В поисках солнца (СИ)

— Деликатный богоподобный атеист, — сочувственно покивал Райтэн и, не выдержав, сам расхохотался.
Отсмеявшись, они вернулись к бумажной работе и некоторое время занимались каждый своим делом в тишине. Точнее, Райтэн-то занимался, а у Дерека не получалось — нынешний разговор перевернул в нём что-то важное, что-то зажёг внутри, и ему теперь отчаянно хотелось это как-то выразить — но все слова, которые приходили ему на ум, звучали жалко, или слишком сентиментально, или, хуже того, пафосно и фальшиво.
И, уже совсем отчаявшись нужные слова найти и уверившись, что таковых нет, он вдруг вспомнил, что, слава Богу, в мире ещё существует анжельский язык со всеми его тонкими нюансами, как будто специально для такого случая изобретёнными.
— Знаешь, — тихо привлёк он внимание друга, встретил его серьёзный взгляд и выразил, наконец, то, что так мучительно просилось наружу: — Когда ты рядом, у меня внутри светит солнце.
Райтэн удивлённо распахнул глаза; лицо его на несколько секунд совершенно застыло, после чего он привычно хмыкнул и отметил:
— Да, я тоже замечаю на себе этот эффект, братишка!
Они — совершенно счастливо — рассмеялись.
  
2. Как научиться грамотно сводничать?
 
Выйдя к ужину из кабинета, они обнаружили за столом всю дружную компанию химиков: профессора, Кайтэнь и Руби — возглавляемую тётушкой. Обычно для работы над переводом — или для каких-то других обсуждений — они предпочитали дом Тогнаров, как самый удобный: Руби-то снимала комнатушку в бедной части города, а профессор и вовсе жил в общежитии при университете. Конечно, можно было захватить какую-нибудь учебную аудиторию — но у Тогнаров всё же было удобнее, и, к тому же, вкусно кормили: тётушка отличалась большим гостеприимством.
Разговор крутился вокруг выпускного проекта Кайтэнь: до его защиты оставалось несколько дней. Дерек тут же легко влился в беседу, живо вставляя вполне уместные вопросы — ему действительно было интересно, и, к тому же, научный задор Кайтэнь сильно напоминал ему Райтэна, и ему было приятно наблюдать это сходство.
Сам Райтэн молчал и несколько раздражённо кромсал кусок мяса столовым ножом. Его тревожил вопрос о том, чем сестра планирует заниматься дальше, но ему казалось грубым задавать его прямо, а как подойти к делу деликатно, он не мог придумать.
К счастью, его затруднение разрешил профессор, который тревожиться сомнениями не стал и, в какой-то момент отложив вилку, просто спросил, обращаясь к сидящей напротив него Кайтэнь:
— Вы планируете продолжать свои изыскания и дальше?
Та слегка покраснела, поправила положение стоявшего рядом с её тарелкой бокала и ответила:
— Мне бы хотелось, но я пока себе слабо представляю…
Она замялась: в голове её на этот счёт пыхтела каша из мыслей. Она ни с кем не делилась своими соображениями по поводу собственного будущего — потому что ей хотелось устроить его самой, без чужой помощи, просто чтобы доказать себе, что она может, — но это отсутствие привычной опоры на других её дезориентировало.
— Университет, — веско отметил профессор, накладывая себе какой-то салат, — был бы рад предоставить вам место лаборанта.
Дерек, готовясь нивелировать возможный конфликт, бросил быстрый взгляд на молчаливую тётушку: та, вопреки его ожиданиям, не выглядела недовольной и переводила благостный взгляд с сидящего слева от неё профессора на находящуюся по правую руку от неё племянницу.
— Правда? — меж тем, невольно вспыхнула радостью Кайтэнь, которая не была настолько уверена в себе, чтобы считать, что её исследования действительно могут представлять некоторый интерес.
— Разумеется, — пожал плечами профессор, которому, напротив, её успехи были очевидны. — Уверен, что сульфатом меди вы не ограничитесь! — подбодрил её он.
Руби издала лёгкий смешок: тема пресловутого то ли яда, то ли лекарства явно её забавляла.
Кайтэнь растерянно посмотрела на брата.
— Тэн, как ты думаешь?.. — робко спросила она.
 
