По праву сильного (СИ)

  
По праву сильного
   
Глава 1
 
– Денис Сергеевич, к вам пришли.
Я сглатываю вязкую слюну. В животе пульсирует тяжёлый холодный ком.
Надо же, я про себя его только Ящером называю. А он – Денис Сергеевич.
– Кто там еще? – без капли любопытства спрашивает вальяжный голос с хрипотцой, обычно свойственной актёрам, но тут она принадлежит молодому харизматичному политику.
– Соска какая-то, – бубнит охранник.
Внутри всё сжимается.
Не от обиды на определение, которым меня наградили: пацанчики в нашем районе так же говорят. Могут назвать тёлкой, могут соской. Ничего такого, просто слово «девушка» у таких не в чести.
А плющит меня от необъяснимого страха.
Говорят, Ящер не связан с криминалом. По крайней мере, теперь, но у меня поджилки все равно трясутся.
– На хрена мне ещё одна соска?
Вытягиваю шею.
В неплотно прикрытую дверь видно кусочек ВИП-комнаты. Моему взгляду доступен край черного кожаного дивана, на котором подобрав под себя голые ноги полулежит нафейстюненная деваха неопределимого возраста, прижимаясь щекой к мужскому бедру в темно-синей джинсе.
Сама фигура мужчины скрыта от меня широченными, как дверцы дореволюционного бабушкиного шкафа, плечами охранника. Я вижу только по-щенячьи преданный взор девицы, который она почти не отрывает от своего «хозяина».
– Гнать? – уточняет бугай.
«Гонец», блин!
Я и так чуть живая! Еле решилась прийти. Вся спина мокрая от пота, а он – «гнать»!
Тоже мне нашёлся холоп у барина!
Хотя где-то внутри я малодушно надеюсь, что меня не допустят до комиссарского тела, потому что, если допустят, нужно будет принимать какое-то решение, а у него наверняка будут последствия.
– Да что за соска-то? – уже раздражаясь переспрашивает Гордеев.
– Да мутная какая-то, – пожимает плечами ручной цербер.
Он оборачивается на дверь, и я так резко отпрянула, что в глазах потемнело.
– Говорит, дело у неё личное. Какое – молчит.
Повисшая пауза нервирует меня до того, что начинает покалывать виски.
Да сколько можно?
Заламываю пальцы.
За несколько минут всё душу вынули! Ещё чуть-чуть, и я не вынесу ожидания и сбегу.
– С личным делом она меня ищет здесь? Ну, давай, послушаем.
Под шорох форменной ткани штанов возвращающегося парламентёра вытираю влажные ладошки об юбку.
– Чего сопишь? – выглядывает из двери громила с непроницаемым лицом. Это я, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение, глубоко дышу. – Заходи.
Преодолевая слабость в коленях, я захожу в кабинет.
Смотрю под ноги, потому что от волнения я запросто могу споткнуться и растянуться на потеху присутствующим. Ну и да. Страшно смотреть.
Я плохо помню Гордеева. Из города он уехал, когда мне лет семнадцать было и на таких соплюх, как я, он внимание не обращал. Да и пересечься мне с ним негде было. Кто он, и кто я? В нашем дворе, где жили его родители, Ящер появлялся редко. Чаще мне на глаза попадались его машины, которые с благоговением рассматривала и обсуждала малолетняя пацанва. После каждого появления его персона обрастала легендами, которых про Ящера и без того ходило немало. Он был кумиром мальчишек: те из них, кому он пнул мячик или орешки отсыпал, ходили гордые. Даже тех, кому достался подзатыльник, распирало от гордости.
Только всё это не отменяет того, что Гордеев был и остаётся опасным человеком.
– Ближе давай, – понукает меня дверной надсмотрщик.
Я беспомощно оглядываюсь, будто пришла сюда не по своей воле.
Охранник стоит в дверях с видом «я за тобой слежу, не вздумай сделать глупость». Господи, это он от меня, что ли, диверсию ждёт?
Женский пренебрежительный смешок заставляет меня распрямить спину и, сделав ещё пару шагов, поднять глаза на того, кто, развалившись на диване, даже не смотрит на меня.
Гордеев ковыряется в телефоне, не проявляя ко мне никакого интереса.
– Здравствуйте, Денис Сергеевич, – разлепляю непослушные губы, мысленно благодаря охранника за то, что теперь я знаю, как обратиться к Гордееву.
 
