Оборотень по объявлению. Тень

– Прости. Мне просто надо переварить. Я всегда с тобой и поддержу.
Брат словно окоченел в моих руках. Он всегда так замирал, когда ему было слишком больно, чтобы даже говорить. И я, как в детстве, сжала его крепко-крепко.
Сашка всегда говорил, что это ему помогает.
– Ядрен батон, долго еще? – Крик Сени заставил нас вздрогнуть.
Мы с братом тут же оценили приличное расстояние между нами и медолисом. Он же ничего не слышал?
– Леся знает? – тихо спросила я брата, расслабляя объятие.
– Нет.
Я только сейчас припомнила, что брат все реже встречался со своим Лисенком и все больше проводил времени в зале для тренировок. Но я думала, он хочет в совершенстве овладеть ментальной силой, а тут вот оно что.
– Давай потом поговорим, – шепнула я брату.
– Да все уже сказали. Надо Лину найти.
Я кивнула. Верно, сначала надо спасти подругу, а потом уже все остальное.
Подойдя к Сене, я еще раз обернулась и посмотрела в спину уходящему брату. Впервые видела его таким поникшим.
Ох, а как же Лисенок?
Во мне поднялась волна сочувствия.
Так вот что ощущали все сверхи по отношению к Тени?
Я посмотрела на водонапорку. Раньше, когда Тень уходил, он всегда убирал один камень из кладки, чтобы дать мне знать. Теперь же камень будто намертво впаялся в стену. Наемник мне больше не сигналил о своем положении, но почему-то я была уверена, что его нет дома.
– Пошли! – Я ухватилась за ручку входной двери и нажала на нее.
– Ядрен батон! – Сеня первым залетел внутрь.
Если бы Тень увидел, что Сеня делал в его логове хладнокровного наемника, как минимум переехал бы, а как максимум – сделал бы из Ядрен Батона тухлую грушу.
Медолис перетрогал все, даже люстру в виде штурвала со свечами. Сфотографировался даже с пылью в углу. Надкусил стол, откусил край чашки и съел все печенье в пылу восторга и даже не заметил.
– Ты сюда не на экскурсию пришел! – напомнила в который раз я.
– Все равно он узнает, что я здесь был, ядрен батон. Надо взять максимум!
И он брал! Полежал на кровати, покачался на кожаном кресле (которое до него не было креслом-качалкой, а потом стало) и даже оставил автограф на бумаге на рабочем столе. Ну, чтобы Тень даже не сомневался, кого искать.
Останавливать его было невозможно. Это как остановить стихию! Просто бесполезно.
– Ты не забыл, что мы пришли за зацепками, а не оставлять следы преступления?
– Не могу, ядрен батон! Это сильнее меня.
– Поняла. Я тебя потеряла. Но это моя ошибка. Я же знала, какой ты бешеный фанат.
Пришлось осматриваться одной. Хоть я и понимала, как маловероятно, что Тень оставил след прошлой жизни здесь, но все равно упорно искала ниточку к Бродячим.
Наемник всегда жил так, будто в любую секунду готов съехать – минимум личных вещей, никаких безделушек. Обстановка красивая, уютная, но безликая, как в гостиничном номере. И все равно я видела след наемника даже в смятой подушке. Он любил спать на самом краю, на углу, а вся остальная подушка всегда стояла колом, как сейчас.
А вот и единственная его слабость – кудин. Горький чай, который я не могла даже отхлебнуть. Ярко-зеленый, если его заварить крепко (а Тень только так и пил), и безумно бодрящий. Наемник всегда говорил, что этот чай ставит его на ноги и приводит в чувство. Как по мне, кудин позволяет только осознать. Осознать, что больше никогда не будешь его пить.
И вот сейчас скрученный в гвоздик лист заварки лежал в кружке вместе с тремя ложками сахара (Тень всегда пил так, можно даже не проверять). Кудин еще не залили кипятком, а это значило, что ушел Тень второпях.
Я включила электрический чайник импульсивно. Захотелось снова осознать.
– Что это у тебя, ядрен батон? – тут же подскочил Сеня, стоило мне поднести кружку с дымящимся напитком ко рту.
Если сказать, что это напиток его кумира, то он всю пачку съест, не заваривая.
– Тень мой чай тут хранит. Сам его ненавидит.
Тень, я сделала для тебя все, что могла, – спасла твой любимый чай от зубов медолиса.
