В поисках солнца (СИ)

Требовалось ещё пойти и признаться отцу в содеянном: так, мол, и так, пристроил сестру в университет.
От перспективы этого объяснения у Райтэна сводило зубы всю дорогу из Брейлина. Он чувствовал за собой вину и злился на это, он полагал, что отец его имеет полное право гневаться, а ему теперь остаётся лишь с достоинством принять этот гнев, — и более всего в этом ему досаждало, что он не понимал блажь сестры и не считал её идею здравой.
И всё же он эту блажь поддержал и дал ей ход; и ответ за это ему теперь и держать.
В общем, в кабинет отца он явился с физиономией самой мрачной.
Правитель Аньтье был немало удивлён чести видеть своего старшего отпрыска второй раз за одно лето, но выражение лица считал в первую же секунду.
— А, душно сегодня, правда? — любезно поинтересовался он, вставая и открывая шире и так распахнутое окно. — Никак себе места не найти!
— Душно, — мрачно согласился Райтэн, тяжело устраиваясь на стуле для посетителей. — Того и гляди, гроза разразится.
— Даже так? — удивлённо приподнял брови правитель, вернулся в своё кресло, опёрся локтями на стол, положил подбородок на сложенные ладони и устремил на сына приглашающий к диалогу взгляд.
Взгляда этого Райтэн не выдержал: отвёл глаза и через силу признался:
— Я… сделал кое-что… за что ты, определённо, будешь мною недоволен, и весьма, полагаю.
Лицо отца вытянулось. Он распрямился и сделал приглашающий жест рукой.
— Я… — Райтэн в бессилии потёр лицо, спрятал его ненадолго в ладонях, затем опустил руки, волевым усилием заставив их лежать ровно, задрал подбородок и куда-то в потолок искусственным ровным голосом сообщил: — Я подтвердил Кайтэнь разрешение обучаться в университете Кармидера. На врача.
Повисла весьма тягостная тишина. Райтэн разглядывал потолок, старший Тогнар смотрел куда-то в пустоту.
— А! — наконец, прокомментировал он.
Райтэн раздражённо дёрнул плечом и уставился куда-то в карту на стене.
— А! — повторил старший Тогнар, вставая и отходя к окну. Рука его, которую он положил на раму, ощутимо дрожала, но Райтэн этого не видел, поскольку смотрел в противоположном направлении.
Молчание длилось минуты три.
— Скажи, — раздался непривычно сдавленный голос от окна, — я действительно настолько дурной отец, что все вы только и мечтаете сбежать от меня?
Райтэн вскочил, в изумлении разглядывая выделяющуюся на фоне солнечного окна сгорбленную спину.
— Нет, — тихо воспротивился он, раскачивая головой, и повторил громче: — Нет!
А отец продолжал всё тем же сдавленным тоном:
— Сперва ты, теперь Тэнь… а может, и Кэн?.. — голос его дрогнул и прервался, но он овладел собой и продолжил: — Я же даже не знаю… не знал… — он повернулся, облокотившись руками назад, на подоконник, и растерянно признался: — Я даже не знал… что врачом…
Он выглядел непривычно потерянным.
— Мы просто… боимся разочаровать тебя, — глухо объяснился Райтэн.
Вполне овладев собой, правитель Аньтье вернулся на своё место, сел — опустился на стул и Райтэн — поднял серьёзный взгляд и тихо отметил:
— Ты никогда не разочаруешь меня, Тэн. Никогда.
С минуту стояло молчание.
— Я только на днях понял это, — неожиданно признался Райтэн.
«Ты всегда будешь моим другом» — бились в его голове слова, сказанные Дереком так просто и спокойно, будто для него само собой разумелось, что Райтэн никогда и не сможет вытворить нечто столь невообразимое, чтобы это могло разрушить их дружбу.
Возможно, всю жизнь Райтэну не хватало именно этой спокойной уверенности в нём.
— На врача, значит… — задумчиво пробормотал правитель Аньтье.
Тэнь никогда не афишировала свой интерес, и он всегда полагал, что у неё нет других желаний, кроме как присущих всем юным барышням — мечты о любви, своём доме и семейном счастье. Вопреки опасениям самой Тэнь, нестись в Кармидер и гневно утаскивать её обратно домой он не собирался. Его, конечно, весьма ошеломила и потрясла ситуация в целом, и ему, однозначно, требовалось время, чтобы осознать и принять выбор дочери, но пустое тиранство никогда не было ему свойственно. Он по натуре был человеком довольно жёстким, авторитарным и требовательным, но детей своих искренне любил.
