Блаженная (СИ)

Я раздраженно поморщилась — они говорили очень тихо, а толстая ковровая дорожка отлично поглощает звуки, оставляя моим любопытным ушам лишь невнятное бухтение.
Впрочем, тут и так все ясно. Давид мягко упрекает Лику, что зря прождал ее целый вечер, если он вообще умеет упрекать, а Лика устало и равнодушно извиняется.
Щелкнул замок соседней со мной двери.
— Лика! — вполголоса позвал Давид.
— Тш-ш-ш!
Тихие, быстрые шаги по коридору, тихая перепалка возле Ликиной двери, хлопок, щелчок замка. Тишина. Лика его впустила.
Я порадовалась, что наши с Ликой комнаты расположены бок о бок и мне не придется подслушивать возле замочной скважины.
В гостях у Лики я побывать не успела, но если я все правильно понимаю, ее студия такая же, как моя. А значит, моя спальня соседствует с ее кухней. Их разговор с Давидом состоится именно там, едва ли она пригласит его в спальню, или я тогда вообще ничего в жизни не понимаю.
Кто знает, может Давид посвящен в Ликины сердечные дела на правах подружки? Хотя едва ли. Лика, похоже, из тех людей, что, порхая, как бабочки, оберегают свои секреты, как шершни свое гнездо.
Я на цыпочках вернулась в спальню, радуясь, что заблаговременно выключила свет и оставила открытым окно — можно попытаться их послушать, не обнаруживая своего присутствия. Я осторожно высунулась в раскрытое настежь окно, благославляя жаркие деньки, из-за которых окна у всех стоят распахнутыми.
На землю под соседним окном легло золотистое пятно — Лика включила свет. Зашумела вода. Правильно, чашечка чая никогда не бывает лишней.
— Давид, говори скорей, я ужасно устала. — сказала Лика бесцветным голосом.
Ага. Давид напросился к ней на разговор, А Лика, добрая душа, не смогла ему отказать.
Давид сразу взял быка за рога:
— Я все знаю.
— Что ты знаешь? — прошипела Лика, как змея перед броском. Вот как, оказывается, она умеет. Сравнение с шершнем оказалось подходящим.
— О нем и о тебе. То есть почти ничего. Но я догадываюсь…
— Давид. Не надо догадываться. Это не поможет ни мне, ни тебе.
— Он тебя не стоит. — глухо сказал Давид. — Я бы давно набил ему морду, если бы…
— И что бы это изменило?
Видимо, Давид сделал какой-то молчаливый жест, потому что Лика сказала:
— Ну вот видишь.
— Да, я вижу! — Давид повысил голос, — Вижу, что тебе плохо. Этот твой… как высохшее дерево, которое сломалось, но не упало, а нависло над тобой. Он как сегодняшняя ширма…
— Ну все, хватит. Спокойной ночи. — ровным голосом сказала Лика.
Щелкнула дверь. Должно быть, Лика распахнула ее, давая понять Давиду, что разговор окончен.
Я быстренько переместилась к входной двери. Совесть моя к этому моменту была окончательно задавлена любопытством.
Стоя возле двери, Давид спокойно произнес:
— Придушить бы этот старого козла… Всем стало бы легче. И тебе и Яне и…
Я думала, что сейчас услышу звук оплеухи, или, как минимум, разъяренное шипение, но голос Лики прозвучал мягко и понимающе, хоть и дрогнул от слез:
— Давид, ты хороший. Ты талантливый. Ты спас меня сегодня. Ты мне друг. Мне очень жаль, что я не люблю тебя.
Дверь тихонько закрылось. Терзаемая стыдом и ощущая себя деревенской сплетницей, я прокралась в спальню и забралась под одеяло.
Конечно, Давид говорил об Аркадии. Иначе, при чем тут Яна? Он чувствует висящую в воздухе опасность. Он безумно любит Лику, но…
Такая любовь тоже может таить в себе угрозу.
***
Мне досталась комната с дефектным замком. Утром его снова заело. Пока я громыхала ключом и тихо чертыхалась, соседняя дверь приоткрылась и Лика, свежая, утренняя, красивая, улыбнулась мне безмятежной улыбкой.
— Опять заклинило?
— Да вот… как назло.
— Давай помогу, я знаю прием.
