Барлиона
Ничего не оставалось, как улечься обратно в капсулу и ждать. Кричать в пустом ангаре для заключенных? Нет смысла, если здесь наверняка все автоматизировано. А вот то, что одна из капсул открылась — скорее всего, уже высветилось, где надо, и толпы народа забегали, как муравьи, решая, что делать. Правильно, нечего отдыхать. Незаметно для себя я уснул, поэтому первые секунды, когда мою капсулу начало трясти, пропустил. А спать-то в открытой капсуле, оказывается, не так уж и удобно, подумал я про себя, шевелясь в тесном пространстве и пытаясь размять затекшие мышцы. Системы обеспечения жизнедеятельности отключились, мышечного массажа не было, ложе — неудобное. Верните меня обратно в Барлиону! Не нравится мне в реальности! Протирая заспанные глаза, я почувствовал: чего-то не хватает. Брови! У меня не было бровей! Дотянувшись до макушки, я убедился, что волос на голове тоже не было. Смотреть в других местах не стал, полагая, что вообще на всем моем теле больше нет волос. Блин. А это на все время или только на срок заключения? Как-то не хочется мне остаток жизни ходить в парике. Наконец тряска завершилась, и я отметил, что уже нахожусь не в склепе, а куда-то, судя по двигающемуся потолку, перемещаюсь. Могли бы и крышку закрыть, подумал я, вдруг вывалюсь? Через пару минут мое перемещение закончилось, опять небольшая тряска, после чего все затихло. Скорее всего, капсулу поставили на землю.
— Заключенный! — раздался крик. — Сейчас будет открыта крышка. Не делать никаких резких движений. Как только выходите из капсулы — руки за голову и лицом в пол. В случае неповиновения открываем огонь на поражение! Все понятно? Не слышу ответа!
Добро пожаловать в реальный мир, детка.
— Да, я все понял! Как только выхожу из капсулы, ложусь на пол, складываю руки за головой! С моей стороны проблем не будет, не вздумайте стрелять, — кто знает, может, я поскользнусь неудачно, а меня нашпигуют чем-нибудь лишним и вредным для организма.
— Внимание! Снимаем крышку, — вслед за этими словами раздался визг винтоверта, мат, снова винтоверт — и через минуту крышка с громким звоном упала на пол.
— Я выхожу! — закричал я и осторожно приподнялся. Три техника в белых халатах, один охранник с пистолетом, направленным на меня, тонна какой-то непонятной техники. Хорошо хоть женщин нет.
— Выходи, руки за голову и лицом в пол! Живо! — выкрикнул охранник, одной рукой вытирая пот на лице. А он-то боится! Реально боится, такой и стрельнуть может от страха. Осторожно выйдя из капсулы, я облокотился о ее стенку, борясь с головокружением. Ничего себе! Это что, от смены положения такое происходит? Чуть сознание не потерял, так в глазах потемнело. А еще говорят: капсулы обеспечивают то, се и безопасны полностью. А тут три месяца полежал — так сразу головокружение. Что же будет через восемь лет? Когда в голове прояснилось, я аккуратно опустился на колени, а затем лег лицом на пол. Блин, он холодный!
— Пашка, бери наручники и надевай на него. А я тебя прикрывать буду, — послышался приглушенный шепот охранника. — Проклятая автоматика, не могла подождать, пока полиция подъедет. Обещали быть через тридцать минут. Так что нам тут самим отдуваться. А ну как буйный? Почему такая хрень в мою смену произошла, а?
— Слышь, ты, — это уже, наверное, ко мне, — руки за спину заведи!
За спину так за спину. Я спорить не буду. Послышался щелчок закрывающихся наручников, и сразу же облегченный вздох всей четверки. Все, справились. Злостного преступника поймали, наручники одели, теперь можно и чай пить идти.
— Можешь сесть, только не вздумай делать глупости. — О, есть все-таки отзывчивые люди в наше время. Я перекатился на бок и сел, прислонившись спиной к капсуле. Судя по всему, я находился в лаборатории, в которую попадают заключенные после окончания срока.
Вот так мы и провели пару минут: я сидел и смотрел на техников с охранником, который не сводил с меня свой пистолет. А вся толпа молча уставилась на меня, боясь шелохнуться. Хотя нет, один из техников что-то увлеченно читал в наладонном коммуникаторе.
— У вас тут пол холодный, сейчас заболею, умру, так вам спасибо не скажут, — решил я развеять возникшую тишину. — Если можно, принесите какое-нибудь одеяло, пожалуйста. Хоть укроюсь.