 
— Имеет ли смысл спрашивать, как дела у тебя? — наконец, закончил он с размышлениями и сменил тему.
Райтэн повёл плечом. Он слишком долго готовился к этому разговору и представлял его совсем иным, и спокойный ровный тон собеседника значительно смутил его. В голове его уже были выстроены длинные монологи в защиту Тэнь и её выбора, и он был готов к тяжёлой битве за будущее сестры.
То, что битвы не было, обескураживало.
И отчего-то несло успокоение: словно ты годами проскакивал мимо тёмного чулана в уверенности, что там прячутся самые ужасающие воображение монстры… но потом необходимость вынудила тебя всё же заглянуть — и обнаружилось, что никаких монстров нет.
— Я, — неожиданно для отца разоткровенничался он, — задумал одно рискованное коммерческое предприятие в Брейлине.
Откинувшись на спинку кресла, старший Тогнар постарался скрыть следы удивления на своём лице — обычно сын не баловал его подробностями такого рода — и отметил лишь:
— А! Так вот к чему ты продал своё сокровище, — имея в виду ту самую весьма дорогую сердцу Райтэна лесопилку.
— Уже донесли? — краешком губы усмехнулся тот.
Возведя глаза к потолку, отец поделился:
— За последние два дня три десятка знакомых начали разговор со мной с вопроса, знаю ли я, что некий Райтэн Тогнар продал лесопилку и подался в бега.
— В бега? — удивился тот. — Вот так бурное воображение!
Они понимающе поусмехались.
…в Брейлин Райтэн вернулся тогда, когда Дерек уже весьма сильно заволновался. Путь туда и обратно и собственно продажа заняли слишком много времени — больше двух месяцев. За это время Дерек успел и завязать кучу знакомств, и схватиться за пару подработок, и по рекомендации Ирдании устроить несколько бумаговолокитных дел, и подружиться с тем самым старичком из архива — на почве общей любви к шахматам — и даже выиграть ту самую апелляцию, и подбросить выкраденный документ обратно, и измаяться вконец, и уже было решить самому махнуть в Аньтье, разыскивать друга.
Выслушав яркий и эмоциональный рассказ обо всём этом и ещё сверх, Райтэн, не улыбаясь, рассиялся всем лицом.
— Я в тебе и не сомневался! — с гордостью отметил он судебную победу и вспомнил о своих делах: — Тебе тут передали…
На свет божий была извлечена подаренная кружка. Дерек ахнул, схватил её и принялся разглядывать так и сяк, поворачивая к солнцу тот или иной бок.
— Да они всем цехом мастерили! — с глубоким восторгом заявил он. — Смотри, даже Киртэн руку приложил!
— Киртэн? — удивлённо переспросил Райтэн, пытаясь понять, как можно по резьбе определить, кто её делал.
Дерек заливисто рассмеялся:
— Да он же один из них писать умеет, кто бы ещё такие буквы справил? — ткнул он пальцем в собственное имя, которое, и в самом деле, гордо украшало бок кружки и даже было обведено чем-то, долженствующим изображать солнечные лучи.
Райтэн моргнул.
— Как они там? — меж тем, засыпал его вопросами Дерек, продолжая разглядывать резные богатства и улыбаться какому-то одному ему понятному узнаванию. — Что у Верта сын, женился? Его Лэнь всё отшивала и отшивала, но, вроде, дело на лад шло?..
Тут он поднял глаза и отметил весьма глубокое недоумение на лице собеседника.
— А! — досадливо хлопнул он себя по лбу. — Ты же не спрашивал, да? — скорее утвердил, чем переспросил. — Прости, не подумал.
— Не спрашивал, да, — немного смущённо откашлялся Райтэн, удивляясь тому, как это вообще люди умудряются помнить такие детали друг о друге, да ещё и выяснять их при всяком случае, зачастую более чем неудобном для такого рода выяснений.
Он сам-то, по совести сказать, не знал даже и того, что у Верта есть сын, не говоря уж о матримониальных проблемах, с ним связанных.