В поисках солнца (СИ)

Услыхав его, дядька повысил голос, напевая свою песенку: он как раз преодолевал одни из ворот на своём пути, и кашель Дерека был совсем некстати.
Замерев от ужаса, Дерек вжался в дно повозки, молясь, чтобы стража не обнаружила его присутствия. Ему казалось, что стук его бешено колотящегося сердца будет отчётливо слышен, что его заметят, откопают и с позором препроводят под мрачные очи Грэхарда.
Дерек вообразил это как наяву: как выдернутый из постели владыка, и без того славящийся своим дурным нравом, мрачно выслушает доклад о несостоявшемся побеге…
Перед внутренним взором встали живые, яркие, полные недоумения и вопроса глаза Грэхарда, когда он взглянет на него, чтобы услышать, как друг опровергает этот несусветный бред. Какой ещё побег? Кому могла прийти в голову такая идиотская мысль?!
Тоска, отчаяние и боль полностью захватили Дерека; всем сердцем он рванул туда, обратно, в Цитадель, к своему грозному и мрачному другу. Как ему вообще могла прийти в голову отвратительная, мерзкая, предательская мысль — оставить его!
…к счастью, дёрнувшись, Дерек угодил синяком прямо по бортику повозки. Острая яркая боль отрезвила его.
Грэхард был ему другом. Когда-то давно. Когда-то, когда он был всего лишь младшим ньонским принцем, когда он не стремился к власти, когда они были юны и полны оптимизма.
Но это уже осталось в прошлом.
Это стало отходить в прошлое ещё восемь лет назад — когда Грэхард убил своего старшего брата и сам занял трон.
И с тех пор, день за днём, год за годом их дружба умирала — и умерла сегодня.
В тот момент, когда кулак Грэхарда встретился с лицом Дерека.
…за этими горькими размышлениями Дерек упустил тот момент, когда они выехали за пределы Цитадели.
Проехав пару переулков по дороге к свалке, Брюк остановился и принялся выкапывать Дерека.
— Ну вот и всё, что ль, — грустно улыбнувшись, подал он ему руку, помогая выбраться наружу.
Дерек, ухватившись одной рукой за него, а в другую захватив свою припрятанную под бок котомку, выкатился на землю.
Не глядя на него, дядька принялся тщательно складывать дерюжку — пригодится ещё.
— Спасибо, Брюк, — проникновенно поблагодарил Дерек.
Глянув на него искоса, дядька кивнул и степенно попрощался:
— Бывай!
Забравшись обратно в повозку, тронул поводья.
Дерек с минуту смотрел ему вслед, затем оглянулся.
Вокруг, в зыбком свете мутной луны, простиралась ночная столица, насквозь продуваемая холодным морским ветром.
Точно таким же ветром теперь продувало и саму душу Дерека.
1. Я отвернулся.
Я выбрал тот путь, в который верю.
Я стою теперь
Над своими темными ночами.
Я не боюсь ничего,
Но факт в том, что я всем напуган.
Я знал свое имя -
Быть созданным для одинокого пути.
  
2. Где раздобыть денег посреди ночи?
 
От Цитадели до порта было рукой подать — но Дерек не решился пройти по центральной улице города. Она просматривалась с башен крепости, его могли заметить, и все ухищрения пошли бы псу под хвост.
Дерек побрёл в порт переулками; тёмными, страшными и безлюдными. Стояла глухая ночь.
Ковыляя в свете луны и поминутно оглядываясь — не видно ли его с башен? — Дерек лихорадочно размышлял, где взять денег.
У него было достаточно богатых знакомых, но к кому он мог заявиться посреди ночи?
Сперва Дерек подумал про пару князей, которым весьма симпатизировал, и с которыми его связывали длительные и тёплые отношения. Но князья эти жили в основном за чертой города, в больших особняках, с внушительной охраной — никто ночью не впустил бы внутрь странного бродягу и тем более не стал бы будить ради него господина.
Связи среди купцов у Дерека тоже были весьма обширны — но большая часть купцов не сидела в столице, а прийти к ним на дом и уверять… кого? Жён, детей, управляющих? Что такой-то, конечно, дал бы ему, Дереку, денег? Смешно звучит!
 
