Женская история Битлз

  
Поклонницы «Битлз» Yesterday and Today [253]
 
Марк Даффетт в своей книге о феномене фэндома предлагает с осторожностью поднимать темы гендера и сексуальности. Однако он отмечает подход Генри Дженкинса, который рассматривает идентичностно-обусловленный, субъективизм в контексте «…социального опыта, а не существенных различий» [254]. Нарративы этой главы свидетельствуют о диверсифицированности опыта трех поколений женщин в рамках фэндома. Они демонстрируют, как популярное музыкальное явление становится отражением социально-исторических перемен в гендерной повестке и одновременно служит информационным каналом для формирования идентичности, социализации, романтических отношений. В 1960‐х годах девушки-подростки и молодые женщины осознавали собственную причастность к музыке и культуре благодаря группе интересных молодых людей, исполнявших песни, которые апеллировали к их сердцам и умам. «Битлз» также предлагали модель нового способа существования, основанного на личной свободе. В 1970‐х годах творчество «Битлз» стало альтернативой жесткому противостоянию между «серьезной» рок-музыкой и эстрадой для девочек-подростков, или «тинибопперок». Несмотря на маскулинизацию рока, девушки по-прежнему чувствовали себя желанными гостями в битловском универсуме. Для поклонниц второго поколения наследие «Битлз» превратилось в новую форму межпоколенческой коммуникации. Перестав быть современным явлением, битловский фэндом получил более узкоспециальный статус, кроме всего прочего способствовавший формированию дружеских и романтических отношений. Статус битломанки в начале девяностых мог обернуться социальной изоляцией, но когда фанатам и фанаткам удавалось найти друг друга, это также способствовало установлению истинно прочных связей. Для фанаток третьего поколения статус «Битлз» как про-женской рок-группы, [в творчестве которой девушка воспринималась как самостоятельный человек, а не секс-объект], перестало быть доминирующим, учитывая популярность в середине 90‐х женщин — рок-звезд. Тем не менее для кого-то битлы по-прежнему оставались примером мужчин, испытывающих к женщине искренние чувства и заботящихся о ней. Хотя 1960‐е все дальше уходят в прошлое, некоторые из поклонниц третьей волны по-прежнему находят «Битлз» привлекательными. В то же время участники группы воспринимаются как любимые взрослые музыкальные дяденьки с их words of wisdom («словами мудрости» — цитата из песни Let It Be) и успокоительно родным звучанием. И, подобно рассказанной в начале этой главы истории Кей Макферсон, впервые услышавшей песню I Want to Hold Your Hand на Фиджи, эти все дальше и дальше отстоящие от нас прорывы — уже не столько сквозь пространство, сколько сквозь время — напоминают женщинам из битловского фэндома, что историю о неподвластном времени культурном влиянии «Битлз» имеют полное право рассказывать и они сами.
  
Глава 3
 
Don’t Blame It on Yoko [255]: супруги и подруги ливерпульских принцев
 
Бразильская поклонница «Битлз» Лиззи Браво вспоминает, как она впервые увидела Йоко Оно. Лиззи была одной из множества фанаток, собиравшихся в конце 1960‐х у лондонской студии EMI на Эбби-роуд. «[Йоко] настолько отличалась ото всех, — вспоминает Браво. — Всегда в черном, с длинными волосами. И [на ней был] мешковатый свитер. Я никогда не видела, чтобы кто-то так одевался» [256]. Лиззи, которая сама себя называла девушкой Джона, с момента приезда в Лондон в феврале 1967 года уже успела несколько раз встретиться и пообщаться со своим кумиром. Браво родилась в мае 1951 года и в пятнадцать лет отказалась от участия в festa de debutantes — традиционном бразильском празднике по случаю совершеннолетия. Вместо этого с согласия родителей зимой 1967 года Лиззи отправилась в Лондон. Поклонница «Битлз» с подросткового возраста и страстная почитательница Леннона, Браво рассказывает, как, узнав о беременности Оно в 1968 году, решила связать шаль для Йоко и «…комплект для малыша: пинетки, чепчик и рукавички». Среди множества фотографий Лиззи, сделанных ею на Эбби-роуд во время встречи с Битлз, есть одна, на которой Джон и Йоко держат подарок «…и улыбаются, улыбаются, потому что разглядели [сквозь упаковку], что там внутри». Бразильская поклонница вспоминает, что Йоко «…всегда была [с ней] очень приветлива. Она была очень тихая, […] но всегда улыбалась» [257].
 
