В поисках солнца (СИ)

— Самая страшная тварь — человек, — негромко просветил его Илмарт.
Райтэн досадливо нахмурился: глушь, в которую они забрались, не была похожа на место, где любят промышлять разбойники. Однако столь любимые им мозги работали у него вполне неплохо, потому что до него достаточно быстро дошло, что Олив опасается ночёвки в лесу в компании, по сути, незнакомых мужчин.
Она не боялась путешествовать с ними — во-первых, она уже постановила внутри себя, что им условно можно доверять, во-вторых… она быстро бегала, быстро залезала на деревья, она была вооружена и у неё у единственной из них было оружие для дальнего боя — хотя тут, конечно, пришлось бы повозиться, чтобы привести его в боевое положение. Её план на случай нападения со стороны спутников выглядел как «гасить рыжего, драпать на дерево и отстреливаться». Не то чтобы она всерьёз ожидала нападения — наниматели скорее вызывали у неё симпатию, и по тому портрету их характеров, который она составила, она была склонна условно им доверять.
Поэтому она не думала всерьёз, что кто-нибудь из них может ночью напасть на неё и изнасиловать или убить, однако всё же предпочитала перестраховаться. В её жизни было несколько крайне неприятных и травмирующих эпизодов, поэтому она предпочитала избегать ситуаций, в которых оказалась бы беспомощна перед потенциальным врагом.
— Ну, знаете ли!.. — одновременно оскорбился и смутился Райтэн, который впервые оказался в ситуации, где некто подозревает его в подобных замыслах. — Это, в конце концов, оскорбительно! — выразил своё недовольство он.
Лицо Олив холодно застыло в безразличном выражении. Из-за того, что она прониклась к спутникам некоторой симпатией, ей теперь казалось, что она обязана выразить эту симпатию, продемонстрировав доверие; однако, поскольку доверие такого рода не было ей свойственно, она чувствовала теперь себя крайне неприятно.
Всё это время Дерек лихорадочно размышлял о том, как снизить напряжение, и, наконец, взлохматив себе волосы, дружелюбно отметил:
— Уверен, что даже со сна ты заколешь меня быстрее, чем я успею что-то сделать!
Олив насмешливо фыркнула, соглашаясь с такой оценкой своих способностей, и невольно бросила тревожный взгляд на Илмарта. Тот, верно угадав, что именно его она считает самым опасным противником, примирительно поднял вверх ладони и степенно отметил:
— Я, во-первых, влюблён, а во-вторых — вообще человек верующий.
Райтэн насмешливо фыркнул, как всегда с ним бывало, когда подобные сентенции приводили как аргумент.
Повернув к нему лицо, Илмарт наклонил голову набок и отметил:
— И Анодар у нас верующий, — и наставительно поднял палец вверх, — так что греха убоится! А вот всякие атеисты… — многозначительно не закончил он.
Задрав подбородок, Райтэн с самым презрительным выражением лица отпарировал:
— Как жалко выглядят люди, чьи морально-этические качества обусловлены единственно страхом перед загробными муками! Мне, знаешь ли, — почти выплюнул он, — не нужно приставлять нож к горлу, чтобы я выбрал быть благородным человеком!
Дело двигалось к ссоре, и Дерек попытался разрядить обстановку смешком:
— Ну, думаю, с этой точки зрения человек с ножом у горла выглядит более безопасно, да?
Однако Райтэн, очевидно, был слишком взвинчен. Все эти лесные дороги, болота, броды, медведи и змеи явно выходили далеко-далеко за рамки того, что он считал комфортным и приемлемым — не говоря уж о том, что его и в самом деле весьма глубоко задели опасения Олив.
— Отлично! — вскочил он. — Тогда всякие неблагонадёжные атеисты, пожалуй, поспят отдельно! — и, подхватив свой плащ, решительно зашагал куда-то в сторону.
Остальные растеряно переглянулись. Подорвавшись, Дерек отправился за другом.
Ушёл он не очень далеко — костёр ещё виднелся между стволами редких деревьев.
— Тэн… — начал было Дерек, но был перебит.
Обернувшись, Райтэн вперил в него взгляд острый и мучительный и спросил:
— Как? Как ты можешь верить в Бога, который таким, как я, готовит вечные муки?
 