Слегка нахмурившись, Райтэн откинулся на спинку стула и хотел было сказать что-то вроде того, что не понимает, для чего его избрали советчиком в этом вопросе, но тут сидящий напротив него Дерек привлёк его внимание аккуратным пинком под столом и с незаметной для Кайтэнь стороны погладил сам себя по голове, изображая лицом что-то выразительное.
Райтэн поперхнулся неначатой фразой, но сигнал истолковал верно и тут же перестроился:
— Мы все весьма гордимся твоими успехами, Тэнь, — она вся засияла, жадно ловя его слова. — Такого рода предложение от университета дорогого стоит! — несколько пафосно заявил Райтэн, и, не зная, как продолжить, бросил беспомощный взгляд на профессора.
Тот не подвёл.
— Исследования госпожи Тогнар, — деловито отметил он, — вносят большой вклад в дело фармацевтики.
— Право, я… — засмущалась Кайтэнь.
Пока они с профессором любезничали, Дерек продолжил разыгрывать пантомимы: пытался незаметно за салатником указать пальцем в Райтэна. Тот, решительно, не понимал, что от него требуется, и корчил вопрошающие рожи.
— Не «мы», а «я», — попытался беззвучно проартикулировать Дерек, но Райтэн талантом читать по губам не обладал.
А вот сидящая рядом с ним Руби, с любопытством наблюдавшая за этой безмолвной попыткой объясниться, чуть не рассмеялась, поскольку сигналы Дерека смогла истолковать верно — возможно, потому, что Кайтэнь ей все уши прожужжала рассказами о старшем брате, и было очевидно, насколько же ей хочется его впечатлить своими успехами. Решив помочь делу, Руби наклонилась и что-то шепнула на ухо Райтэну. Тот бросил на Дерека возмущённый взгляд, но добился в ответ только возведённых к небу очей.
Чуть поскрежетав зубами, Райтэн всё же уступил и решительно ворвался в разговор, перебивая профессора:
— Так что, Сэн, ты не из вежливости зовёшь?
— Айт! — возмущённо приподнял брови тот.
— Господа… и дамы! — решительно вскочил Райтэн, схватив с собой бокал. — Я полагаю, это прекрасный повод для тоста. — Поймав взгляд сестры, он продолжил: — Наши предки много чем прославились на всю Анджелию, но ни один из них не занимался наукой. — Бегло посмотрев на Дерека с выражением «во что ты меня втянут?!», он снова обратился к Тэнь: — И я бесконечно горд, что моя сестра стала первой, кто увековечит имя Тогнаров в такой благородной науке, как фармацевтика! — заключил он, чувствуя себя непередаваемо по-идиотски.
На его скромный вкус, он сейчас исчерпал запасы своего внутривенного пафоса на годы вперёд. Ему, определённо, хотелось сквозь землю от стыда провалиться, и поддерживало его лишь то, что никто, кажется, не разделял его презрения к подобным сентенциям. Напротив, заулыбавшись, схватились за свои бокалы. Дерек так вообще одобрительно кивал на каждой паузе. Сама Кайтэнь, кажется, чуть не расплакалась от радости и сентиментальности.
«Меня окружают одни сплошные идиоты!» — мрачно подумал Райтэн, аккуратно перечокался со всеми и, коль скоро терять уже всё равно было нечего, бодрым и быстрым шагом обошёл стол и, подняв сестру, крепко её обнял.
Она расплакалась прямо ему в плечо.
К счастью, присутствующие дамы горячо поддержали идею заобнимать виновницу переполоха, так что Райтэн с облегчением передал сестру тётушке и подбежавшей Руби.
Затем его недовольный взгляд натолкнулся на Дерека — коего он считал главным виновником того, что ему пришлось пережить столь ужасную семейную сцену, — так что с издевательской усмешкой он ухватил друга за плечо и подтолкнул к Кайтэнь:
— Давай-давай, защитник, не отлынивай!
Дерек совсем не обиделся и даже рассмеялся. Он прекрасно понял, в чём суть недовольства друга, и полагал, что дело выеденного яйца не стоит.
Он коротко и осторожно обнял Кайтэнь, которая всё пыталась утереть слёзы, потом сделал шаг назад, чуть не столкнувшись с тётушкой — они с Руби что-то тихо обсуждали. Райтэн, мрачно сложив руки на груди, стоял в отдалении, наблюдая за суетой с некоторым недовольством.