Обещание любви

Лучше бы никогда не слышать ее смеха.
 
Глава 13
– Ты слишком много работаешь. Я никогда бы не подумал, что кто-то может сравниться со мной по усердию, но ты превзошла меня, – сказал Алисдер утром следующего дня, когда спустился в кухню к завтраку. Он улыбнулся, увидев нетронутую миску с овсяной кашей, стоявшую перед Джудит. Он представлял, что творится у нее желудке. Вересковый эль не только сильно ударял в голову, принявший его на следующее утро жалел, что остался в живых.
– Я не жду жалости, Маклеод. Сама виновата. – Джудит встала и вывалила кашу назад в котел.
– Неужели ты никогда не позволяешь себе расслабиться, Джудит?
Она, смешавшись, посмотрела на него:
– Очень много дел и совсем мало времени.
– Всех дел не переделаешь, а времени никогда не будет больше.
– И это говорит Алисдер Маклеод? Человек, который встает с восходом солнца и ложится спать в полночь? – Джудит обезоруживающе улыбнулась. Однако глаза ее, обведенные темными кругами, смотрели по-прежнему настороженно.
Интересно, снился ли ей ночью кошмар, или эль подействовал так сильно, что она спала вообще без сновидений? Уже много недель Алисдер слышал по ночам ее плач, привык к нему так же, как к звуку морских волн за окном. Еще один вопрос без ответа.
Алисдер протянул руку, загрубевшую от работы, всю в мозолях, ладонью вверх – молчаливое приглашение подойти ближе. Какое-то время Джудит переводила глаза с ладони на его лицо и наконец шагнула к нему и осторожно положила свою ладонь поверх его.
Она и сама не знала, чего ждет от него, но удивилась, когда Алисдер улыбнулся и обнял ее за талию.
– Нам надо успеть увидеть восход, бабушка, – сказал он, обращаясь к Софи, ни на секунду не сводя глаз с раскрасневшегося лица Джудит.
Софи подумала, что это хороший знак. Алисдер начинает смотреть на Джудит с интересом. Несмотря на все свои труды и заботы, он оставался одиноким человеком. Ему нужно с кем-то поговорить, разделить свои заботы, нужно чтобы кто-то внес в его жизнь немного радости и уюта.
Время еще есть, она успеет.
Пока они поднимались на вершину холма, Алисдер держал Джудит за руку. «Странное ощущение, – думала она, – но надо признать, не неприятное». Они шли молча, каждый углубился в свои мысли, невысказанные желания, им обоим было хорошо в этом молчании. Он вел ее по тропинке влево, за поля, к месту, усеянному огромными валунами, поблескивавшими в лучах восходящего солнца. От горизонта ветер гнал в их сторону черные тучи с неизбежным дождем, предупреждая о чем-то и что-то обещая…
Джудит высвободила руку, подошла к самому большому валуну и провела кончиками пальцев по странным знакам, вырезанным на его поверхности.
– Я понял бы, что ты англичанка, даже если бы ты не произнесла ни слова, – раздался голос Алисдера за спиной. – Ты коснулась рукой камня, к которому ни один шотландец даже подойти не решится, – сказал он с улыбкой.
Она сделала шаг назад, все еще протягивая руку к валуну. Ничто, кроме нескольких странных знаков, не говорило о назначении камня. Джудит надеялась, что это не древняя могила. Наверное, ужас, который она испытала, отразился у нее на лице, потому что Алисдер рассмеялся и повел ее к другому камню, гладко обкатанному временем и силами природы, а не руками человека. Они сели рядом и устремили взгляд вниз, где волновалось белое море овец, и дальше, на дорогу, ведущую в Тайнан.
– Нет, – начал Алисдер, рассеивая очевидные страхи Джудит, – это не священное место, просто таинственное. Мы – загадочный народ, полный суеверий. Это несчастливое место. В деревне уверены, что здесь из земли выходит Черный Дональд, а эти знаки на камнях – следы его копыт.
– Кто-кто? – переспросила Джудит.
– Черный Дональд. Англичане называют его дьяволом. Только большой вопрос, кто чернее. Ты когда-нибудь вешала у себя в доме подкову? – быстро спросил Алисдер, до того как она съежилась при упоминании своей национальности.
– Да, конечно, на счастье. – Она взглянула на Алисдера, пойманная врасплох неожиданной мягкостью в его голосе и неотразимой улыбкой. Сердиться было невозможно.
 
