КОМ: Казачий Особый Механизированный (СИ)
— Трофим Тимофеич, сколько с меня? — негромко уточнил я.
— Да перестань! У нас с депо годовой неограниченный контракт, сделают. Хочешь — премию от себя предложи, чтоб лучше старались.
А что, дело! Я подошёл и обещал мастеру за работу с особым тщанием от себя четвертной* накинуть.
*25 рублей.
Предложение было встречено с энтузиазмом, и, подбодренный обещанием, что «Саранчой» будут заниматься самые лучшие техники, я пошёл за Трофимовым в здание конторы, договор продажи подписывать.
А дальше день завертелся, и всё мне казалось, что мир вокруг скачет, хотя, вроде, и делалось всё с расстановкой.
Недалеко от складов удачно пролётку поймал, доехал до Шальновых — там страшная суета и толкотня, какие-то тёткины подружки, приглашённые швеи и дополнительные горничные. Подозреваю, при таком подходе господин Шальнов и повара из какого-нибудь ресторана для такого случая нанял. Серафима выскочила, совершенно запурхавшись. Увидела меня — снова давай краснеть, но тут из верхнего окна ей закричали что-то про швейные подробности (вроде, и по-русски говорят, а ничего не понятно), она забыла краснеть, замахала руками и поскорее забралась в пролётку.
На все мои вопросы отвечала то «вечером увидишь», то «ты что, это нельзя говорить!» — и всё в таком духе. Плюнул на это дело, стал выяснять, какое колечко она хочет.
— А разве не гладкое положено?
— Вроде бы, с большим камнем нельзя, а узорчатое-то можно?
Но поскольку оба мы не имели чёткого понятия об обручальных кольцах (я, по чести, и не приглядывался к ним никогда), то беседа наша имела весьма расплывчатые формы. Хорошо, приехали быстро.
В ювелирном магазине обручальных колец была выставлена целая витрина. Нижняя треть — серебряных, средняя — просто золотых, а верхняя — со всякого вида мелкими камешками.
— Обручальное кольцо не снимается, — рассудительно подошла к вопросу моя пассия, — надо, чтобы оно подходило ко всему и со всеми украшениями сочеталось. Поэтому без камней.
Продавец, выслушавший эту тираду, радостно предложил модели гранёные, с какими-то веточками и Бог знает с чем ещё — я вообще не слушал. Пусть сама выберет, что хочет…
— Илья, — словно прочитав мои мысли, с укоризной посмотрела на меня Серафима, — тебе, словно, всё равно.
— Если б я хотел выбрать сам, я бы наугад и купил. А я тебя специально пригласил.
Серафима посопела, но, видать, такое объяснение ей понравилось.
— Тогда давай вот такие? По краям как будто бисеринки в рядок, а середина гладкая, как раз для имён.
— А там ещё имена нужны?
— Обязательно!
— Гравировщик выполнит работу в течение часа, — любезно вклинился продавец.
— Ну, тогда давайте эти.
Померили, имена записали — пошли. Обошлись мне колечки в восемьдесят андреек. Экономная у меня Серафима! Нет, не то что бы совсем, конечно — простые гладенькие колечки чуть не вдвое бы дешевле встали. Но были там кольца и за пять, и за восемь сотен! С мелкими рубинами да с брульянтами. Но не стала в них пальчиком тыкать.
А мне выбор понравился. Спокойный, без выпендрёжа. А то как бы оно с формой-то выглядело? То-то и оно.
Вышли из магазинчика, я говорю:
— А пойдём-ка, тут недалеко место одно. Хотел я с тобой кое о чём посоветоваться.
И завёл её к Второву на машинный двор. Показал пятиместную закрытую машинку:
— Нравится?
— Ух ты!
— Я бы хотел, чтобы ты выбрала цвет.
— Илюша! Они, говорят, опасные! До сорока километров разгоняются.
— Добрый день, господа! — вклинился выросший из-под земли приказчик. — Наши машины по трассе спокойно двигаются с крейсерской скоростью пятьдесят километров в час, а в случае нужды могут разгоняться до восьмидесяти, и при особо благоприятных условиях — даже до сотни.
— Ах! — ужаснулась Серафима. — До сотни?
— Вчера мы с тобой с сопки летели сто двадцать, — усмехнулся я, а она снова порозовела. — Любезный, покажите барышне цветовой ряд этой модели.
