Мы – ищем! Прорыв. Часть первая (СИ)

Если человек хотел напиться, то подходил к любому дереву, и к нему опускалась лиана, из которой при прокусывании лился прямо в рот прохладный и вкусный сок. В общем, по сравнению с лагерями на обычных планетах и рабочими отсеками на космических станциях рабы на Райнхорде жили как в раю. По крайней мере не голодали и не давились гнильем. Их не насиловали, не замучивали и не убивали. Да, могли выпороть, но терпимо, а если останешься ночевать снаружи, то обязательно, словно и нет колючей проволоки вокруг лагеря, возникнет из темноты большая кошка и залижет раны на спине, утром проснешься здоровым.
Одно только сильно угнетало Айтару. Рабов на планетах Аарн Сарт даргонцы содержали не просто так, их заставляли выращивать ратикс, из которого производили рах, один из самых страшных наркотиков в галактике. Он вызывал привыкание с одного приема, и исцелиться от зависимости было почти невозможно. За каких-то полгода человек буквально высыхал, а затем умирал от истощения. Девушка казалась сама себе соучастницей бесчисленных убийств, она несколько раз пыталась отказаться выходить на плантации, но надсмотрщики нашли способ наказывать строптивых рабов, используя жгучие колючки, в заросли которых местные животные не забирались. Сил терпеть жжение в нежным местах у Айтары не хватало, и она выходила на плантации, чувствуя себя сволочью при этом. Другим рабам на ее моральные терзания было плевать, в основном в их женском бараке жили малолетние шлюхи с бедных планет Даргона, они считали, что мораль — удел богатых, а им выжить надо. Общий язык с ними девушка не нашла и почти ни с кем не общалась, не было общих тем, а от разговоров соседок и их рассказов о том, кто, кого, куда и сколько раз уши вяли. Соседки охотно ходили по ночам к надсмотрщикам, хвастаясь потом остальным конфетами и пирожными.
В какой-то момент произошло нечто странное. Насмотревшись на поедание шлюхами принесенных пряников, причем ели они намеренно хвастаясь и обзывая Айтару конченой дурой, она тоже очень захотела сладкого и вышла наружу, съесть пару фруктов. Однако там села у стены, роняя слезы, было очень обидно. А утром на этом месте выросло дерево с пирожными, причем с любимыми ею еще дома заварными и кремовыми трубочками. С тех пор подобное случалось не раз. Стоило девушке где-то пожелать что-нибудь необычное из еды, как на следующее утро вырастало дерево, плодоносящее этим. Айтара быстро подметила связь и удивилась. Получается, планета относится к ней иначе, чем к остальным рабам — их она снабжала едой, но стандартной, ничего особого по их желанию не выращивала. А почему тогда прислушивалась к ее желаниям? Чем Айтара отличается от остальных?
Жизнь рабыни не слишком приятная вещь, пусть даже ее почти не били и не насиловали. Завтрак, тяжелая работа на ратиксовых плантациях с раннего утра до позднего вечера, с небольшим перерывом на обед, затем ужин и сон. Так прошло почти три года, в течение которых ничего не менялось, Айтара тянула лямку по инерции, почти ни с кем не общаясь. Однако этим утром изменилось все и сразу. Когда надсмотрщики попытались выгнать после завтрака рабов на плантации, они по пояс провалились в неожиданно ставшую жидкой землю, которая тут же застыла, сковав их. И держала, пока до них не дошло, что нужно отбросить оружие и нейрохлысты, мгновенно утонувшие в жидкой грязи. Странно, но та же судьба постигла рабов, решивших отыграться на своих мучителях. С теми же, кто не применял насилия, ничего не произошло.
Люди собирались в кучки и бурно обсуждали случившееся, каждому стало стало ясно, что вскоре все изменится. Видимо, орден узнал о происходящем на его бывших планетах и решил навести порядок, это предположение гуляло среди рабов. Освобожденные и обезоруженные надсмотрщики заперлись в своей казарме, прекрасно понимая, что им припомнят все хорошее. А вот несколько бывших уличных бандитов из Даргона решили навести свои порядки, и нашлись девушки, радостно отдавшиеся им на глазах у остальных. Беда только в том, что одной из тех, кто привлек их внимание, оказалась Айтара…
 
— Эй ты, сучка гордая! — направился к ней здоровенный чернявый мужик, кажется его звали Хайлом, на родине он возглавлял небольшую уличную банду, пока полиция не прошлась по городским низам частой гребенной, всех пойманных продав скопом в рабство. — Теперя наша власть! Давай, отсасывай! А не то пожалеешь!
