Кукла и ее хозяин (СИ)
Глеб за порогом ахнул, однако я не ощущал опасности — тут читалось совсем другое желание. Темные кольца плотно обвились вокруг меня, но не стягивая, а мягко, еле ощутимо касаясь. Когда голова аномалии оказалась на уровне моей, мне в глаза заглянули ее глаза, ярко-желтые, как янтарь, показавшиеся удивительно разумными. Во всяком случае я знал, о чем она хочет спросить.
Всем формам Темноты нравится жить в реальном мире. Но без хозяина они как бездомные собаки, чувствуют себя потерянными — поэтому любая аномалия хочет найти хозяина. Я прямо-таки увидел в эти янтарных глазах отчетливое желание мне служить. Разве можно такое не поощрить? Аномалия в хозяйстве лишней не бывает.
— Служи мне и подчиняйся, — сказал я.
Змеиная голова ласково легла мне на плечо, а затем очень плавно тушка из выпуклой снова стала плоской и растворилась уже в моей тени. Я даже почувствовал приток энергии, пришедшей вместе с ней. Тень — это просто тень у обычных людей, а у колдуна — это часть его Темноты, этакое личное хранилище с быстрым доступом, где можно держать своих питомцев. Правда, капризная грабля туда пока что идти не хочет, а вот змейка нырнула бодро — хоть одна умная аномалия наконец.
— А я уж испугался, — хмыкнул за порогом Глеб, — что в мешок не поместится…
Осматривать в этом тайнике было больше нечего, и мы вернулись обратно.
— Ну и что, было там что ценного? — сразу же поинтересовался наследничек, не решившийся даже нос сунуть за порог.
Для тебя — точно нет.
Еще немного мы прошлись по дому, пополняя мешок. Размахивая им как корзинкой в супермаркете, Глеб запихивал внутрь все, что счел хоть сколь-нибудь ценным. Со словами «в хозяйстве пригодится» там исчез набор серебряных столовых приборов и фарфоровый чайник с золотым ободком, который наверняка целым не доедет. Будущий хозяин дома все задумчивее поглядывал на представителя Синьории, словно прикидывая, а не зря ли он от отказался от их услуг — вдруг бы они обобрали меньше.
Наконец, обойдя весь особняк, мы свернули в гараж — довольно просторный, но при этом пустой. Лишь в самом центре стоял на вид совершенно новенький черный кадиллак. Помнится, я его однажды видел неподалеку от своего дома.
«Всегда хотел кадиллак,» — изрек среди моих мыслей Глеб, хотевший сегодня буквально все, что попадалось на глаза.
Хотя почему нет? Гараж у нас большой, и третья машина точно не повредит.
— Нет, — отрезал наследничек, верно угадав направление наших мыслей. Вот как успел изучить своих новых братьев. — Нет, — еще раз повторил он.
Но я по глазам уже видел, что «да» — лишь бы от нас отвязаться. Он уже и сам понял, что единственный способ нас выпроводить — это нам хорошенько заплатить.
— По-братски, — я протянул руку, — и забирай печатку.
На несколько мгновений гараж окутала тишина, а потом наследник тяжело вздохнул.
— Ладно, по рукам, — и протянул руку, причем весьма спешно, а то вдруг мы захотим еще разок пройтись по дому.
— И не забывай говорить всем, — напомнил я, — благодаря кому ты получил наследство.
Он взглянул на меня с видом «забудешь как же». Вот из таких мелочей и складывается репутация.
— На том и остановимся, — подытожил писарь и поставил в этом деле точку.
Пожав руки, мы расстались по-братски. Правда, судя по лицу, этот новый брат желал нас больше никогда не видеть. В принципе, не жалко — у меня и так достаточно братьев.
— Мы всегда рады, — напоследок добавил писарь с кислой миной, — когда стороны находят полюбовное решение и без нас.
В кортеже из двух машин и с кучей имущества мы покинули этот щедрый домишко, вполне довольные полученной компенсацией. И финансовой, и моральной.
Ep. 02. Самая красивая женщина столицы (II)
— Мессир! — окликнул меня Савелий, едва я вышел из машины.
