1421 - год, когда Китай открыл мир

Хотели того китайцы или нет, но ветры упорно гнали их корабли в восточном направлении по бушующим водам океана в сторону юго-западного побережья Австралии. У меня не было сомнений, что Хон Бао достиг Австралии, поэтому я прямиком направился в Британскую библиотеку в тайной надежде обнаружить там какую-нибудь карту или лоцию, на которую был бы нанесен этот континент до его, так сказать, «официального» открытия европейцами.
Скажу сразу: Австралии на карте Пири Рейса нет, зато ее изображение имеется на другой средневековой карте, которая хранится в Британской библиотеке. Она была вычерчена неким Джином Ротцем (Jean Rotz), который числился при английском дворе XVI в. официальным гидрографом короля Генриха VIII. В качестве такового он презентовал королю пространное сочинение — «Основы гидрографии» (Boke of Idrography), куда входила эта карта. Это произошло в 1542 г., то есть за два века до того, как капитан Джеймс Кук «открыл» Австралию. Джин Ротц был выпускником учебного заведения, именовавшегося Дьеппская школа картографов (Dieppe School of Cartography), которая была известна всей Европе благодаря точности и аккуратности изготовляемых ее слушателями карт и лоций. Ротц считался ведущим картографом своего времени и был знаменит своей дотошностью в работе. Он никогда ничего не придумывал и не уделял внимания непроверенной информации. На его картах всегда изображено только то, что он видел собственными глазами на других картах, которые перечерчивал или копировал.
Принято считать [120], что Джин Ротц и другие выпускники Дьеппской школы занимались в основном копированием старых португальских карт. Интересно, что карты Пири Рейса и Джина Ротца очень напоминают одна другую по стилю; кроме того, все надписи, касающиеся вновь открытых земель, сделаны на них на португальском языке. На карте Ротца изображены Малайзия, Камбоджа, Вьетнам и Китай (включая территорию современного Гонконга), и она очень хорошо и точно вычерчена. Контуры Персидского залива, Индии и Юго-Восточной Азия хотя и менее точны, но, во всяком случае, узнаваемы. Напрашивается мысль, что человек, который первоначально вычертил эту карту, обладал отличным знанием конфигурации побережья Индийского океана, Китая и Индокитая. Это предположение позволяет сразу же сбросить португальцев со счетов. Хотя очевидно, что Ротц вычерчивал свою карту уже после кругосветного путешествия Магеллана, ни Магеллан, ни последовавшие за ним в скором времени португальцы не уделяли в то время большого внимания побережью Китая, и, уж конечно, не они вычертили его с такой удивительной точностью. Целью и Магеллана, и португ альцев были прежде всего Острова пряностей, находившиеся дальше к югу. Таким образом, даже если оригинальную карту этого региона чертил португалец, он воспользовался для своей работы картами, сделанными другими картографами.
Хотя Ротц весьма тщательно изобразил очертания Китая, Азии, Индии и Африки, на его карте существует изображение некоей обширной территории к югу от экватора, которую многие историки так до сих пор и не смогли идентифицировать. На его карте эта неизвестная земля состоит из двух островов — Малой Явы (Little Java), к югу от Суматры, и Большой Явы (Greater Java) — действительно весьма обширной территории, которая протянулась от экватора чуть ли не до самого Южного полюса. Северная оконечность побережья Большой Явы имеет далеко выдающийся в море выступ, который своими очертаниями напоминает мыс Йорк — самую северную оконечность Австралии. Северо-восточное побережье этого южного континента также напоминает северо-восточное побережье Австралии, однако земля, вычерченная Ротцем, имеет значительно большую протяженность в юго-западном направлении, нежели австралийский континент.