Он вывалил наружу свое хозяйство и расправил плечи, явно гордясь немалыми размерами оного. Айтара медленно отступала, пока не уперлась спиной в один из столбов внешней ограды лагеря.
— Давай, неча тута мне строить целку, сучка! — загоготал Хайло, подходя ближе. — Ставай на коленки и рот открывай! Ну⁈ Давай, паскуда!
— Помогите… — в отчаянии простонала девушка, обращаясь незнамо к кому, а прежде всего, наверное, к планете. Больше помочь ей было некому, остальные рабыни, тоже считавшие ее гордячкой, довольно хихикали, глядя на это унижение. — Кто-нибудь, помогите…
— Ах ты!.. — замахнулся на нее бандит.
Больше он ничего сделать не успел, ограду одним прыжком перемахнула огромная черная в светлую полоску кошка и отшвырнула насильника в сторону. Затем встала над лежащим на спине Хайло и страшно заревела ему прямо в лицо. Тот от ужаса обделался и обмочился, о чем сообщил характерный запах. Репутация бандита среди рабов с этого момента была опущена ниже плинтуса. А кошка продолжала реветь над сходящим с ума от страха мужчиной.
Рабы шарахнулась в сторону, подальше от опасного хищника. Они опасливо поглядывали на Айтару, не понимая, почему на зов той пришла эта тварь. Но осознавали, что отныне дурную и слишком много мнящую о себе девку, строящую целку и недотрогу, лучше не задевать, если не хочешь вот такого. А многие ведь помнили, что на орбитальной станции ее пользовали, как и всех других. На хрена из себя непонятно кого строить? Будь как все!
— Слышь, девка, отзови зверюгу, — пробурчала косая Лайора, негласно возглавляющая шлюх лагеря. — Сука ты, так мужика ни за что опустить! Отсосала б по-человечески, от тебя б не убыло. Не, она зверюгу натравила. Паскуда ты…
— А то, что он меня изнасиловать хотел, не считается? — горько усмехнулась Айтара, покачав головой.
— Да ничо такого он бы с тобой не сделал, чего с другими бабами не делают! Недотрога нашлась. А то я не видала, как тебя надсмотрщики на станции вдвоем имели! И ничо, не сдохла.
При воспоминании об этом омерзительном эпизоде у девушки потемнело в глазах. Если бы тогда у нее имелась возможность покончить с собой, она бы сделала это. Слишком велико было отчаяние и отвращение к себе. Дальше говорить с не понимающими ничего шлюхами смысла не имело, поэтому она подошла к замолчавшей кошке и, ничего не боясь, обняла ее за шею. Та громко мурлыкнула и лизнула заплаканное лицо. Айтара увела ее от жалко скулящего Хайло. И надо же, буквально все рабы смотрели на нее с осуждением! Насильника никто не осуждал, его жалели.
Несколько часов девушка провела в компании кошки возле фруктовых деревьев, рассказывая ей о своих детских еще мечтах попасть в орден Аарн, хотя его тогда уже не существовало. Но детская мечта таких мелочей не учитывает, она остается мечтой. Внезапно страшно захотелось маминых длинных, сочных колбасок с сыром внутри, такие в их семье готовили только на праздники — мясо на космической станции стоило очень дорого, не больно-то по карману простым шахтерам. Кошка через некоторое время ткнула Айтару носом в бок и показала лапой, на появившийся рядом куст, на котором росли… мамины колбаски. Девушка не выдержала, сорвала и радостно сжевала парочку — тот же вкус! Вот как так? Кто может объяснить, по какой причине планета выполняет ее желания?..
А когда местное солнце опустилось ближе к горизонту, произошло нечто потрясающее, заставившее Айтару радостно вскрикнуть. В небе распахнулись огромные черные воронки, откуда посыпались целые рои белых насекомых. Но по мере их спуска становилось ясно, что это не насекомые, а люди и прочие разумные в белоснежных зеркальных доспехах с выбитым на груди изображением темного ангела. Благие! Аарн прилетели! А это точно были аарн, девушка даже смогла назвать легион — «Ангелы Тьмы». Он встала, сквозь слезы глядя на чудо, о котором так мечтала когда-то. Как жаль, что после всего случившегося Айтару не возьмут в орден — после многократных, извращенных изнасилований она стала грязной, опоганенной. Однако она все равно мысленно позвала кого-то из «ангелов», не надеясь, конечно, что ее услышат.