 
– А-а-а, – разочарованно протянул Сеня, принюхиваясь к напитку.
Я почему-то подумала, что как раз натуре Ядрен Батона этот чай намного больше подходит. Ядреный чай для ядреного парня. А вот Тени подошел бы пуэр, выдержанный годами, с ярким земляным ароматом.
Задумавшись, я вертела в руке упаковку с кудином. И тут вдруг почувствовала сквозь пачку что-то жесткое внутри. Намного тверже, чем гвозди-скрутки.
Я взяла тарелку, высыпала кудин и обрадовалась, когда кольцо звякнуло о керамику. Оно было замотано в слюду, но уже так было понятно, что это печатка.
– Ядрен батон! – взвизгнул на ухо Сеня. – Это же оно! Оно!
Он не пропустил звука находки мимо ушей. Как он мог? Конечно, тут как тут.
Я размотала кольцо и посмотрела на эмблему ощерившейся пасти. Что ж, символично.
Внутри виднелась надпись: «У истоков».
Мы с Сеней переглянулись.
– Ты что поняла? Я нет, ядрен батон!
У истоков.
Истоков чего? Реки? Создания клана? Родов?
– Только не говори фразу из любого детектива, ядрен батон!
– Какую?
– Что нам надо пойти в библиотеку! Ненавижу библиотеки, ядрен батон!
– Не скажу. Нам надо в архив!
– Ну вот! Это второе место среди самых банальных фраз в детективах, ядрен батон!
– Пошли. Почему я сразу не подумала об архиве?
– Ядрен батон, ясно почему! Потому что твои мысли только о Тени, хе-хе! – Сеня поправил чуб и быстро дал деру, потому что после таких дерзких фраз мало кто выживает.
***
Логово лис
Есения, сестра бедового парня Сени, а по-простому Ядрен Батона, гладила свою лучшую подругу Олесю по спине, не зная, как утешить.
– Саша просто занят, – все повторяла она.
Лисенок грустно посмотрела вперед и как-то обреченно вздохнула:
– Не занят, а избегает.
– Вы же истинные. Вы всегда будете вместе, не переживай. – Есения усердно гладила спину, все сильнее налегая на руку.
– Ты что, про Тень и Настю не слышала? Не хочу, чтобы мы кончили как они. – Лисенок мягко убрала руку подруги.
– Нет, ну ты не сравнивай. Настя человек, а вы оба сверхи. Вы чувствуете истинность. – Есения назидательно подняла палец.
– И что? Ты же видишь, как последний год Саша упорно отдаляется? Сообщения сутки не читает, потом отвечает односложно да или нет. На свадьбе Ди и Яра даже не подошел, все держался как можно дальше.
– Слушай! Настя же его сестра? Может, у них это семейное? Какие-то проблемы с истинностью?
– Даже если так, то что? Мне надоело расстраиваться, надоело ждать, Есень.
– Но истинные – это же… – Есения вскинула руки вверх, будто говорила о чем-то чудесном, божественном, а потом расстроенно опустила. – Ну да, мало ли что говорят. Вот мы с Сеней близнецы, и что? Да мы даже поползли в разные стороны. И характеры у нас разные. И мы прекрасно живем друг без друга. Чем дальше стоят наши кровати, тем мы счастливее.
Лисенок кивнула. В глазах застыла мировая печаль.
– Я кое-что решила, Есень.
– Не пугай меня. У тебя такой тон, будто прыгать из окна собралась.
– Ни за что. Но ситуация Насти и Тени меня кое-чему научила. Надо вовремя уйти. Я пришла тебе сказать, что уезжаю на полгода.
– Куда?
– С родителями на другой конец страны.
– Ничего себе! Почему?
– Это мама с папой предложили, а я подумала и согласилась.
– Им разве плохо в клане лис?
– Нет, им хорошо. Мне плохо. Они это видят.
– Тебе плохо в родном логове?
– Да не в логове, Есь! Рядом с Сашей. Мама сказала, что мой отъезд может здорово привести его в чувство. Папа согласился с этим. А ты же знаешь моего отца – у него лучшая на свете чуйка. Хочу использовать этот шанс.
– А если Сашка, наоборот, тут разгуляется? Ему же как раз восемнадцать стукнуло?
– Значит, так надо. После того как поговорю с тобой, поеду к нему на разговор. Скажу, что мы друг другу ничего не должны.