Кукла и ее хозяин (СИ)
— Предлагаю, — деловито подбоченилась она, — вступить в совместное владение. Восемьдесят на двадцать.
— Двадцать кому? — на всякий случай уточнил я.
— Тебе. Я же нашла место.
— А у тебя есть те, кто будут его защищать?
— Это будешь делать ты, — без раздумий заявила Анфиса.
— А где хранить скверну?
— И это тоже ты.
— И перевозить туда-сюда тоже я, — подытожил я. — Тогда шестьдесят на сорок. Сорок тебе.
— Да это грабеж! — мигом возмутилась она.
— За мои услуги и доброе имя — это вполне справедливая цена.
Прерывая беседу, со двора вдруг долетело жалобное, несчастное мяуканье. Харон таки догнал кота и теперь раскачивал за хвост из стороны в сторону.
— Отпусти уже, — бросил я в открытое окно.
Демонстрируя прямо-таки похвальное послушание, поганец отпустил свою добычу — только не забыв предварительно подкинуть бедную животину в воздух. Кот со шлепком приземлился на четыре лапы и драпанул со двора, не дожидаясь хозяйки. Я снова вернул внимание ей.
— Шестьдесят на сорок, — подумав, согласилась эта бизнес-леди. — Только сорок тебе.
Я с улыбкой качнул головой.
— Ну а если пополам? — не сдавалась она.
— С пополам можешь к папе.
— Да чего ж ты такой несговорчивый!
— Несговорчивый? — усмехнулся я. — С учетом истории наших предыдущих сделок, я вообще мог сказать, что все переговоры будут только после минета.
Слово будто само открыло дверь. Под ее скрип в кабинет с невозмутимым видом зашла Уля с двумя чашками кофе на подносе — очень ревностно изображая моего секретаря.
— Твой не знаю кто мне только что минет предлагал! — тут же пожаловалась ей Анфиса.
— Всего лишь? — Уля поставила чашки на стол и выразительно придвинула одну к ней, словно предлагая немедленно чем-нибудь занять рот. — А я думала, ты ему больше понравилась, — и, подмигнув мне, невозмутимо удалилась.
— Любишь же ты выставлять девушек в неловких ситуациях, — проворчала моя посетительница. — Ладно, согласна на твой грабеж!
Решив осмотреть будущую вотчину, я посадил ее в свой спорт-кар, и с ветерком мы добрались до дыры, где находился заброшенный хоспис. За городом, даже за трущобами — в полном отдалении от любой жизни — среди жиденького леса стояло старое каменное здание, надежно убранное от чужих глаз, как комки грязи заметенные нерадивой хозяйкой под половицу. Все-таки тут нечем гордиться: десятилетиями сюда отправляли умирать тех, о ком столица не хотела заботиться, на кого всем было плевать.
Мы остановились у заржавевших ворот, которые Анфиса деловито отперла огромным старым ключом, и вдвоем по потрескавшемуся крыльцу вошли в здание — я впереди, а новая хозяйка довольно робко за мной.
— Боишься собственных владений? — полюбопытствовал я.
— Вот еще, — отозвалась она, тенью следуя за мной, — просто хочу, чтобы ты получше осмотрелся…
Ага, именно поэтому так жмешься ко мне и нервно поглядываешь на черные капли на стенах — пока не слишком крупные, но довольно многочисленные, похожие на очаги черной плесени. Однако самым примечательным в этом хосписе были звуки. Стоило немного пройтись, как тишина, словно пропитавшись нашими шагами, ожила — здесь будто включилось старое, фонящее радио. Воздух мгновенно наполнился шепотом, криками, воплями — предсмертными отголосками людей, умерших в этих стенах, которых захватила Темнота, утащила к себе, но не смогла переварить.
— Да я вообще сюда одна ходила, — Анфиса за моей спиной не переставала говорить, словно надеясь заглушить все эти звуки. — Даже через забор перелазила, чтобы посмотреть, что тут. Все про это место забыли, а я нашла! Это не мне надо бояться, а меня… Ааа! — вдруг бесстрашно заверещала она.
Прямо посреди ее болтовни из черных пятен на стене резко высунулась болезненного вида рука — похожая на иссохшуюся конечность умирающего доходяги — и схватила ее за локоть. Моя проводница завизжала еще громче, отчаянно лупя ладошками по анаморфу. Я даже невольно умилился: ты вообще ведьма или кто? Между моими пальцами густо заиграла чернота и ударила по этому стенному крючку — тот мгновенно выпустил девушку и втянулся обратно.
