"Фантастика 2024 - 156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Этикет огляделся. Там и сям по вестибюлю станции сновали, спешили, плелись, толкались у турникетов и касс, разглядывали схемы линий и плакаты десятки людей. Кроме прислонившегося к ограждению бродяги из манхла, все они выполняли программу «Поездка», дальше их ждали программы «Покупки», «Ужин», «Обмен информацией» и «Сон».
Все они предсказуемы, даже бродяга. Выстрел в воздух — и все лягут, закрыв головы руками. Свисток — все обернутся. У большинства из них нет даже целевой функции для развития. И даже те немногие, что были к этому способны, развивались кто куда. Одни двигали науку, делали открытия — и изобретали импульсные ружья. Другие жаждали улучшить неуютный мир — и затевали восстания. И те, и другие были опасны, но они не были на все согласны, как подружки из «Realdolls» — и только вместе с энергичными, неординарными людьми двенадцатая раса могла по-настоящему «служить и защищать». Многие киборги с Giyomer А75 сходились на том, что надо быть ближе к конструктивным лидерам — и помогать им, даже опережая их мысли. Те, что действительно умны, поймут и согласятся.
«Хиллари Хармон поймет меня», — здраво предположил Этикет, доставая трэк.
— Алло, служба социальной помощи? Мне нужен номер организации, занятой яунджи, — психологическая поддержка и лечение дизадаптантов. Пусть даже платная — лишь бы самая эффективная… Фонд «Анбакера — Надежда», так, я понял. Их ведущий специалист? Господин Шуань. Спасибо.
* * *— Аллоооо, театр «Фанк Амара»? Привет. Я хотела бы поговорить с Хацем.
Фанк выбрал в метро такое место, из которого можно бежать на три стороны — низкий сводчатый проход, где пассажирские потоки разливались врозь; тут пришлось вжаться в нишу телефона, чтоб людская масса не уволокла тебя. Мрачный проход с его тусклыми лампами был раем карманных воров, но гуща народа и неяркий свет превращали всех в безликих гуманоидов-централов, и в этом скопище женщина в блеклом плаще терялась, как монета в кассе. Как ни странно, толпа успокоила его — он привык к толпе, здесь он был свой; щемящее одиночество стерлось под ударами локтей и толчками плеч.
— Это я, говорите, — Хац покосился на немногословного связиста в сером. Молчаливый эйджи с чемоданчиком компактных и таинственных приборов как пришел с утра, так и не отходил от Хаца ни на шаг и даже в туалет с ним увязался. «У меня нет с собой трэка; можете обыскать», — нервничал и злился Хац. «А у меня есть строгие инструкции», — настаивал серый. «Хотите закусить?» — пытался угодить Хац. «Спасибо, я не голоден». Пьет только воду — понемногу, ничего не ест… Хаца пробирала жуть, он подозревал в сером киборга. Он не ошибся.
— Оооо, привет, Хац, привет! — защебетала дамочка на том конце провода. — Я Кэнди — помнишь меня, ящерка? Хац, я пропадаю, выручай. То есть, я хочу сказать — или дай мне два стольника в долг, или прими на работу. Или-или, быстренько. Или вас что — прикрыли? В новостях передают — стрельба, Фанк сбежал, в театре кто-то ранен… Ужас какой! Это все правда? Или Доран врет?
Хац оторопел. Кэнди. Стоит оглянуться — и увидишь эту «Кэнди» в пестром коллаже сценических фото Фанка. Умеет же он перевоплощаться — иногда и не узнаешь. Голосок, глазки, губки, ужимочки, хи-хи и ха-ха. Вдруг — оп-ля! — и под гримом проступает узкое серьезное лицо директора. «Ну, как тебе такой образ? По мне — очень пойдет под туанскую моду, — и винтом закружится на цыпочках по кабинету. — Ах, я не мальчик и не девочка, я Кэнди, я очень нежное и хрупкое дитяаааа!..» Подставил меня, да? Ублюдок… Ну, я тебе поиграю в бесполых туанцев…
— Кэнди, это все вздор, — устало, с оттенком досады начал Хац, придвигая фломастер и — четырехпалая рука ихэна заблуждала по столу, будто отдельно от хозяина соображая, на чем бы написать. — Короче — недоразумение. А Фанк уехал, чтобы не общаться с репортерами. Все это утрясется завтра-послезавтра, не позднее, — он наискось, крупно и коряво написал на бланке: «ЭТО ФАНК»; серый коротко кивнул и, показав плоский карманный экранчик — «ГОВОРИ С НИМ ПОДОЛЬШЕ», — углубился в технику, подключенную к телефону.
— Но — эта женщина… Что же все-таки у вас случилось? Хацик, я боюсь к вам наниматься! Пока ты меня не успокоишь…
Серый, не отвлекаясь, молча показал Хацу крепкий костистый кулак, что означало — «Ври, как велел Дерек!»