— Ага, может, тебе еще и кофе принести? — грубо бросил охранник, но его локтем толкнул один из техников.
— Петрович, парень дело говорит — сидеть голой задницей на полу не очень приятно, — оторвался от наладонника техник.
— Вставай, — обратился он уже ко мне. — Я тут мельком посмотрел твой файл, убийца коллектора. Вроде нормальный, сам явился с повинной. Ты вообще как себя чувствуешь?
— Замерз, рукам неудобно, пусть я и чистый, но просто мечтаю о теплом душе. Вы не представляете себе, что такое три месяца жить на пыльном руднике, — честно ответил я.
— Так это тот самый? — удивился охранник, опустив пистолет. — То-то мне его лицо знакомым показалось. Его же пару месяцев назад по всем каналам показывали. Ох, и натворил ты дел, парень. Мой знакомый работает в службе эксплуатации зданий, так говорит, ремонтировать пришлось столько, что чиновники за голову хватались, не зная, откуда деньги брать.
— Да знаю я. На меня весь этот долг и повесили. Ни много ни мало сто миллионов игровых золотых нужно внести. Либо сидеть все восемь лет.
Охранник и техники даже присвистнули, представив себе такую цифру. Согласен, по финансам влетел я неплохо. Помолчали.
— Что думаешь делать, Сергеич? — спросил охранник старшего техника.
— А что тут думать? Если мы наручники снимем, глупостей не натворишь? В душе с наручниками неудобно.
— Оно мне надо — глупости делать? Мне сидеть еще семь с лишним лет. Добавки мне не надо, — заверил я его.
— Повернись, — сказал Сергеич, после чего расстегнул мне наручники. Петрович непроизвольно опять направил на меня пистолет, но через пару десятков секунд успокоился и вовсе засунул его в кобуру.
— Душ — прямо, мыло и все принадлежности там есть. Все одноразовое. Давай быстро. Одна нога здесь, другая там.
Никогда не думал, что душ может дарить такое удовольствие. Я стоял под водой и наслаждался каждым мгновением, каждой капелькой, пока в кабинку не начали стучать и требовать, чтобы я выходил. Переодевшись в белье, предложенное мне аппаратом, я вышел в общую комнату и уселся на диван, завернувшись в лежащий на нем плед. Теперь можете отправлять меня куда угодно, я готов.
— Ты чего вылез из игры-то? — спросил меня Сергеич, расположившись на стуле.
— Откуда я знаю? На руднике, где работал, оказалось Подземелье с порталом. Я в портал нырнул и оказался в какой-то технической локации. Потом вспышка света — и я тут. Все.
— Так это твоих рук дело? Переполошил ты наших админов, переполошил. По внутренней сети такая ругань пошла — ищут, кто оставил вход в техническую локацию, — некоторое время Сергеич молчал, после чего продолжил: — А вообще ты молодец. Заработать Уважение за три месяца не каждому удается, всего пару человек таких было на моей памяти. Да и Подземелье, что прошли без подсказок, внесло вашу пятерку в историю Барлионы. Все топ-гильдии на уши встали — заключенные попали в зал славы первопроходцев. На форумах пишут, что несколько кланов объявили на вас охоту — мол, вы в любом случае будете в клане: либо в его составе, либо в черном списке.
— Как пятерых? Четверо же было, — удивленно спросил я.
— Ну да. Проходили Подземелье четверо, а достижение получили пятеро. Это тоже в достижении написано. Сам уж думай, как у вас так получилось.
Карачун! Я же его не удалял из группы! Он так все время и висел во фреймах. Получается, Карачун тоже получил достижение и повышенный интерес от ведущих игроков этого мира? Здорово мы его подставили, да и сами неслабо влетели. Таким игрокам, как тот же Хелфаер из Феникса, отказывать очень нехорошо. Вот предложит он вступить в клан, чтобы в гонке первопроходцев и это Подземелье в свою копилку добавить — и если мы откажемся, то он огорчится. Быть в черном списке топ-гильдий не очень приятное занятие — убивать будут при первом удобном случае, ничего купить у них, даже на аукционе, нельзя. Наверняка еще что-то есть нехорошее, о чем я не знаю, все в гайдах прописано. Стоп! А откуда Сергеич знает, что я и Махан в игре — одно и то же лицо? Это же подсудное дело — вытаскивать такую информацию!