Теория Птолемея (87—150 [121]) — астронома, математика и географа, жившего в Александрии в Египте, была снова взята на вооружение во времена позднего Средневековья. Птолемей верил в мировую симметрию — он считал, что звезды и планеты на одной части небосвода уравновешиваются сходными светилами и небесными телами в другой. По его мнению, теория симметрии действовала и на Земле. В своей книге «География» он, в соответствии с этой теорией, высказал предположение, что Европу и Азию, которые находятся в Северном полушарии, должен уравновешивать находящийся в Южном полушарии не менее массивный во всех отношениях континент. Поначалу я предположил, что картограф, начертивший неизвестную землю на юге, исходил не из собственных наблюдений, но из теоретических построений Птолемея. Однако это никак не вязалось с характером Ротца, скопировавшего эту карту, который, как мы уже отмечали, старался не иметь дела с сомнительной и непроверенной информацией. Я решил на время отложить разгадку этой головоломки и сосредоточить свое внимание на юго-западном побережье Большой Явы, которое было вычерчено с большой тщательностью. Чертеж позволял предположить, что Хон Бао первоначально бросил якорь неподалеку от современного Банбери (Bunbury) — примерно в сотне миль к югу от Перта, расположенного в Западной Австралии. Однако ветры и морские течения должны были гнать суда Хон Бао вверх вдоль побережья, так что место более длительной стоянки можно определить как широкое устье реки Свон (Swan River), которая разделяет современный Перт и Фримантл. Это устье отмечено на карте Ротца в виде отметки на контуре побережья.
  
Кергеленской капусты, которую взяли на корабли Хон Бао в качестве противоцинготного средства, должно было хватить ненадолго, зато на юго-западном побережье Австралии можно было обнаружить богатые витамином С дикие яблоки и сливы, которые росли здесь в изобилии. Кроме того, тут водились пингвины, а на отмелях было полно крабов. Здесь также можно было найти медведей коала и малых кенгуру куок-ка (quokkas) — весьма медлительных и доверчивых животных, которых не составляло большого труда изловить и доставить на корабли. Неподалеку от побережья можно было обнаружить рощи эвкалиптов и других деревьев с твердой древесиной, которые были очень кстати китайцам, поскольку их суда нуждались в ремонте.
Хотя на карте Ротца восточное и северное побережья континента прорисовано также довольно тщательно, западное побережье очерчено только до нынешнего Банбери, а южнее его чертеж неожиданно заканчивается. Наиболее очевидной, на мой взгляд, причиной этого странного феномена является то обстоятельство, что корабль, посланный адмиралом Хон Бао для съемок этой части побережья, потерпел крушение. Между прочим, через 166 лет после описываемых нами событий англичане обнаружили неподалеку от местечка Уорнамбул (Warrnambool), что в нынешнем штате Виктория (юго-восток Австралии), обломки китайской джонки, которая вполне могла иметь отношение к флоту Хон Бао.
В 1836 г., когда юному штату Виктория исполнилось всего 2 года, 3 охотника на тюленей зашли на лодке в мутные воды реки Хопкинс и поплыли вниз по течению, пока не вышли к ее устью. Продолжая идти вдоль побережья, они в том месте, где в океан впадала другая река — Муррей, обнаружили обломки старинного судна, известного с тех пор в истории под названием «красного корабля». По-видимому, это название связано с тем, что корабль был построен из красного дерева. Семь лет спустя капитан Миллс, начальник местного порта, решил, как представитель власти, произвести исследование обломков этого судна. Прежде всего его поразила твердость дерева, из которого было построено судно. Пытаясь отрезать кусочек обшивки, он лишь без толку затупил свой нож. «Это было все равно что скрести железом по железу» [122], — отмечал капитан. У меня нет сомнений, что это было не европейское судно. В Европе корабли из красного дерева не строили — просто потому, что там твердые породы деревьев с краснокоричневой древесиной никогда не росли. Зато китайские корабли строились из тика, а у него, как известно, древесина отличается именно красно-коричневым оттенком. Надо сказать, эта разновидность тика произрастает в Аннаме, и из-за бессовестной вырубки ее во Вьетнаме и Аннаме вспыхнуло национальное восстание. Капитан Миллс между тем пытался установить национальную принадлежность судна, корпус и архитектура которого явно поставили его в тупик. «Меня поразило, что этот корабль построен по совершенно неизвестным мне, каким-то иным канонам. Такое ощущение, что все правила кораблестроения, которые у нас существуют, здесь нарушены. Если вы спросите, какой нации принадлежит это судно, я вам ничего определенного не скажу — как говорится, не ученый. Тем не менее готов дать голову на отсечение, что это не испанское и не португальское судно» [123].