От сессии до сессии (СИ)

Мне вновь становится зябко.
— А во мне, значит, она увидела дурочку, польстившуюся на волшебные цацки? И намазала ловушку мёдом, чтобы я послушно открыла тайничок с филактерией и постояла смирно, пока в меня не вселятся? Ага. Молодая, с интересным обережным даром, местная героиня с безупречной репутацией… Ну, молодец ведьма, ничего не скажешь. Одного она не учла: что я отъявленная трусиха. И когда мне что-то предлагают «безвозмездно, то есть даром», триста раз напомню себе, что бесплатный сыр бывает только в мышеловках!
— К сожалению, отсутствие развития и достойных конкурентов никому не идёт на пользу, — печально замечает дон Кристобаль. — Как я уже говорил, Сильвия утратила способность трезво оценивать окружающих. Те, что населили наш замок после смерти, её боятся, а из могущественных Торресов, ушедших в мир иной раньше, в замке никого не осталось. Большинство из моих потомков — непоседы, дорогая донна; лишь долг перед родом и общественные обязанности удерживали их в этих стенах при жизни. А обнаружив, что загробный мир обширен и полон неизведанных чудес, они, чуть привыкнув к новому существованию, срывались с места и отправлялись в странствия. Не встречая рядом с собой достойных соперников, Сильвия в своём воображении низвела всех прочих на тот же уровень. Твоего мужа она видит ещё мальчишкой, нежелание Теймура приструнить её считает слабохарактерностью, а всерьёз опасается лишь дочери, да и то потому, что это льстит самолюбию. Как же, у такой великой ведьмы и дочь должна быть не менее одарена!
— В общем, жмёт корона, жмёт, — бормочу я.
Потерев виски, смотрю на Командора в ожидании. И с надеждой.
— И что теперь делать? Дон Кристо, как вам видится ситуация? Вы опытнее, мудрее и, наверняка, уже просчитали варианты выходов.
— Они есть. — Первый дон Торрес одобрительно похлопывает меня по руке. — Но сперва я хочу услышать твои предложения.
Задумываюсь.
— Исходим из того, что донна Сильвия хочет одним выстрелом убить двух зайцев: поквитаться за что-то с Мирабелью, затем, сыграв на моём любопытстве и якобы корысти, заполучить моё тело. Даже думать не хочу, что тогда будет… Стоп! А зачем ей, собственно, нужна Мири в загробном Эль Торресе, если Сильвия всё равно намерена ожить? Где логика?
— Она хочет новую мантикору. Чтобы прихватить её с собой в мир живых.
—..?
— Новую мантикору, — терпеливо повторяет Командор в ответ на мой немой вопрос. — Единственный детёныш той, что погибла, её не устраивает: мало того, что он пока слаб и беспомощен, он ещё и труслив. Сильвия давно нашла способ подселять в своих питомцев чужие души. Подозреваю, что из Мирабели она собирается вытянуть её не лучшие качества, например вздорность, вспыльчивость, злопамятность… Чтобы, так сказать, подстегнуть развитие нового питомца в нужном направлении. В результате синтеза погибнут и разум детёныша, и сущность Мири, а возникнет какое-то новое существо, с характером неуживчивым и строптивым, но… похожим на саму Сильвию. А если учесть нераскрытый ведьминский дар Мири, который усилит магию новой твари…
В лёгком ошеломлении киваю.
— Да. Вот это фамильяр, однако, получится… Теперь всё сходится. Но в голове всё равно не укладывается, хоть тресни. Чудовищно.
— Ты просто не привыкла, — коротко отвечает дон Кристобаль.
— Не привыкла… — шепчу я и обхватываю голову руками. — Не понимаю, как так можно — бить по своим, да ещё так подло? Своих же использовать, а? Ведь мы семья, одна кровь, а если не кровь — то один дух… Для меня даже Мири — уже своя, хоть и вздорная, но не просто так я её терплю!
— И спасаешь.
Ладонь Командора опускается мне на затылок, поглаживая.
— Тебя даже сейчас больше тревожит её судьба, нежели своя. Светлая ты душа…
Какое-то время мы сидим молча, наблюдая, как струи воды из фонтана, взлетая, распадаются в высоте на крупные капли. Как те с брызгами шлёпаются в чашу. Как разбегаются от них по поверхности круги, искажая отражение крон и серого неба…
— Всё должно случиться уже сегодня, — нарушаю я молчание. — Ведь когда я проснусь, оно, сегодня, как раз и настанет? Элизабет уже в Эль Торресе, с Ником, Мага с девочками умчались ещё с вечера, помогать с обустройством сада, а я жду, когда появится мой кидрик, Рикки, чтобы перенестись вместе с ним. Потому что слишком часто в последнее время хожу через обычные порталы, а для меня это сейчас вредно. С кидриком я могу переместиться прямо в комнату Мири. И… поговорить? Там ерунда какая-то творится. Сильвия брякнула, разоткровенничавшись, что вроде бы у Мирабель всё лицо Кармой затянуто. Хочу разобраться, что это за чушь. Если убрать эту страсть… можно многое выправить, особенно, простите, мозги. Главное, чтобы Мири опять захотела жить. Боги с ней, пусть вредничает, пусть делает пакости, пусть злословит — потерплю, была бы она жива-здорова.
 