Воспоминания Лиззи о встрече с Йоко Оно дает нам уникальную возможность проследить, как случайные контакты поклонниц с романтическими партнершами «Битлз» в перспективе формировали мнения фэндома об этих женщинах. Положительное впечатление, оставшееся у Браво от Оно, контрастирует с тем негативом, который обрушился на Йоко Оно со страниц СМИ и мемуаров некоторых битловских инсайдеров. Вместо привычного образа бесцеремонной особы, которая вечно лезет не в свое дело во время студийных сессий звукозаписи, перед нами предстает милая улыбчивая Йоко, на которую одна из многочисленных поклонниц группы изливает заботу и подарки; перед нами счастливая женщина, ожидающая рождения ребенка от любимого мужчины. И пускай Оно, увы, предстоит пережить выкидыш, но сам по себе этот лучезарный образ будущей матери являет собой редчайший феномен для битловских хроник 1968 года. Ведь вместо того чтобы триумфально войти в историю как художница-авангардистка, покорившая сердце Джона Леннона своим творческим взглядом на окружающую действительность, Оно в истории группы — и это, без сомнения, наиболее очевидный нарратив — фигурирует как разрушительница «Битлз». Хотя Пол Маккартни заявил в 2012 году, что отношения Оно и Леннона не сыграли в распаде «Битлз» решающей роли, тезис о «развалившей „Битлз“ Йоко» остается ключевым в истории группы. В той мере, в какой история «Битлз» может быть прочитана как волшебная сказка эпохи 1960‐х со всеми обязательными приметами жанра вроде дара на грани волшебства, способности зачаровывать аудиторию и путешествия героя, широкая общественность отказывалась видеть в Йоко архетип добродетельной девы, достойной принца. Вместо этого ее представляли и воспринимали как злую колдунью, хитростью околдовавшую Леннона. Неудивительно, что в 2007 году Йоко Оно выпускает альбом с лукавым названием Yes, I’m a Witch, что говорит о том, что даже сорок лет спустя отпустить ситуацию она так и не смогла.
Как уже говорилось в главе 2, в 1960‐е находившиеся в зените славы «Битлз» воспринимались как истинные принцы от рок-музыки, и некоторые фанатки видели в них архетип сказочного прекрасного принца. Но, с другой стороны, в каждом из них, магическим образом переломивших уготованную им судьбу заурядного уроженца Ливерпуля, одновременно были и некоторые «золушкины» черты. Подобного рода популярность приводила к тому, что рьяным поклонницам и вездесущим СМИ тема их избранниц не давала покоя. В волшебных сказках супругой принца неизменно становится добродетельная и прекрасная принцесса. В рок-н-ролльной сказке про «Битлз» множество пристрастных сторонних наблюдательниц рассматривали подруг и супруг битлов как достойных или недостойных такой рок-короны. Ниже мы рассмотрим супруг и подруг, фигурировавших в истории «Битлз» в 1960‐е годы: Синтию Пауэлл, супругу Джона Леннона, и Мэри «Морин» Кокс, на которой был женат Ринго Старр; Астрид Кирхгерр, невесту участника первого состава группы Стюарта Сатклиффа; Джейн Эшер, подругу Пола Маккартни, а также битловских жен Патти Бойд (Джордж Харрисон), Йоко Оно (Джон Леннон) и Линду Истман (Пол Маккартни). Нам бы хотелось выяснить, что пережили эти женщины, оказавшиеся частью истории группы, ставшей легендой; для этого мы прибегнем к метафоре сказки, хорошо зарекомендовавшей себя при феминистском прочтении культурных явлений. Мы видим, как, принимая ухаживания и/или предложение руки и сердца от участников «Битлз», эти женщины превращались в публичных персон, чья жизнь, вне зависимости от их собственной индивидуальности и карьеры, теснейшим образом переплеталась с историей группы. Что еще важнее, на их примере мы узнаем, как в жизни битловских подруг и супруг во время и после периода активной деятельности группы отражается наполненная переменами эпоха 1960‐х, символами которой являются «Битлз». Эти отношения являются предметом пристального интереса многих поклонниц, все равно, следили ли они за их развитием в 1960‐е годы или позднее узнавали о них через биографии, мемуары и фильмы. Большинство опрошенных нами респонденток признавали важную роль, которую битловские жены и подруги сыграли в истории группы, поэтому на основе полученных ответов мы в нашей работе попытаемся проанализировать, как данная группа женщин воспринималась участницами битловского фэндома.