Следом приказчик деловито отчитался о том, что я видел и сам. Дом как по колдовству успел вернуться к нормальному облику. Только это колдовство подпитывалось не Темнотой, а золотыми имперскими рублями, чью силу тоже признавали все. В итоге всего за пару часов выбитые стекла заменили новыми, которые теперь ярко сияли на солнце, а покореженную лестницу в гостиной починили. В общем, с задачей экспресс-ремонта приказчик справился быстро и без лишних хлопот, в очередной раз доказав, как правильно я сделал, когда вернул ему гербовое кольцо.
— Рабочий процесс тоже налажен, — сообщил он. — Вынужденный простой закончен.
И это я тоже видел, подъезжая к дому. У наших ворот стоял грузовичок с гербом Волкодава на капоте. Савелий рассказывал, что одно время грузовичок был обычным, без опознавательных признаков, и пару раз его даже грабили. Все-таки скверна — товар ценный. Так что прежнему мессиру приходилось выезжать разбираться лично, чего он очень не любил, если речь шла о мелочах — вроде мелких воришек. Решив сэкономить время, добавили герб на капот, и все проблемы отпали сами: желающим поживиться за чужой счет стало достаточно одного взгляда на дерущихся собачек и желание проходило. Не удивлюсь, если этому грузовичку даже дорогу уступают.
— Доброе утро, мессир… — то и дело раздавались рядом голоса.
По двору бесшумно шныряли люди в рабочих комбинезонах, вынося из подвала коробки со скверной на продажу и сгружая в транспорт. Савелий с ними ловко управлялся, мне же они просто кланялись, робко здоровались и торопливо исчезали, стараясь не мозолить глаза. В конце концов, для них ничего не изменилось — один мессир Павловский сменил другого, и проверять такой же у меня дурной характер, как у отца, или еще хуже не рвался никто.
Оставив рабочий процесс работать, мы с Глебом и пухлым мешком вошли в дом. После ремонта в гостиной было довольно грязно, но скоро должны прийти нанятые Улей уборщики и навести порядок. Главное — успеть встретить их до Харона, который обожал знакомить моих гостей с газоном. Поганца, кстати, не было видно ни на улице, ни в доме, но это еще ничего не значило. Он умел появляться в самый неподходящий момент в самых неподходящих местах, чтобы делать самые неподходящие вещи — как и подобает поганцам.
Первым делом Глеб вытряхнул содержимое мешка на диван и, подхватив серебряный кубок, из которого пили викинги, водрузил его на каминную полку — рядом с урной с прахом, аж дернувшейся от такого соседства. Казалось, даже ухмылка на портрете бывшего хозяина слегка потухла. А что ты думал, ты единственный можешь привозить в этот дом трофеи?
— Теперь каждый заходящий сюда, — довольно выдал друг, — будет понимать, что мы любим роскошь. И если она у него есть, то с нами лучше не связываться… Интересно, а тарелки викингов у кого-нибудь имеются?..
Внезапно внутри меня будто колыхнулась теплая волна — живой порыв еще одного попавшего в мою власть существа. Опустив глаза, я заметил мягкое шевеление в моей тени. Темные кольца плавно расползались по полу вокруг меня — с любопытством и одновременно осторожностью, не спеша сунуться дальше. Моя новая аномалия очевидно учуяла место скверны, так необходимой ей для жизни, но нагло обследовать не решалась. Я словно чувствовал не заданный вопрос — «можно?». Похоже, эта змейка не только умная, но еще и воспитанная.
— Выходи, — разрешил я.
Кольца стремительно становились все шире, больше и толще, материализуясь. Всего за пару мгновений из моей тени вылезла огромная темная змея и неторопливо поползла по полу, осматриваясь. Тут же от стены отделилась другая тень, умело маскировавшаяся под жирную кляксу — и наперерез моей новой аномалии кинулся Харон, явно узревший конкурента. Грабля дерзко набросилась на змею, прижимая ее к полу, ловя, заталкивая длинную тушку под костлявую ладонь, словно пытаясь сжать в комок и растереть до черной жижи. Однако конкурентка ловко вывернулась и, проскользнув среди гигантских пальцев, обвила их темным кольцом.
Аномалии бывают искусственные, а бывают природные. Первые были живыми существами до того, как в них проникла Темнота, вторые же никогда ими не были. Первые легче приручаются, они не могут без хозяина — вторые же способны выделываться. Кто сильнее? Отец говорил, что природные, бабушка Агаты — что зависит от аномалии. Причем не столько от силы, сколько от мозгов. Наблюдая за дерущимися питомцами — если их так можно назвать, — я довольно легко оценил, у кого мозгов больше.