Я уступила ей место возле двери. Наблюдая, как она возится с замком, я силилась прочесть на ее лице отголоски вчерашней беседы с Давидом, но Лика была такой же, как всегда. При всей кажущейся открытости, она далеко не проста и умеет оберегать свои секреты. Ничего удивительного, судя по тому, как безропотно подчиняются ей капризные замки и ключи.
 
— Ты волшебница! Что бы я без тебя делала?
— Ерунда. Научишься. А ты куда так рано?
— В Воронин. Вадим вызвался подбросить меня закупиться к вечеринке. Мы встречаемся у ворот через десять минут…
— Вадим? Алексеевич?
Лика казалась очень озадаченной.
— Ну да… Ликусь. Ты не могла бы съездить с нами? А то, боюсь, наша поездка будет смахивать на свидание.
— А это не так? — быстро спросила Лика.
— Да боже упаси!
— Тогда конечно! — просияла Лика, — Тебе будет тяжело одной все покупать. А мне как раз в Воронин надо! Секундочку подожди.
И она метнулась в свою комнату. Я только успела спуститься вниз, а она уже догнала меня.
Вадим ждал в машине.
— Я с коллегой… — ответила я на его недоуменный взгляд.
— Можно я сяду впереди? — шепнула мне Лика, — Меня тошнит на заднем…
— Пожалуйста, мне все равно. Точнее, даже лучше.
До центра Воронина мы ехали минут пятнадцать, да и то лишь потому, что дорога туда — одна сплошная колдобина.
Затаившись на заднем сиденье, я поглядывала на сидящую впереди меня парочку. С тех пор как я разложила карты для Лики, у меня развилась навязчивая идея насчет дорогого и опасного человека, а вчерашняя ширма подлила масла в огонь. Я сканировала каждого представителя мужского пола и пока что отмела только Давида. Да и то не факт. О других я слишком мало знаю. Доктор и Лика… Лика и доктор… Нет. Слишком разные. И по возрасту и по внешности. Да и не похоже, чтобы их тянуло друг к другу. Лика сидит, вцепившись в коленки, сосредоточенно следит за кочками и ямами на дороге. Доктор занят тем же самым. И мне показалось, что он был раздосадован тем, что Лика едет с нами, нарушив наш предполагаемый тет-а-тет. И поглядывает на меня он довольно красноречиво. А чтобы обхаживать двух девушк сразу… нет. Не тот тип — решила я, мысленно вычеркивая доктора из черного списка.
Наконец приехали. Я с облегчением ощутила под ногами твердую землю парковки возле торгового центра — меня порядком укачало по дороге.
— Блаженная! Тинка, ты?
С полминуты я пялилась на долговязого парня лет около тридцати, но его физиономия в бледных конопушках вызывала у моей памяти лишь вялые подергивания.
— Подождите, я должна сама вспомнить… Можете снять очки?
Он снял очки и свет, забрезживший в моей дырявой голове, должно быть, отразился у меня на лице.
— Ну! Еще немного… Ты провалилась сквозь дырку в сцене в “Вороньем приюте” и я…
— Мишка!
— Ну наконец-то!
Я крепко обняла моего верного вассала, соучастника безумных затей, подельника в грабежах соседских садов и лучшего друга моего детства, Мишку Колесова.
— Не узнала тебя в очках!
— Тинка! Красивая стала какая!
— Ой, ладно тебе, просто давно не виделись.
— Ну ты что, ты где, ты надолго?
— Надолго, Миш. Надеюсь. В “Воронье гнездо” приехала работать.
— Артисткой что ли?
— Артисткой. — скромно заважничала я.
— Здорово!
Мы снова обнялись. Тут только я вспомнила, что не одна.
— Ребят, это мой старый друг, с детства не виделись! Миш, как хочется поболтать с тобой, но…я по делу приехала, ты, наверное тоже…
— Да я уж все переделал.
— Тинусь, вы пообщайтесь! — предложила Лика, — А мы… а я и без тебя все куплю.
— Ой, ты что, неудобно.
— Да нормально, я все равно в аптеку собиралась.
После долгих препирательств было решено так: Лика с доктором заезжают к нему в больницу, он там быстренько освобождается и они едут закупаться для вечеринки. А мы с Мишкой зайдем в техцентр, где работает его друг и договоримся насчет Черной Каракатицы. Потом сядем в кафешке, поболтаем, а потом Мишка меня отвезет в усадьбу.
На том мы распрощались и Мишка повез меня в автосервис, чтобы сразу покончить с делами.