Сумма для длительной поездки на корабле, по мнению Дерека, должна была быть весьма внушительной, поэтому ему даже в голову не пришло обращаться к знакомым ремесленникам и людям победнее — такая просьба слишком бы их обременила.
Скрипнув зубами, Дерек пришёл к выводу, что придётся проситься на корабль так — обещая потом отработать — но это, конечно, существенно понижало его шансы на побег. Анжельские купцы наверняка не глупы, и им тоже не с руки ссориться с Грэхардом — а ну как он узнает, кто именно помог Дереку сбежать? Так что лучше бы ему прийти как честному пассажиру, с деньгами, и лучше даже — с суммой побольше.
Перебирая знакомых, которые были сейчас в столице и обладали должным богатством, Дерек вспомнил про Милдара — советника Грэхарда по просветительским вопросам. В конце концов, именно сегодняшний — точнее, уже вчерашний! — разговор с Милдаром и надоумил его обратиться к анжельцам!
…но к Милдару идти было стыдно. Милдар сам был анжельцем, который давно и прочно осел в Ньоне и посвятил свою жизнь служению Ньону. Как Дерек бы смог, глядя ему в глаза, сказать, что намерен оставить Ньон и свою службу? Не говоря уж о том, что Милдар, возможно, и не стал бы ему помогать!
Дерек зажмурился от отчаяния и безнадёжной глухой обиды. Он был уверен, что Милдар, глядя на него своими рассеянными светлыми глазами, начнёт вдохновенно вещать о том, как важен для человека долг, как важно хранить верность своим идеалам, и прочая, и прочая…
Вообразив этот возможный монолог, Дерек так проникся, что аж встал на месте. Ладони его вспотели, в ушах звенело напряжение. Куда он, в самом деле, собрался? Как трусливо, как низко, как эгоистично!..
Закусив губу, Дерек развернулся и решительно отправился обратно. Что он тут устраивает за драмы, право!
На фоне высоких рассуждений о долге и самоотречении обида на Грэхарда стала казаться смешной, мелкой и глупой. Ну, подумаешь, ударил! В конце концов, он, Дерек, сам был виноват! Видел же, что владыка на взводе! Прекрасно видел — но продолжил настаивать на своём! И получил — вполне заслуженно получил, надо сказать! Его задача — выполнять приказы Грэхарда, а не кочевряжиться и пытаться его переубедить!
Пыхтя от недовольства, сдобренного изрядной долей горечи и разочарования, Дерек стремительным шагом двигался к Цитадели, но…
Вдруг размышления его были прерваны громким смехом.
Дерек настороженно остановился.
К смеху присоединились басовитые пьяные голоса: навстречу ему явно двигалось несколько человек.
Дерек замер, машинально нащупывая нож и растерянно моргая. Он чувствовал себя непривычно, фатально беззащитным.
Долгие годы он находился в тени владыки Ньона, и такое положение обеспечивало ему максимально возможную безопасность. Он привык к этому перманентному чувству безопасности, и теперь совершенно не знал, как поступить. Это же нормально, да, в ночном переулке наткнуться на пьяную компанию?
Шум и смех приближались; Дерек замотал головой по сторонам в поисках укрытия. Переулок таковыми не баловал: дома стояли впритык, никакой растительности не наблюдалось.
Пытаться убежать назад вроде как было не с чего, но оставаться на месте было страшно. Поморгав, теряя при этом драгоценные секунды, Дерек пришёл к выводу, что не хочет на своей шкуре испытать, чем ему грозит столкновение такого рода.
Развернувшись, он скорым шагом направился назад; компания, слава Богу, ковыляла медленно, так что драпать и не пришлось.
Переведя дух, Дерек осознал, что, скрываясь от пьяниц, дошёл почти до порта. Сердце снова нырнуло туда, в сокровенную мечту: уехать, скрыться, начать новую жизнь!..
Он остановился, сжимая кулаки и пытаясь удержать горькие слёзы.
Его разрывали на части две равно могучие силы: чувство предопределённости, нашептывающее ему, что его место здесь, при Грэхарде, — и иступлённая, неистовая надежда, что для него всё-таки возможна ещё какая-то другая жизнь, не связанная с Грэхардом, не подчиняющаяся ему.