– Мы тоже так делаем. Только англичане вешают ее проемом вверх, а нам все равно, но есть причина, по которой вы вешаете ее именно так. Хочешь услышать? – Его мальчишеская улыбка светилась обаянием, о котором она давно догадывалась, но увидела только сейчас. Перед ней был незнакомец, чей взгляд, устремленный на землю, раскинувшуюся перед ними, являл странную смесь печали и властности.
Она кивнула.
– Однажды, – начал он, словно отец, рассказывающий сказку на ночь своей зачарованно слушающей дочке, – Черный Дональд вытащил кузнеца из постели. Ему нужно было срочно подковать копыто. Кузнец страшно испугался, но и рассердился, что его подняли ночью. Поэтому, забивая в копыто первый гвоздь, он всадил его слишком глубоко. Гвоздь пробил копыто и впился в плоть Черного Дональда. Тот в ярости запрыгал на одной ноге, крича от боли, и потребовал, чтобы кузнец закончил свою работу более осторожно, иначе он нашлет страшное несчастье на него и на всю его семью.
Джудит сидела неподвижно, склонив голову и сложив на коленях руки, словно боялась пропустить слово. Алисдер решил, что она слушает его, и улыбнулся:
– Так вот, услышав такую угрозу, кузнец понял, что лучше ему заключить с дьяволом сделку. Он сказал, что не закончит работу до тех пор, пока Черный Дональд не согласится выполнить одно его условие. А условие было такое: где бы дьявол ни увидел подкову, не важно где, на земле или висящей на гвозде, он не станет делать зла. Черный Дональд, который по-прежнему прыгал на одной ноге, нехотя согласился. И, прежде чем закончить свою работу, кузнец обвешал весь свой дом подковами. Из-за этой сделки Черный Дональд оставил семью кузнеца в покое. Вот почему нам все равно, в каком положении висит подкова, важно, что она есть и, значит, Черный Дональд не сделает ничего плохого.
Джудит улыбнулась. Хорошо бы она улыбалась почаще – тогда в ее глазах появлялись веселые искорки, а на щеках – забавные ямочки.
– Я думаю, это знаки пиктов, – проговорил Алисдер, указывая на камень, – но, подозреваю, никто уже никогда этого не узнает наверняка.
– Пиктов?
– Да, пикты – древний народ. Наверное, от них и пошли шотландцы. По крайней мере они были здесь задолго до римлян.
– Первый раз слышу, что римляне захватили Шотландию.
– Нет, не захватили, – улыбнулся Алисдер. – Пытались, но тщетно. Похоже, чуть не половина всех захватчиков в истории пытались покорить Шотландию и терпели поражение. По крайней мере до англичан.
Как хорошо, как спокойно вот так сидеть рядом!
– Нет, Джудит, – успокоил ее Алисдер, – не надо сердиться. Я не ставлю тебе в вину твою национальность. Она от тебя не зависит. Я виню английское правительство и свору волков, которую выпустил на волю граф Камберлендский, виню каждого зверя из этой стаи.
Ветер развевал волосы Джудит вокруг плеч, она крепко сжала руки на коленях.
Алисдеру нравилось, когда волосы у нее свободно падали, как у дикарки или у шотландской девушки.
Алисдер рассеянно взял длинную прядь волос, потер ее между пальцами, наслаждаясь их шелковистостью и насыщенным каштаново-золотистым цветом.
– У твоих волос сотня оттенков, – негромко проговорил он, не обращая внимания на то, что она с каждым мгновением отодвигается от него все дальше. «Еще немного, – подумал Алисдер, – и она упадет с валуна».
Джудит высвободила прядь из его ладони и пригладила волосы, пытаясь придать им опрятный вид.
– Ты ведешь себя… непрактично, – отозвалась она, хмуро сводя брови.
– Ах, это слово. – Он мягко улыбнулся. – С ним связано столько обязанностей, – сказал Алисдер, поднимаясь с валуна и протягивая руку Джудит, – например, практичность требует, чтобы я не забывал, что у меня полно работы. Греться на солнышке в скалах, конечно, приятно, но у меня есть обязанности и обязательства.