В общем, страхи страхами, а цвет Сима выбрала. Благородный тёмно-красный с молочно-белыми вставками. Ну, красивый.
Поскольку сразу в наличии не было, сперва заключили договор на доставку машины именно этого цвета. Залога попросили двести рублей, обещаясь привезти за две недели, а там уж — машину на руки и договор о рассрочке. Это меня даже порадовало. Ехать пока всё равно особо некуда, а двести пятьдесят рублей запаса образовалось!
Проводил я Серафиму домой, вернулся в ювелирный, забрал кольца (в бархатной коробочке, как полагается). Потопал до дома. С полдороги свернул и зашёл в знакомый цветочный магазинчик.
— Ну, сударь, как всё прошло? — интонации цветочницы были похожи на докторские.
— Весьма неплохо, и сегодня у нас помолвка. Посоветуйте мне, как специалист: снова нужен букет?
— Хм… — она побарабанила пальцами по прилавку. — Пожалуй, как-то… перебор уже. Послушайте, а возьмите-ка браслет!
— Браслет? — вот не думал, что в цветочном магазине меня смогут удивить.
— Да! Это набирающая популярность мода. Знаете, с Гавайев привезли. Бывают ещё ожерелья, но у нас они как-то идут не очень, а вот браслеты… — она наклонилась и порылась в столе, вытащив картонную коробочку. Открыла: — Смотрите. Цветы магически стабилизированы и посажены на муаровую ленту. Этот браслет ваша дама сможет хранить в качестве памятной вещицы долгие годы.
— Надо ж ты!
— И всего три рубля.
Как большой букет! Продавщица, должно быть, прочитала в моих глазах сомнение и повторила со значением:
— Долгие годы!
— А, давайте! — я нашарил в кармане серебряную трёшку и выложил на прилавок. — Беру.
Заодно в игрушечную лавку рядом зашёл, племяшке на именины подарочек прикупил, бабочку-каталку. Толкаешь её за ручку, а она крыльями машет. Забавно.
Притопал домой — у ворот коляска наша стоит! В смысле, родительская. И внутри, понятное дело, батя с матушкой сидят и Марта, все из себя нарядные.
— Ильюша! — с укоризной сказала матушка.
— Так дела успевал делать, маманя! — я подал ей руку и помог сойти.
— Медали-то забыл вчера.
— Точно, забыл. Привезли?
— А как же! — проворчал батя. — С паникой и выраженьем на лице. Два часа уж кукуем.
— Ну, вы даёте! Я ж говорил, что по делам побегу.
— Какие дела в такой день? — заклопотала матушка.
— А кольца купить?
— Ой, покажи?
— Да в дом пойдёмте…
В общем, я думал, что маман не выдержит и так и будет суетиться, но ко времени она сделалась чинная, торжественная, а под конец, благословляя нас иконами, даже немножко плакала. И Серафимина тётушка тоже плакала. И Серафима. И подружки её, которые оказались приглашены. И Лиза с Натальей, сдавшие ребятишек Катерине на детский праздник, а сами с мужьями тоже присутствовавшие.
Я, если честно, такого скопления народа вообще не ожидал и немного потерялся. Натурально, такое состояние в голове случилось, словно выпил как следует. Помню, очень празднично, торжественно было. И батюшка, освящавший кольца и с благословением нас обручивший.
— Нарекаетесь женихом и невестою! — объявил он громогласно. — Можете поздравить и поцеловать друг друга.
Опа! Так это я на законных основаниях могу теперь с невестой целоваться? Эта мысль мне понравилась, и поздравил я покрасневшую Серафиму от души.
Потом было застолье, с которого мы поехали на другое застолье, в дом к Афоне. И там, специально для Кати, которая по случаю детских именин не могла дом оставить, показывали кольца и снова целовались.
* * *Дорогие нетерпеливые читатели! Дайте человеку личную жизнь устроить. Будет война, будет. Уже скоро…
25. ВСЕ БЛИЖЕ
СУМАТОШНОЕ
Вечером я лежал в постели совершенно счастливый, гонял в голове переживания прошедшего дня.
Губы у Симушки нежные и сладкие. И хорошо, наверное, что я в Монголию мотаюсь — как бы рядом с ней месяц вытерпел? Да, свадьба была назначена на этот срок. Точнее, через четыре недели, на шестое июля.