— Ты что, тут не хозяйка?
— Конечно, хозяйка, — выдохнула она, потирая локоть. — Я купила и землю, и здание…
Вообще-то место Темноты мало просто купить — как дочка мессира должна бы знать.
— Ладно, покажи, где тут колодец.
Буквально приклеившись ко мне, Анфиса проводила меня в подвал, где, судя по облупившимся табличкам, находился местный морг. Спустившись по лестнице, мы остановились у того, что когда-то было дверью — теперь же на ее месте красовалась толстая черная кишащая стена, внутри которой будто перетекали сотни змей, надежно охраняя вход. А это значило, что новая хозяйка еще ни разу не посетила свое хозяйство, оттягивая удовольствие до последнего.
— Ну пускай меня внутрь, хозяйка, — усмехнулся я.
Она медленно шагнула вперед и, вытянув руку, неуверенно поднесла ее к копошащейся черноте. Миг — и та полопалась пузырями, и множество змеек скверны резво кинулись на раскрытую девичью ладонь. Взвизгнув, Анфиса отскочила назад.
— Ай! Жжется!..
Серьезно? Ты даже это открыть не можешь? В таком случае речь уже не просто о моих услугах — контроль всего этого, похоже, тоже будет на мне.
— Восемьдесят на двадцать, — озвучил я новые условия. — И это я еще щедрый.
— Шутишь? — потирая руку, возмутилась близняшка. — Это я все купила! Тут все мое!
— Ну раз твое, так и разбирайся с этим сама. Или папу позови.
Пару мгновений она с досадой смотрела на меня, сама прекрасно понимая, что владелицей была только по бумагам — а это слишком мало для места Темноты. Его нельзя купить лишь формально, оно само должно признать тебя.
— Ладно, согласна, — наконец проворчала Анфиса, — грабитель…
Я шагнул к надувающейся пузырями черноте, воздух у которой, казалось, вибрировал как перед взрывом. Стены вокруг словно кричали сотнями голосов — сотнями людей, которые погибли насильственно и которых не до конца смогла переварить Темнота, потому что они ей никогда не принадлежали. Я поднес руку к черной кишащей массе, и вопли стали еще громче. Ну что ж, пора вам успокоиться.
— Тише, — сказал я, чувствуя, как под ладонью лопаются пузыри, — новый хозяин здесь.
Змейки скверны жадно кинулись мне на руку, царапая, кусая, обжигая, будто пытаясь проверить, каков я на вкус. Они просачивались сквозь кожу, бурлили по венам, смешивались с моей Темнотой — и, поглощенные ею, затихали. Следом и крики становились тише — словно тонули в толще царящей вокруг Темноты, которая наконец-то смогла отпустить все неупокоенные души и дать им покой.
В последовавшей за этим тишине чернота стремительно отступила, оставив в воздухе лишь легкую темную дымку, и на месте кишащей массы появилась массивная старая дверь. Взявшись за холодную ручку, я распахнул ее и шагнул в подвал. По полу тянуло потусторонним холодом от возникшего в центре колодца, а стены сочились густыми черными каплями — место уже было готово плодоносить и зарабатывать деньги мне.
— А вообще это несправедливо, — моя новая бизнес-партнерша шагнула следом за мной, — Темнота предпочитает мужчин…
Я невольно усмехнулся. То есть ты думаешь, что не смогла сюда попасть, потому что ты — девочка? Как удобно-то искать причину не в себе.
Осмотрев подвал и убедившись, что тут все в порядке, мы закрыли дверь и в полной тишине покинули здание — кроме наших шагов, тут больше не было ни звука. Даже моя провожатая не издавала ни слова, топая рядом — однако, несмотря на «грабительские» условия сделки, ее личико было вполне довольным.
— Ну что, не зря съездил? — наконец заговорила она, когда старые коридоры остались позади. — А я и не такое могу… Просто вы, колдуны, кроме сисек, ни на что и не смотрите!
— Так ты показывай что-нибудь кроме, и я обязательно оценю.
— Ага, и отберешь восемьдесят процентов, — парировала Анфиса и быстро отвернулась, пряча улыбку. А то вдруг еще приму за комплимент.