислоты разлилась от раны в разные стороны. Что случилось? Я уверен, что отрубил ему голову, почему же этого не произошло?
— Теперь начнется настоящая битва. Да мне не победить, но я сделаю так, что мы вместе отправимся в царство Армьеса, — прохрипел Клаус.
Клаус:
Меч «карающей тьмы» (легендарный): встроенный талант — отложенный урон. Использующий этот талант может сделать так, что любой нанесенный урон будет отложен и проявится через десять минут.