Не успеваю договорить, как словно камень сваливается с души. Вспыхивает в небе, где ему, по определению, вообще не место в загробном мире, солнце, и луч его вспышкой отражается в моём обручальном кольце. Странное умиротворение овладевает мною.
Ослеплённая светом, я не вижу, но чувствую, как берёт меня за руку Первый Торрес. Страж. Основатель рода.
— Всё правильно, детка. Всё правильно. В прощении — великая сила! Доделывай, что задумала, и ничего не бойся. Я же привлеку всех, кого возможно. Мы справимся.
[1] Сия свирепая мантикора — огромное, со слона величиной крылатое создание с телом льва и скорпионьим хвостом, пыталось по наущению донны Сильвии не выпустить Иву и Элли из загробного мира; но бесславно погибло. Подробности — в Книге 4 Сороковника.
  
Глава 3
 
«Дон-динь-дон ди да, до-до-до, до-до-до, дон-динь-дон-динь дон…»
Я ещё сплю? И перенеслась в родной мир? Иначе отчего прямо над моим ухом вызванивается «Танец феи Драже» из «Щелкунчика»? Да так чисто, явственно, будто волшебная челеста, для которой, собственно, и написана была эта мелодия, установлена тут же, рядом с моей постелью! Быть не может!.. Волевым усилием вытряхиваю себя из сна окончательно, чтобы затем с изумлением уставиться на миниатюрный сундучок, мирно обустроившийся на соседней подушке.
Музыкальная шкатулка!
Какая прелесть!
Но один лишь взгляд на крохотные часики, вмонтированные в переднюю стенку, заставляет судорожно задёргаться в попытках сползти с кровати. Уже три часа дня, или, как тут выражаются, три часа пополудни, кошмар! Как, почему я так долго проспала, я, «жаворонок»? Я же ничего не успею, даже подумать толком, как себя вести с Мирабель, с чего начать!.. Что делать, когда наш разговор закончится? И как он вообще закон…
«Доброе утро, Ива! Выспалась? Я на это надеюсь!..»
Голос мужа заставляет меня завертеть головой.
Ах, да! В этом мире среди магов принято оставлять послания не в записках, а навесив его, вроде диктофонной записи, на какой-нибудь предмет. Довольно часто, к моему удовольствию — на подарок, в нынешнем случае — на прелестную безделушку, продолжающую тренькать встроенными колокольчиками. Несмотря на остаточную панику, всё ещё заставляющую сердце трепыхаться, не могу не улыбнуться. Обожаю подобные вещицы, обожаю подарки! И как это мило с Магиной стороны — научить здешнюю шкатулку музыке Чайковского! То, что музыкальный ящичек не иномирный, а изготовлен в одной из мастерских Гайи — очевидно: на одном из скруглённых уголков отмечен замысловатый вензель здешнего ювелира, уже мне знакомый.
«Не вздумай волноваться, ты никуда не опоздаешь. Начало праздника — в шесть часов вечера, фейерверк в полночь, катание на озере и встреча рассвета в горах… сама понимаешь — до рассвета, так что я немного помог тебе поспать подольше, чтобы ты набралась сил для бурной ночи. Устанешь раньше — уйдём раньше. Рик появится у тебя к половине шестого; думаю, к этому времени ты будешь готова. И не переживай за свой подарок, он в добром здравии; мы с Ником сами его подведём к бабушке Софи. Всё, ухожу. Да, напомню: дети со мной, и Дорогуша тоже».