Дерек растерянно и удивлённо сморгнул. До этого они никогда не обсуждали вопросы веры, и он даже не подозревал, что их разногласия порождают такой мучительный конфликт в душе друга.
— Но я не верю, что Бог пошлёт тебя в ад! — складывая руки на груди, защитился он.
Насмешливо изогнув бровь, Райтэн тоже сложил руки на груди и переспросил с истеричным вызовом в голосе:
— В самом деле? Ещё скажи, что твоя религия не говорит чётко и однозначно, что всех неверующих ждёт эта, как вы её там называется… — разомкнув руки, он пощёлкал пальцами в воздухе: — Геенна огненная!
Мрачно нахмурившись, Дерек закаменел лицом.
Повисла неприятная холодная тишина.
— Я не богослов, — наконец, медленно заговорил Дерек. — Но я знаю точно, что рай невозможен, если друга ждёт ад. И, — пронзая Райтэна взглядом серьёзным и сильным, добавил он, — если вдруг окажется, что Бог, в Которого я верю, придерживается иной точки зрения… я предпочту ад с теми, кто мне дорог, — решительно закончил он.
Губа Райтэна насмешливо дёрнулась. Он опустил глаза.
Подняв вопросительно брови, Дерек сунул ему ладонь. Они пожали друг другу руки, скрепляя своеобразный «договор» о разделении загробной участи, ежели таковая, вопреки чаяниям Райтэна, воспоследует.
— Пойдём, атеист, — хлопнул его по плечу Дерек и развернулся в сторону костра.
Когда они вернулись, оказалось, что Илмарт времени не терял и убедил Олив в своей относительной безобидности. Пока друзья проясняли свои религиозные разногласия, он подсел к ней и спокойно спросил:
— И кого из нас ты считаешь наделённым столь примитивными мозгами, чтобы решить причинить какой бы то ни было вред человеку, который завтра поведёт тебя через болото?
Олив вздрогнула и подняла на него удивлённый взгляд — как будто он и вправду поразил её своей способностью выстраивать такие закономерности — но он увидел в этом удивлении не обидные для себя сомнения в его уме, а растерянную беспомощность девушки, которую частенько не воспринимали всерьёз как противника.
Илмарт предполагал, что идиоты, которые не восприняли её всерьёз, поплатились за это дорого.
— Олливи [1], — он выразительно постучал себя костяшками пальцев по виску, — да, ты представляешь, у нас у всех есть мозги.
Несколько секунд она, отведя глаза к огню, пыталась побороть улыбку; потом тихо рассмеялась. Потом посмотрела на него — улыбка всё ещё отражалась в её глазах — и тепло произнесла:
— Спасибо, Май [2].
Он улыбнулся в ответ и занялся костром.
Таким образом, ночное дежурство было разделено на четверых.
Впрочем, как показала ночь, никакие медведи к ним так и не выбрели.
Полное райанское имя Олив — Гвендоливьери — не имеет такого официального сокращения, как Олив; она сама придумала себя называть так. Однако в марианском языке существуют схожие имена, и Илмарт «модернизировал» имя Олив на марианский лад. В марианском имя Илмарта сокращается обычно как «Ил»; Олив сократила его имя на райанский манер.
  
4. Как перебраться через болото?
 
С утра Олив развела бурную деятельность, заслав всех дёргать лыко, чтобы плести болотоступы. Скрутив прут в овал, она заполняла его переплетением лыка, тщательно следя, чтобы всё это богатство было хорошо закреплено. Даже для Илмарта это занятие оказалось в новинку: в Мариане болота встречались нечасто, и обойти их не представляло проблемы. Нехитрому делу, впрочем, все обучились быстро, а вот цеплять эти штуки к ногам и ходить с ними оказалось непросто. Хмурая Олив поглядела, как ковыляют её подопечные, присвистнула и вынесла вердикт:
— Нет, оставим на крайний случай, в этом мы весь день чапать будем. Пока обойдёмся шестами.
И отправила Илмарта ломать свежие толстые ветви — сухие, мол, легко могут подвести и переломиться в самый неподходящий момент.