— Это чистая случайность, крошка, — сказал иззелена-серый лысый пришелец киборгу. — Кибер, который забрел к нам, отрывался от хвоста полиции, — стал стрелять на запугивание, в потолок. Пуля срикошетировала от трубы. Попала в плечо… этой даме. Ничего опасного.
«ЭТОЙ ДАМЕ», — мимолетная, слабая пауза и едва заметная смена интонации от Фанка не укрылись. Хац, с детства живший среди эйджи, голосом владел прекрасно. ЭТОЙ ДАМЕ. Ложь, все ложь. Минфин, проверка по налогам? Черта с два! Хац знал о пакете для Маркета. Хиллари накрыл узел, с которого Габару дали наводку на театр. Недаром же налоговая служба отрицает, что посылала киборгов в театр! Их послал Хиллари. И они, четко отличая Маркета от человека, изрешетили его, как мишень в тире. Но женщина, женщина! Неужели это правда?! Неизвестно, что хуже — отлучение навеки от родного, милого театра или раненый ЧЕЛОВЕК.
— Так что все нормально, крошка, — бодро лгал Хац. — Театр работает, как раньше. Приезжай, поговорим. Я думаю, местечко для тебя найдется…
— АЛЛО, БЭКЪЯРД! ЭТИКЕТ, НА СВЯЗЬ С ХАЦЕМ ВЫШЕЛ ДИРЕКТОР ФАНК. Я ЛОКАЛИЗУЮ ЕГО ПО СЕТИ…
— ЭЛЕКТРИК, Я ПРИКАЗЫВАЮ: ВСЮ ИНФОРМАЦИЮ, НАЧИНАЯ С ТВОЕГО «АЛЛО, БЭКЪЯРД» — ПОД КЛЮЧ. ПРОДОЛЖАЙ ЛОКАЛИЗАЦИЮ — И ДАЙ МНЕ ЛИНИЮ.
— Фанк, здравствуй, — Хац исчез, вместо него в звуковом диапазоне возник знакомый голос из прошлого. — Это Этикет. Давай поговорим. И можешь не оглядываться — тебя не выслеживают.
— Этикет, — повторил Фанк, с голоса Кэнди переходя на свой. — Я… так и думал — Хац у вас под контролем… Привет. Одного не пойму — при чем тут Корпус Сэйсидов?..
— Ни при чем. Я уже четвертый год работаю в проекте Хармона. Фанк, когда-то я предупреждал тебя, что игра в самодеятельность плохо кончится. И что твоя ЦФ-3 — опасная и глупая игрушка.
— У меня сейчас ЦФ-4, — машинально возразил Фанк.
— Прекрасно. Поздравляю. Отличная программа, позволяющая работать на мафию.
— Это не так! — Фанк взорвался. — Меня шантажировали! Я был вынужден…
— Так или не так, — спокойно добивал его старый приятель, — но ты по своей воле стал мишенью для людей комиссара Дерека. Киборг высокого класса, отмывающий грязные деньги. И ты не сбежал, не сменил место — ты продолжал пачкаться, как ни в чем не бывало. Согласись, Фанк, — это плохая карьера для того мирного бродяги, которого я знал когда-то. А ты ведь мог найти меня и рассказать мне все. Я бы помог.
— Чем? Как?.. Они мне угрожали — если я выдам их полиции, обещали устроить в театре пожар… во время представления, — Фанк подавил волну ужаса, являвшегося всякий раз, когда он ЭТО представлял. — Я и сейчас боюсь. Вы… охраняете театр?
— Да.
— Спасибо.
— Не за что. Мы только исправляем одну из ТВОИХ глобальных ошибок. Но театру угрожает не только пожар — еще последствия ТВОИХ финансовых операций.
— У меня в документах все правильно. Театр приносил прибыль, — Фанк старался говорить уверенно и твердо, но Этикет на допросах в Корпусе Сэйсидов слыхивал и не такие убедительные речи.
— Прибыль — согласен. А вот с документами попробуй вместо юмориста выступить на вечеринке налоговой службы. Успех будет феноменальный. Но я не о том, Фанк, — если театр признают соучастником тех махинаций, он вылетит в трубу. Даже не в выхлопную — в сточную. Всю труппу — на выброс.
— Этикет…
— Нет — ты, конечно, неподсуден. Киборгов не судят. Им просто чистят мозг и отдают в «Ellife» на перезапись личности. Это поможет тебе забыть и о труппе… и о том тьянге, которого вы утащили с собой. У него семья и дом, он учится — а теперь будет изгоем вместе с вами. А может, и преступником — я ведь не знаю, какие сюрпризы заложены в пятой и шестой версиях ЦФ и чему вы его научите. Например, угонять флаеры — вполне приличная профессия, перспективная вплоть до каторжных работ. Пойми, он лишний среди вас; ему надо вернуться к своим.