Ящер неохотно поднимает на меня глаза, и его брови ползут вверх.
– Это что ещё за ромашка? – разглядывая меня с непонятным выражением лица, спрашивает он.
– Говорю же: мутная она какая-то, – недовольна ворчит тип в дверях. Видимо, он по-прежнему не готов оставить меня с драгоценным начальством.
Да меня даже эта ручная сисястая болонка завалит.
Хотя она скорее доберман, если принимать в расчёт длину ее ног.
И оскал.
Но это я от зависти и нервов, честно, она больше походит на пантеру у ног фараона.
– Деточка, ты чего забыла в этом месте? Сюда ходят взрослые дяди.
Конечно, чернуля, которую он гладит по заднице под задравшимся подолом выглядит значительно старше.
Гордеев неосознанно наступает на мою больную мозоль. Несмотря на свои двадцать два года, я выгляжу сильно младше своих лет. Мне алкоголь только с паспортом продают.
– Я уже давно не ребёнок, – вздергиваю подбородок.
Он ещё раз окидывает мне насмешливым взглядом.
– Ну-ка, ну-ка, выйди на свет.
Может, и надо было одеть что-то посерьезнее, чем плиссированная шелковая юбка и тонкая шерстяная водолазка, за ворот которой я спрятала конец сивого хвоста, чтобы на ветру он не превратился в войлок. Или даже стоило накраситься, если только так меня готовы воспринимать всерьез. Но стиль подружки Гордеева и я не совместимы.
Помедлив, я делаю еще один шаг в сторону дивана.
Ящер даже подаётся вперёд.
– Теперь вижу, что не ребенок, хотя одета ты как институтка.
Резонируя со словами, его взгляд меняется. И мне мгновенно кажется, что моя более чем скромная водолазка слишком обтягивающая, а коленки, виднеющиеся из-под края юбки, совершенно неприличны.
Девица опять фыркает, видимо, приняв это выражение за оскорбительное. Она вообще смотрит на меня с превосходством, но немного ревниво. Согласно её классификации, я явно не представляю угрозы. Однако то, что мне уделяется внимание, ей определенно не нравится.
Сейчас, когда у меня есть возможность сравнить свои воспоминания с реальностью, могу сказать, что понимаю, почему старшие девчонки писались по нему кипятком и караулили его, как звезду, где угодно. Даже будучи моложе, он производил впечатление жёсткого мужика. Настоящего. Девчонки млели. И эта коза вон вся растеклась.
А мне обижаться не на что. Я практически она и есть – институтка. Аспирантка кафедры культурологии.
– Звать тебя как?
– Ксюша, – и сразу поправляюсь. – Ксения Егорова.
– Что тут забыла такая, как ты? – Ящер не стесняясь смотрит на мое отсутствующее декольте.
И теперь я радуюсь, что не стала выпендриваться и оделась, как обычно. С трудом сдерживаю порыв сложить руки на груди.
– Поговорить с вами хотела.
– Вот он я. Говори, – а сам продолжает путешествовать по мне взглядом.
– Мне нужна ваша помощь, – выпаливаю я, боясь окончательно струсить.
Красивые губы Гордеева кривятся.
– Какого рода?
– Мне… я… угрожают… деньги требуют… – лепечу я, почти переходя на шелест.
Я чувствую себя идиоткой, но вся обстановка настолько далека от деловой, что я просто не могу придумать, как объяснить ему, зачем я приперлась к чужому человеку, и не показаться при этом побирушкой. Я – вовсе не мямля и не забитое существо, но взгляд Ящера на меня действует, как взгляд удава на кролика. Вот недаром Гордеева так прозвали. Говорили, что сначала звали василиском, но не прижилось.
– У тебя требуют бабки? – выуживает он главное из моего бреда. Хмурится. – А я тут причём? Хочешь, чтобы я занял тебе бабки? Так я этим не занимаюсь.
Лицо его становится почти безразличным. Ясное дело. У него, наверное, постоянно деньги просят. Но вот это «почти» оставляет мне некоторый шанс, и я стервенело мотаю головой.
– Нет. Не денег.
– А чего тогда?